WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 26 |

Иными словами, имеет ли смысл и дальше говорить о пациенте как единствен ном сновидце или всегда существуют несколько аналитических субъектов (сновидцев), находящихся в диалектическом напряжении, каждый из которых вносит свой вклад во все аналитические конструкции, даже в такое, казалось бы, личное психическое событие (продукт работы индивидуального бессозна тельного), как сновидение или ряд ассоциаций к сновидению* С точки зрения, излагаемой в этой и предыдущих публикациях (Ogden 1992a,b, 199a,b,c), можно сказать, что когда пациент начинает анализ, он в каком то смысле “теряет разум” (в процессе создания собственного разума). Иными словами, психологическое пространство, в котором происходят его мышление, чувства, телесные переживания и сновидения, уже не совпадает целиком с его “собственным разумом” (местом его психологической жизни и в некотором смысле “местом, где он живет” [Winnicott 1971c] и видит сны), становится все более “локализованным” (в смысле чувства) в пространстве между аналити ком и анализируемым (Ogden 1992b). Это “чувствуемое место” ни в коем слу чае не ограничено кабинетом аналитика. Это разум (точнее, душа тело [psychesoma]), который в каком то смысле является созданием двух людей, но при этом является душой/телом индивида. (Говоря словами из стихотворения Роберта Дункана [Duncan 1960], это место, “которое не мое, но сделалось моим местом, таким близким сердцу”).

Поскольку аналитик и анализируемый порождают третьего субъекта, пережи вание сновидения анализируемого больше не может адекватно описываться как существующее исключительно в психическом пространстве анализируемо го. Сновидение, создающееся в процессе анализа, — это сновидение, возника ющее в “аналитическом сновидческом пространстве” и, следовательно, должно пониматься как сновидение аналитического третьего. Вновь мы не должны на стаивать на однозначном ответе на вопрос: “Является ли сновидение сновиде нием анализируемого, сновидением аналитика или сновидением аналитиче ского третьего” Все три должны находиться в неразрешенном напряжении друг с другом.

*Гротштейн (Grotstein 1979) и Сандлер (Sandler 1976) обсуждают взаимодействие множе ственных бессознательных интрапсихических аспектов системы личности в процессе виде ния сна и его понимания. Они, однако, не обращаются к интерсубъективному измерению сновидения, являющемуся главным в данной дискуссии. Блехнер (Blechner 1995) обсуждает использование аналитиком сновидений пациента для понимания собственных бессознатель ных тревог, что облегчает затем понимание переноса.

Ассоциации к сновидениям Как переживание, порождаемое в (интерсубъективном) аналитическом про странстве сновидения, сновидение, которое снится в ходе анализа, может по ниматься как “совместная конструкция” (в асимметричном смысле, описанном в главах 2 и 4), возникающая из взаимодействия бессознательного аналитика и бессознательного анализируемого. Поскольку ассоциации аналитика к сно видному переживанию исходят из переживания в аналитическом третьем и аналитического третьего, они являются не менее важным источником анали тического смысла, касающегося сновидений, чем ассоциации пациента*.

Далее в короткой клинической виньетке я постараюсь передать фрагмент ана литического опыта, в котором сновидение пациента рассматривалось аналити ческой парой как порожденное в интерсубъективном аналитическом сновид ном пространстве.

Г н G. был довольно шизоидным мужчиной сорока с небольшим лет, аналитическая работа с ним продолжалась почти восемь лет. Паци ент был очень хорошо начитан в широком круге вопросов, включая психоанализ. Г н G. начал сеанс, о котором пойдет речь, с рассказа о том, как сновидение разбудило его среди ночи. Пробудившись, он еще некоторое время чувствовал себя потрясенным. Во сне его мать, будучи в своем реальном возрасте (семидесяти с небольшим лет), была беременна. И она, и старшая сестра пациента хорошо знали об этом и вели себя так, как будто в этом не было ничего необычного.

Их поведение и манера себя вести были так причудливы, что ситуа ция казалась нереальной даже в сновидении. Мать и сестра пациен та деловито и возбужденно строили планы по поводу повседневных практических дел, связанных с беременностью и предстоящими ро дами. Пациент во сне чувствовал себя ошарашенным и со злостью говорил матери и сестре, что не может поверить, какую глупость сделала его мать, и еще больше поражается, как они могут радовать ся этому. Он сказал мне, что во сне мучительно фрустрирующим было то, что он не мог найти слов, которые бы хоть как то повлияли на мать.

