WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 26 |

Когда пациентка рассказала мне свое сновидение, произошел заметный аф фективный сдвиг. То, что я прежде переживал как идеи об эротизированном наблюдении и пребывании под наблюдением, теперь стало детальным, висце ральным знанием о том, что значит быть застигнутым в процессе особого лю бопытствующего, сексуализированного разглядывания. Как будто маленького ребенка поймали, когда он возбужденно наблюдал за первичной сценой (а в фантазии участвовал в ней). Мое чувство стыда, связанное с этим актом, во многом исходило из ощущения, что раскрылось то, что я самонадеянный, обма нывающий себя младенец/ребенок, претендующий на то, чтобы быть взрослым участником первичной сцены.

Обсуждаемое мной переносно противопереносное переживание было не про сто переживанием болезненного разоблачения. Бессознательно оно являлось переживанием возбуждающего искушения наблюдателя и затем выставления наблюдателя в роли исключенного младенца/ребенка. Основой переживания пациентки, что она “застигла наблюдателя на месте преступления”, было за щитное отрицание, отщепление и проецирование чувств, что она завидующий, исключенный, любопытный, сексуально возбужденный, самообманывающийся ребенок. Более того, сам по себе факт такого искушения был для нее источни ком возбуждения, поскольку всегда существовала опасность быть “пойманной на месте преступления” в процессе тайного наблюдения за мной, наблюдаю щим за ней. Необходимо помнить, что все это происходило в контексте того, что можно было назвать мертвым отношением/сношением (не саморефлексив ные “отчет” и “рассказывание истории”, которые были почти полностью лише ны спонтанной творческой мысли). В этой связи “возбуждение” возбуждаю щей/опасной игры, которое я описываю, представляло собой бессознательную попытку создать замену для подлинно творческого отношения/сношения.

Перверсный субъект анализа Образ из сна пациентки преуменьшал мертвый характер полового сношения:

депрессивный старик в темной комнате занимался только чтением и (бессоз нательно) пытался с помощью сексуального возбуждения отвлечь себя от сво ей пустоты и депрессии. Возбуждение/опасность во сне (частично переживае мые как ощущение на грани непроизвольного мочеиспускания) заключены в акте тайного наблюдения за мужчиной (его символическим половым сношени ем) и тайной наблюдаемости в этом акте наблюдения. Интерпретации, кото рые я предложил в этот момент, навеяны моими переживаниями в перверсном переносе противопереносе, позволившими мне понять как обнажаемые, так и обнажающие аспекты внутренних объектных отношений, которые так домини ровали над жизнью пациентки и жизнью анализа, и сопереживать им.

Затем пациентка начала процесс “рассказывания жизни заново” (Schafer 1994) — не повторный пересказ, а переформулирование прошлого в контексте нового багажа интерсубъективных переживаний, которые возникли в перено се противопереносе и постепенно стали входить в анализ. Пациентка создава ла новое повествование, в котором согласовывались ее прошлое и настоящее и которое было укоренено в менее пугающих, менее тревожащих, менее самооб манных переживаниях себя и своих отношений с окружающими. В этот пери од работы г жа А. продемонстрировала способность к рефлексивному мышле нию. Слова уже больше не были прежде всего средством “создания песни Си рены”, а использовались для участия в аналитическом разговоре/отношении, отмеченном признанием ролей аналитика и анализируемого. Кроме того, па циентка впервые проявила зачатки способности контейнировать свой страх смерти (представленный в ее сне о том, что она парализована и не чувствует своих ног), который она так энергично пыталась замаскировать путем защит ной сексуализации. Теперь она могла переносить молчание, не пытаясь немед ленно преобразовать его в “шум” от эротизированного, магнетического рас сказывания историй.

В то же время необходимо подчеркнуть, что это аналитическое продвижение отражает только начало того, что в конце концов превратилось в более ста бильные психологические изменения. Защитная псевдозрелость, вносившая вклад в перверсное возбуждение начальных стадий анализа, сменилась други ми формами защиты от чувства униженности, что она “только ребенок” в за путанном/пугающем/возбуждающем/мертвом мире взрослых. Например, когда г жа А. рассказывала мне о своем чувстве “одержимости” в подростковом и раннем юношеском возрасте, ее перенос (как “целостная ситуация” [Klein 1952; Joseph 1985; Ogden 1991a]) включал в себя тревожную навязчивую фа мильярность, пытающуюся отрицать разницу между поколениями и ролями в аналитических отношениях. Более того, пациентка использовала интеллектуа лизацию, чтобы защитить себя от чувства незнания, от “пребывания в темно 60 Мечтание и интерпретация те”. Хотя вновь возникавшие трансферентные тревоги по своему характеру были похожи на те, которые она переживала на ранних стадиях работы, пер версия переноса противопереноса уже больше не была главным средством коммуникации, защиты и объектных отношений.

