WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 26 |

Согласно моему опыту, обычно увеличение частоты сеансов в неделю повыша ет способность аналитика и анализируемого порождать перекрывающиеся со Приватность, мечтание и аналитическая техника стояния мечтания. На мой взгляд, не имеет смысла отвечать на уступку в од ном из условий, в которых проводится анализ, уступкой в другом условии, ве дущем к возникновению аналитического процесса. Мне особенно трудно по нять логику, лежащую в основе решения работать с пациентом лицом к лицу, поскольку условия, ведущие к возникновению аналитического процесса, уже ухудшены в результате ограничения частоты встреч. В результате, если только нет убедительных причин отказаться от кушетки в конкретном случае, я про вожу всю аналитическую работу с пациентом, используя кушетку, независимо от того, сколько раз в неделю я встречаюсь с пациентом*.

ПЕРЕСМОТР ФУНДАМЕНТАЛЬНОГО ПРАВИЛА Хотя термин “фундаментальное правило” не вводился Фрейдом вплоть до 1912 г., эта концепция уже составляла основу размышлений Фрейда об анали тической технике в “Толковании сновидений” (Freud 1900). В 1913 г. Фрейд в наиболее развернутой форме высказался о “фундаментальном правиле психо аналитической техники, которое пациент должен соблюдать”: “Об этом нужно сказать ему [анализируемому] в самом начале: “Еще один момент перед нача лом. То, что вы мне говорите, должно в некотором смысле отличаться от обыч ной беседы... У вас будет искушение сказать себе, что та или иная мысль здесь неуместна, или совсем неважна, или бессмысленна, так что нет необходимости ее высказывать. Вы никогда не должны поддаваться подобной критике — на оборот, вы именно должны сказать об этом, потому что вам этого не хочет ся... Так что говорите все, что приходит вам в голову... Наконец, не забывайте, что вы обещали быть абсолютно честным и никогда не пропускать ничего, если по той или иной причине об этом неприятно говорить”.

Недавний обзор литературы (Lichtenberg and Galler 1987) констатирует, что “очень мало статей посвящено теме модификации... фундаментального прави ла, и лишь немногие публикации касаются этого мимоходом”. В более подроб ном комментарии по поводу фундаментального правила Энчегойен (Enchegoyen 1991) говорит: “Могут возникнуть особые обстоятельства, в кото рых можно рекомендовать не следовать по обычному пути, что ни коем случае не означает, что мы уклоняемся от [фундаментального] правила”.

*Я использую аналитическую технику для генерирования аналитического процесса (напри мер, использую мечтания, чтобы понять свои переживания в переносе противопереносе и интерпретировать ведущую переносно противопереносную тревогу) независимо от количе ства сеансов в неделю. Например, я ничуть не более полагаюсь на внушение, увещевание, одобрение и т.п. при работе с пациентами один или два раза в неделю, чем при работе с па циентами четыре, пять или шесть раз в неделю.

72 Мечтание и интерпретация Существуют несколько аспектов вопроса о фундаментальном правиле, к кото рым я хочу обратиться. Мне кажется, что любое рассмотрение роли “фунда ментального правила” должно начинаться с установления связи между этим аспектом техники и нашей концепцией аналитического процесса как целого, при том, что техника должна обеспечивать этот процесс. В широком смысле, психоанализ можно описать как психологически межличностный процесс, на правленный на повышение способности анализируемого жить полной жиз нью. В развитие этой концепции анализа внесли значительный вклад многие аналитики, однако Винникот является, возможно, главным архитектором со временной концепции психоанализа, в которой центральная задача аналити ческого процесса была расширена по сравнению с задачей превращения бес сознательного в сознательное (на языке топографической модели) или превра щения Ид в Эго (на языке структурной модели). Центральной задачей анали тического процесса, согласно Винникоту (Winnicott 1971b), является увеличе ние способности аналитика и анализируемого к созданию “места для жизни” в той области переживаний, которая лежит между реальностью и фантазией.

Психоаналитический процесс, как его понимает Винникотт, требует, чтобы аналитическая техника полностью учитывала важность плодотворного на пряжения между приватностью и готовностью к межличностным отношениям:

“Хотя здоровые личности общаются и наслаждаются общением, так же спра ведлив и другой факт, что каждый индивид является изолированным, по стоянно не общающимся, постоянно неизвестным, в действительности не найденным... В центре каждого человека есть несообщаемый, непереда ваемый элемент, и он является священным и наиболее охраняемым” (Winnicott 1963, p.167).