Когда г н G. рассказывал мне свой сон, было очевидно, насколько болезненно изолированным он чувствовал себя, описывая то, что по моему предположению является сегодняшней версией его давнего переживания, когда он узнал, что мать беременна его младшим бра *Так же как сны анализируемого порождаются в контексте аналитического сновидного про странства, сны аналитика тоже должны рассматриваться как источники аналитического смысла по отношению к ведущей переносной противопереносной тревоге в данный момент анализа (Peltz 1996, Whitman et al. 1969, Winnicott 1947, Zweibel 1985). Я обнаружил, что особое значение имеет ситуация, если сон аналитика вспоминается в ходе аналитического сеанса (при этом не имеет значения, представлен или нет, пациент в манифестном содержа нии сновидения). За пределами данной дискуссии находится исследование и клиническое иллюстрирование использования аналитиком собственных снов при анализе переноса противопереноса.

84 Мечтание и интерпретация том. Пациенту было четырнадцать месяцев, когда родился его брат, и следовательно, он был действительно бессловесным (младенец (infant (франц.) — не говорящий) во время беременности матери. Я представил, что возбуждение матери по поводу беременности, по глощенность беременностью, рождением и младенчеством брата па циента, были дополнительной травмой пациента, свидетельствую щей, что его права попраны “тайным” альянсом матери с отцом в этом совершенно неожиданном событии. Они даже не посоветова лись с ним в этом важном вопросе! Я подумал про себя, что отец г на G. был удален из манифестного содержания сновидения и заме нен сестрой, чтобы уменьшить нарциссическую рану от признания разницы между поколениями и родительского полового сношения.

У пациента в сновидении сердце стучало в висках, что было совсем нехарактерно для этого жестко контролирующего себя человека, очень мало способного к переживанию собственных чувств. Однако в ходе предыдущих месяцев анализа пациент впервые начал чув ствовать тепло и доверие ко мне и говорить об этих чувствах, хотя крайне робко и косвенно. Когда г н G. пересказывал сон, я испытал ряд чувств, включая ощущение отстраненности — отразившееся в моем “переводе” сна в уме на язык раннего развития и абстрактных теоретических терминов [т.е. “разницу поколений”], а также легкое ощущение скуки. Кроме того, я почувствовал разочарование в себе, потому что сон не очень сильно меня затронул, хотя он был явно очень важен для г на G. и являлся для него новым переживанием (в том смысле, что он довольно отчетливо воскрешал интенсивные дет ские чувства злости, исключенности и беспомощности). Мне пришла в голову мысль, что я пресытился, поскольку занимаюсь аналитиче ской работой слишком долго. Я стал довольно обсессивно склады вать в уме годы, когда практиковал в различных местах, и осознал, что работаю в своем нынешнем офисе более пятнадцати лет. Я огля дел свой кабинет и поразился тяжеловесности его внутреннего уб ранства — громоздкая викторианская лепнина (детали которой я внимательно разглядывал в течение многих лет), однообразные унылые шторы, большие деревянные ставни с жалюзи, приклеивши мися к своему месту из за многочисленных слоев краски. Идея по менять офис много раз приходила мне в голову все эти годы, но мысль об этом в тот момент вызвала у меня чувство физического утомления.

Г н G. несколько раз говорил мне, что испытывал жалость к своему брату, которому, он чувствовал, так и не нашлось места в семье.

Ассоциации к сновидениям Однако только сам испытав безразличие к “лучшему”, предложенное мне г ном G. (в своем превосходном образце эмоционально насы щенного эдипова сновидения), я полностью почувствовал, против чего г н G. так неистово, бессловесно и бессильно протестовал в этом сне. Это было не просто протестом старшего брата, бунтую щего против мысли о необходимости разделять внимание и любовь своей матери с новорожденным младенцем или против мысли, что этот младенец произведен на свет в результате сексуального союза и зрелого эмоционального и сексуального альянса его родителей, из которого он исключен и не имеет права голоса. Сейчас я живо и не посредственно хотел, чтобы это был протест г на G. против безраз личия к его попыткам бороться с тем, как она/я чувствовали себя безжизненными, деревянными, тупыми, неподвижными в наших действиях в качестве матери/аналитика.

Я сказал г ну G., что его описание своей неспособности быть услы шанным во сне вызывает у меня вопрос, не чувствует ли он, что я так же туп по отношению к нему сегодня или на последних заняти ях. (Если бы у меня было более специфическое ощущение или хотя бы предположение, на что пациент может реагировать, я бы вклю чил его в свой комментарий.) Г н G. сказал без паузы: “Ничего необычного не произошло. Вы вели себя по отношению ко мне как обычно”. Я сказал, что хотя он явно оценил мое постоянство, однако, произнеся “как обычно”, выразил предположение, что чувствует какой то застой в том, что происхо дит между нами. Г н G. ответил, что хотя и не планировал говорить мне об этом до своего возвращения (из недельного летнего отпуска, который должен был начаться через десять дней), он думает о за вершении анализа в конце года. У меня возник сильный импульс придумать довод (выглядящий как интерпретация), чтобы убедить его отказаться от этой идеи/плана, в котором у меня не было права голоса. Мне пришло в голову, что г н G. был беременным своим сек ретом о нежеланном анализе, в то время как я стал его ребенком, лишенным голоса. Однако эта идея показалась мне слишком фор мальной и только усилила мое смущение, связанное с импульсом предложить псевдоинтерпретацию в попытке удержать г на G. Фан тазийная плоская псевдоинтерпретация вызвала у меня воспомина ние о разговоре, состоявшемся у меня был на той неделе с подряд чиком, которого я знал много лет и считал своим другом. Во время встречи с подрядчиком я не мог понять его душевное состояние. В 86 Мечтание и интерпретация течение нескольких недель он несколько раз давал обещания вы полнить работу и постоянно не сдерживал их. У меня было странное чувство, что его слова не связаны ни с чем, кроме них самих, и в ре зультате я стал задумываться, действительно ли я знаю его. Мыс ленно возвращаясь к нашему разговору, я начинал все больше тре вожиться.