Перед завершением клинической части этой главы я хотел бы кратко развить идею, которая имплицитно присутствовала в обсуждении. Элементом техники в данном случае было использование аналитиком своих ненавязчивых, по вседневных мыслей, чувств, ощущений фантазий, снов наяву, рассуждений про себя и т.д. для понимания системы интерсубъективно порождаемых смыслов, образующих перенос противоперенос. Переживание озарения, возникшее в только что описанном фрагменте анализа, было как обескураживающее разоб лачение, как внезапный переворот. Характер переживания (т.е. обескуражива ющее признание прежде бессознательно отщепленного разговора/отношения) отражал природу перверсного процесса и его хрупкое, потенциально взрыво опасное напряжение между честностью и обманом, интимностью и манипуля цией, подлинным и фальшивым. Важно иметь в виду, что когда мечтание помо гает понять перенос противоперенос, это является обычно более “тихим” про цессом и не так часто приводит к драматическим переворотам понимания или чувствам такого вызывающего стыд самообмана.

НЕСКОЛЬКО ТЕОРЕТИЧЕСКИХ КОММЕНТАРИЕВ Сложив вместе понимание аспектов перверсного переноса противопереноса, которое мы обсуждали выше, и мой опыт анализа сходных переносно противо переносных отыгрываний при работе с другими пациентами (Ogden 1994b), я хочу предложить свои соображения о структуре этой формы перверсии. Пер версный индивид такого типа переживает чувство внутренней смерти, недо статочно интенсивное чувство своей жизни как человеческого существа (Khan 1979; McDougall 1978, 1986); в то же время у него развивается ряд символичес ких защитных фантазий о том, что жизнь существует в сношении (как сексу альном, так и несексуальном) между родителями и что “единственный способ “приобрести” жизнь — включиться в это сношение (источник жизни), из кото рого данный человек исключен и “оставлен без жизни” (Britton 1989, Klein, 1926, 1928; Meltzer 1973; O’Shaughnessy 1989). Конечно, в буквальном смысле именно родительское половое сношение является источником жизни пациен та, но этот биологический факт для перверсного пациента не становится пси хологическим фактом.

Перверсный субъект анализа В то же время эти перверсные пациенты фантазируют/переживают родитель ское половое сношение (в самом широком смысле этого слова) как пустое событие и представляют, что безжизненность первичной сцены является источником их собственного чувства внутренней смерти. Отчасти эта фанта зия основана на собственных завистливых атаках пациента на родительское половое сношение. Она также отражает переживание пациентом (сочетание восприятия и фантазии) пустоты связи между родителями. Это восприятие/ фантазия об отсутствии жизни в сердцевине человеческого отношения/сноше ния оставляет у перверсных индивидов чувство, что нет надежды приобрести чувство жизни их собственного внутреннего мира и отношений с внутренни ми объектами. Для подобной перверсии специфической является компульсив ная эротизация пустоты, ощущаемой в центре того, что должно быть и претен дует на то, чтобы быть порождающим союзом между родителями. Возбужде ние, порождаемое этой эротизацией, используется в качестве замены ощуще ния собственной человеческой жизни, так же как и признания человечности других людей. Такая эротическая замена бессознательно переживается как ложь, и другие люди компульсивно включаются в отыгрывание этой сексуали зированной лжи.

Бессознательно фантазируемое пустое родительское половое сношение защит но приобретает возбуждающий характер частично путем придания ему опас ности. Такие перверсные пациенты постоянно и компульсивно включают дру гих в процесс отыгрывания фантазии о вторжении в половое сношение роди телей так, что эти отыгрывания начинают угрожать жизни пациента (McDougall 1986). В то же время существует критически важный акт самообма на, позволяющий пациентам изолировать себя от осознания реальности угро зы, которой они себя подвергают. Индивид обманывает себя и гордится собой, уверенный в том, что способен “подлететь к пламени ближе”, чем кто либо другой, не причинив себе вреда. Он считает, что у него иммунитет ко всем опасностям и в то же время они его сильно возбуждают. Отчаянная потреб ность извлечь жизнь из (и ввести жизнь в) пустое родительское половое сно шение приводит к тому, что пациент отрицает внешнюю реальность и (бессоз нательно) претендует на существование вне закона (включая как законы об щества, так и законы природы) (Chasseguet Smirgel 1984). Поскольку психоло гическая жизнь индивида в некотором смысле уже утрачена (или, точнее, ни когда не существовала), мысль о том, что ему нечего терять, имеет реальную основу.

Изложенные комментарии можно кратко резюмировать в форме следующего перечня предположений:

1. При здоровом развитии чувство себя как живого равнозначно по рождающему любящему родительскому половому сношению. Из это го сношения возникает чувство жизни, из которого пациент черпает 62 Мечтание и интерпретация ощущение витальности и реальности себя и своих мыслей, чувств, ощущений, субъективности, объектных отношений и т.д.