На основе этой концепции полноценной человеческой жизни Винникотт дела ет следующее замечание о психоанализе как теории (хотя очевидны следствия этого замечания и для аналитической техники): “Мы можем понять ненависть, которую люди питают к психоанализу, глубоко проникшему в личность чело века, поскольку он создает угрозу человеческому индивиду в его потребности быть тайно изолированным”. Чуть дальше он добавляет: “Мы должны спросить себя, позволяет ли пациенту наша техника сообщить нам, что он с нами не об щается”. Именно этот вопрос стал для меня последней каплей, которая приве ла меня к пересмотру фундаментального правила.

В предыдущих работах (Ogden 1989a,b, 1991b) я обсуждал собственную кон цепцию о роли личной изоляции для защиты индивида от постоянного напря жения, которое является неизбежным компонентом жизни в непредсказуемой матрице человеческих объектных отношений (1992). Я подчеркивал роль в поддержании жизни тех форм опыта, в которых доминируют ощущения (“аутистически прилегающие” [1989a,b]), для создания временной приоста Приватность, мечтание и аналитическая техника новки отношений как с матерью/аналитиком как объектом, так и с матерью аналитиком как средой. Руководствуясь своими взглядами на центральную роль приватности/личной изоляции в здоровых человеческих переживаниях, я в собственной практике анализа не требую от пациентов, чтобы они пытались сказать все, что им приходит в голову, независимо от того, что это может пока заться “нелогичным, смущающим, банальным или неуместным” (Greenson 1971). Я не думаю также, что необходимо “смягчать” фундаментальное прави ло замечаниями типа “Я понимаю, что задача говорить все, что приходит в го лову, является трудной (или невозможной)”.

Вместо этого я просто, не облекая это в слова, веду себя на первых встречах так, что приглашаю пациента начать анализ и даю ему представление о том, что это значит — проходить анализ (Ogden 1989b). В начале первой встречи я могу ничего не говорить или спросить пациента: “С чего мы начнем” Я счи таю своей задачей познакомить пациента на первой встрече (и на любых пос ледующих встречах) с природой аналитического диалога (характеризующего ся сочетанием качеств, с которыми анализируемый еще нигде не встречался, поскольку аналитический диалог отличается от любой другой формы челове ческого разговора/отношений). Я пытаюсь сделать это таким способом, кото рый не заявлял бы о себе как о “технике” (т.е. в застывшей, предписанной форме). Существует опасность, что в нынешней аналитической практике фун даментальное правило станет застывшим предписанием и для аналитика, и для анализируемого. К нему часто относятся как к статичной, непроверяемой, фиксированной точке аналитического ландшафта, несущей на себе окаменев шую печать многократного употребления Фрейдом (Freud 1913) слов “должен”, “настаивать” и его описания того, как анализируемого знакомят с фундамен тальным правилом.

Мне кажется, что принуждение пациента говорить все, что приходит в голову, противоречит усилиям по порождению аналитического процесса. Принужде ние противоречит моей концепции аналитического опыта, основанного на ди алектической взаимной игре способностей аналитика и анализируемого к меч таниям (Ogden 1994a,b). Пациенту важно знать, что он может свободно мол чать, так же как и свободно говорить. Предпочитать слова молчанию, раскры тие — приватности, общение — не общению кажется таким же неаналитич ным, как предпочтение позитивного переноса негативному, благодарности — зависти, любви — ненависти, депрессивного способа порождения пережива ний — параноидно шизоидному и аутистически прилегающему способам по рождения переживаний (Ogden 1986, 1988b).

Это та точка, в которой данная диалектика (например, диалектическое напря жение между любовью и ненавистью, раскрытием и приватностью, общением и не общением) “схлопывается” в том или ином “направлении” (например, при 74 Мечтание и интерпретация переоценке раскрытия происходит приравнивание приватности и сопротивле ния) и индивид (или аналитическая пара) вступает в область психопатологии.

С этой точки зрения, психопатология заключается в разнообразных формах неспособности индивида (или аналитической пары) жить в процессе порожде ния и сохранения этих диалектических напряжений и создании вместо этого суррогатов переживания жизни, например, в форме перверсного удовольствия, маниакального возбуждения, “как бы” конструкций и т.д. Мне кажется, что строить аналитическое предприятие, следуя явному (или неявному) идеалу, олицетворяющему собой “схлопывание” этого диалектического напряжения между общением и не общением в точку самораскрытия — значит приглашать пациента к патологическим взаимоотношениям. Исходом этого часто бывает ятрогенное заболевание, в котором способность к мечтаниям парализуется или прячется, что существенно снижает вероятность того, что когда либо нач нется подлинный аналитический процесс.

Здесь я хочу привести короткий клинический пример того, как “схлопывается” диалектика приватности и общения, что в результате приводит к переживанию психологической смерти.