Осознание своих чувств в этом мечтании вызвало у меня подозре ние, что г н G. боится потерять связь, которую он начал чувствовать со мной, и беспокоится, что когда он вернется, все между нами бу дет иначе. Теперь мне показалось, что г н G. пытается защитить себя от такого сюрприза (и осознания своих страхов), готовя себя в душе к тому, чтобы покинуть меня (и при этом проецируя на меня свою беспомощность).

Я сказал г ну G., что когда слушал его, у меня усиливалось чувство, что он испытывает тревогу о том, что что то случится, пока его не будет, и в результате он возвратится к человеку, которого не знает.

Мне интересно, не беспокоится ли он, что по его возвращении он будет чувствовать меня таким нереальным, как была его мать во сне. (Я думал о том, как мать пациента изображала, что она слушает его [что отразилось в его чувствах нереальности во сне], так же как и о своей фантазийной псевдоинтерпретации к своей тревоге, свя занной с моими сомнениями и неуверенностью относительно реаль ности дружбы с подрядчиком в моем мечтании.) Г н G. помолчал примерно минуту, а затем сказал: то, что я говорю, правильно. И добавил, что он чувствует и стыд оттого, что ведет себя так по детски, и радость, что я знаю его так же хорошо, как он думал. В его голосе были и тепло, и дистанция. Меня поразило, как г т G. в самом утверждении, как он ценит то, что я его понимаю, пе редавал также (словами “как он думал”) свою продолжающуюся тре вогу о том, что я превращусь в другого человека. В ходе последую щих сеансов перед отпуском пациента мы продолжили обсуждение его страха, что близость, которую он начал испытывать ко мне, ис чезнет без следа, пока его не будет, и что он возвратится к аналити ку, которого не знает и который не знает его.

В этом коротком клиническом отчете я попытался передать ощущение интер субъективного движения, которое происходило в одном из эпизодов аналити ческой работы, включавшем в себя сновидение и ассоциации к нему. Мое меч Ассоциации к сновидениям тание началось с отстраненного, абстрактного, несколько механического “пе ревода” сновидения в уме, сопровождавшегося чувством скуки. Я испытывал разочарование в себе, чувствуя такую отстраненность от сновидения, которое было наполнено для г на G. страстями и новизной. Не думаю, что можно хоть сколько нибудь отчетливо разграничить, где заканчивался сон г на G. и где начинались мои мечтания.

Моими первоначальными ассоциациями были ассоциации как к сну пациента, так и к моим мечтаниям (которые включали мысли о тяжеловесности моего офиса и моей собственной психической “вязкости” и психической неподвиж ности.) Мои ассоциации/мечтания стали важной частью основы для интерпре тации, касающейся того, что пациент воспринимал меня как недоступно власт ного по отношению к нему. Формально интерпретация была дана до того, как г н G. предложил свои собственные ассоциации, но мне не казалось, что я опе режаю его или веду в направлении, отражающем мою психологию, отличаю щуюся от психологии пациента. Когда я делал первоначальную интерпрета цию, у меня было только смутное ощущение ведущей переносной противопе реносной тревоги. Однако сама незаконченная интерпретация позволила па циенту косвенно (бессознательно) больше сказать мне о моем состоянии за стылости: “Вы кажетесь мне таким, как обычно”. Моя неполная глухота к зло сти, содержащейся в его комментарии о том, что я такой, “как обычно”, позво лила г ну G. сказать мне о своем намерении завершить анализ в конце года.

Осознав свое смущение по поводу фантазии/импульса предложить пациенту псевдоинтерпретацию (отражающую желание “вцепиться” в пациента) и меч тание, включающее тревогу по поводу подлинности моей дружбы с подрядчи ком, я сделал более полную интерпретацию. В этой интерпретации я обратил ся к тому, что расценил как ведущую переносно противопереносную тревогу:

к страху пациента, что по возвращении он обнаружит, что человек, которого он знал как меня, исчезнет, а мое место займет кто то другой, кто будет выгля деть как я, но будет не таким, как я.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.