2. Перверсия обсуждаемого нами типа выражается в бесконечном бес плодном усилии извлечь жизнь из первичной сцены, которая пере живается как мертвая.

3. Подобная перверсия включает в себя возбуждение, исходящее из циничного ниспровержения (предполагаемой) правды о жизни ро дительского сношения, чей источник витальности ощущается как недоступный и, возможно, несуществующий. Другими словами, внешне порождающее, любящее родительское половое сношение ощущается как ложь, мистификация. Такие перверсные индивиды интроецируют фантазийное деградирование сношения и впослед ствии вовлекают других в компульсивно повторяющееся отыгрыва ние этой системы внутренних объектных отношений.

4. В этой форме перверсии порождается порочный круг, в котором фантазийное половое сношение родителей описывается как лишен ное любви, безжизненное и бесплодное; пациент тщетно пытается оживить его псевдовозбуждением (точнее, пытается создать замену жизни). Поскольку фантазийное половое сношение родителей, из которого перверсный пациент пытается извлечь жизнь, переживает ся как мертвое, он пытается извлечь жизнь из смерти, правду из лжи. И наоборот, пациент может пытаться использовать ложь как за мену для правды/жизни (Chasseguet Smirgel 1984).

5. Каждый метод — попытка заполнения пустой первичной сцены жизнью (возбуждением и другими суррогатами чувства жизни) — является переживанием “заигрывания со смертью”, искушения судь бы, “полета слишком близко от пламени”.

6. Желание таких перверсных индивидов пополняется и смешивается с желанием других, все глубже заводя их в защитное неправильное опознание и неправильное называние их переживаний, чтобы со здать иллюзию самопорождающегося желания (Ogden 1988а).

7. Анализ перверсии, как клинически проиллюстрировано в данной главе, основан на признании (точном назывании) лжи/безжизнен ности, образующей сердцевину переносно противопереносного отыгрывания перверсии. Таким образом пациент, возможно, впервые в жизни чувствует включенность в разговор/отношение, переживае мое как живое и реальное.

Перверсный субъект анализа 8. Первоначальные чувства жизни и реальности в анализе возникают из признания безжизненности/лжи переноса противопереноса, и за ними следует часто пугающее чувство смерти. Это переживание отличается от смерти — лжи/безжизненности, — которая не осо знается как ложь и маскируется под правду. Прежде ложь (пустое половое сношение) должна была наполняться фальшивым/первер сным возбуждением в попытке внести туда жизнь и взять ее оттуда.

Признание лжи не является переживанием сексуального возбуж дения, но делает возможным такое психическое состояние, в кото ром могут переживаться сексуальная жизнь (в контексте целостных объектных отношений) и творческое мышление и творческий разго вор/отношение.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ КОММЕНТАРИИ В этой главе я клинически проиллюстрировал то, что анализ перверсий с не обходимостью включает развитие бессознательного перверсного переноса противопереноса, в котором участвуют и аналитик, и анализируемый. Эта ин терсубъективная конструкция находится под мощным воздействием перверс ной структуры мира бессознательных объектных отношений пациента. Пони мание аналитиком перверсного отыгрывания, невольным участником которого он является, отчасти развивается в ходе анализа ненавязчивых повседневных мыслей, чувств, фантазий, снов наяву, рассуждения, ощущений и т.д., которые часто кажутся не имеющими отношения к пациенту. Это понимание использу ется для интерпретации переноса.

64 Мечтание и интерпретация Глава четвертая ПРИВАТНОСТЬ, МЕЧТАНИЕ И АНАЛИТИЧЕСКАЯ ТЕХНИКА Я считаю это наиважнейшим делом двоих людей: каждый должен охранять одиночество другого.

Р.М. Рильке, Дебюсси считал, что музыка — это пространство между нотами. Нечто похо жее можно сказать и о психоанализе. Между нотами произносимых слов, со ставляющих аналитический диалог, находятся мечтания аналитика и анализи руемого. Именно в этом пространстве, занимаемом взаимной игрой мечтаний, можно найти музыку психоанализа. Данная глава представляет собой попытку исследовать некоторые методы (техники), на которые мы, аналитики, полага емся, чтобы слушать эту музыку.

В этой и следующей главе я попытаюсь описать три отдельных, но взаимосвя занных приложения к психоаналитической технике, которые исходят из пони мания взаимоотношений между приватностью, коммуникацией и переживани ем “интерсубъективного аналитического третьего” (Ogden 1992a,b, 1994a,b,c,d). Я считаю, что создание аналитического процесса зависит от спо собности аналитика и анализируемого вступать в диалектическое взаимодей ствие состояний “мечтания” (Bion 1962a), которые в одно и то же время при ватны и бессознательно коммуникативны.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.