Д р Е. обратился ко мне за супервизией: он уже несколько лет про водил анализ пациентки, и работа вызывала у него ощущение за стоя. Аналитик чувствовал, что пациентка, г жа J., угнетала его, хотя он утверждал, что она ему очень нравится. Д ру Е. часто хоте лось сократить частоту сеансов с пяти раз в неделю до двух или трех или вообще завершить анализ. После продолжительной кон сультации я попросил д ра Е. представить записи нескольких сеан сов, включая детальный отчет о его противопереносных реакциях на пациентку.

Д р Е. описал, как пациентка заполняет часы явно интроспективным разговором, который, “кажется, никуда не ведет”. Он сказал, что час то борется с желанием заснуть. И добавил, что его чувства от анали за были бы неполными, если бы он не упомянул о том, что времена ми чувствует себя на сеансах с этой пациенткой болезненно не ловко. Г жа J. может быть очень резкой в своей “всегда наблюда тельной” критике его вкуса в одежде, легких изменений веса, мане ры себя вести, оформления офиса и т.д. Такие замечания пациентка делала, предварительно извинившись и всегда предваряла вступле нием: “Боюсь, что оскорблю или обижу вас, если скажу вам то, что думаю”.

В одном из немногих снов, рассказанных анализируемой, она нахо дится в общественном месте, ей необходимо принять душ, но ни на одной из кабинок нет занавесок. Там есть скромная незаметная Приватность, мечтание и аналитическая техника дверь, похожая на дверь ванной, которая ведет в симпатичную квар тиру, оформленную в любимых тонах пациентки — темно красных и коричневых. Г жа J. сказала, что у нее нет мыслей по поводу это го сна. Я поинтересовался, не отражает ли сон пациентки болезнен ное, но при этом невысказанное чувство, что в переносе противопе реносе не хватает приватности. “Скрытная” дверь ведет в жилое пространство (пространство, в котором пациентка может жить своей частной жизнью). Это место, отражающее ее собственный стиль. Я сказал, что темно красный и коричневый цвета, по видимому, под разумевают сексуальную витальность как часть того, что представ ляется и переживается пациенткой во сне и, возможно, желается ею в переносе.

Обсуждая сновидение, я спросил д ра Е., инструктировал ли он г жу J., что ее задача состоит в том, чтобы говорить все, что прихо дит в голову. Он сказал, что говорил об этом пациентке в начале анализа (семь лет назад), но с тех пор ни один из них не упоминал об этой инструкции.

Мы с д ром Е. предположили, что его ощущение себя жертвой муча ющего и назойливого разглядывания и обнажения со стороны г жи J. может отражать что то из спроецированных переживаний пациентки о том, как по садистски грабят ее собственный внутрен ний мир. Вполне возможно, что это фантазийное разрушительное разграбление происходило потому, что и аналитик, и анализируемая подчинились воображаемому авторитету, “фундаментальному пра вилу” и всему, что оно символизировало для д ра Е. и пациентки.

(Конечно, ход анализа не определяет один какой то фактор, такой как инструктирование пациентки говорить все, что приходит в голо ву. В обсуждаемом нами случае инструкции аналитика по поводу фундаментального правила были проявлением подспудной интер субъективной конструкции, в которой оказались аналитик и анали зируемая.) Тщательное обсуждение этого аспекта переноса противопереноса происходило в течение последующих месяцев супервизии. Одним из элементов обсуждения был рассказ д ра Е. о том, что он восприни мал фундаментальное правило как “данность” отчасти из за того, что оно служило важным компонентом в контексте его собствен ного анализа. Д р Е. понял, что его неспособность к саморефлексии этого аспекта аналитического взаимодействия представляет собой отыгрывание им своей досады по поводу этого аспекта его собствен ных переживаний в анализе, и стал подозревать (на основе даль 76 Мечтание и интерпретация нейших мечтаний, возникавших во время сеансов с г жой J.), что в этом анализе он в своей фантазии мстительно меняется ролями с пациенткой.

В конце концов д р Е. сказал пациентке, что недавние события в анализе напоминают ему ее сон об общественной душевой, в кото рой нет занавесок. Он частично связал этот образ с тем, что когда то инструктировал ее говорить все, что приходит в голову. Д р Е.

сказал пациентке, что надеется, что анализ приводит к переменам не только в пациентах, но и в нем самом. Одной из таких перемен, произошедшей с ним за последние семь лет, является изменение его точки зрения по поводу того, нужно ли просить пациентов говорить все, что приходит им в голову. Душевые должны иметь занавески, а в анализе должно быть место для приватности. Замечание д ра Е.

вызвало у пациентки сильное облегчение. Позже она говорила, как много для нее значило то, что он разговаривал с ней с такой ис кренностью. Д р Е. сказал мне, что не припомнит, чтобы г жа J. ког да либо выражала ему благодарность так прямо и так трогательно.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.