WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 63 |

Тревога есть чужеродная сила, овладевающая человеком, и при этом человек не может с ней расстаться, да и не хочет; человек боится и одновременно желает того, чего боится. Так тревога делает человека бессильным”53.

Внутренний конфликт, характерная черта тревоги, хорошо известен современ ной клинической психологии; его описывали Фрейд, Штекель, Хорни и другие.

Яркие примеры таких конфликтов встречаются в клинической практике, осо бенно при выраженных неврозах: у пациента есть сексуальные или агрессив ные желания и одновременно он их боится (в частности, их последствий). Так возникает устойчивый внутренний конфликт. Каждый человек, переживший тяжелую физическую болезнь, знает, что при этом существует тревога: что бу дет, если я не выздоровею Но одновременно человек играет с мыслью о том, что он останется больным. Так, по словам Кьеркегора, человека привлекает то, что он сильнее всего ненавидит и чего боится. Данный феномен не сво дится только к “вторичным выгодам” болезни, эмоциональным или физичес ким. Возможно, пытаясь объяснить этот же самый феномен, Фрейд изобрел свою проблематичную концепцию “инстинкта смерти”, который находится в конфликте с “инстинктом жизни”. Ближе к Кьеркегору стоит Отто Ранк, чьи теоретические формулировки в то же время обладают большей ясностью, чем соответствующие концепции Фрейда. Ранк писал о конфликте между “волей к жизни” и “волей к смерти”54. Это не только конфликт, выражающий себя тре вогой, кроме того, он является следствием тревоги. Иными словами, этот конф ликт в человеке уже достиг такой степени, что вызывает тревогу.

Как бы там ни было, Кьеркегор недвусмысленно говорит о том, что подобный конфликт не сводится к феномену невроза. Он считает, что конфликт присут ствует в каждой возможности человека и в каждый момент тревоги после пе риода младенчества. Человек всегда стремится идти вперед, чтобы воплощать свои возможности, но в то же время он заигрывает с другой перспективой: с Тревога в философии тем, что будет, если он этого не сделает. Другими словами, в человеке также существует желание не реализовывать свои возможности. Кьеркегор объясня ет, чем отличается “невротическое” состояние от “здорового”: при здоровом состоянии человек, несмотря на конфликт, движется вперед, осуществляя свою свободу, а при нездоровом состоянии человек ограничивает себя и “замыкает ся”, отказываясь от своей свободы. Между страхом и тревогой существует одно радикальное отличие: испытывая страх, человек движется в одном направле нии, подальше от предмета страха; но когда человек переживает тревогу, в нем действует постоянный внутренний конфликт, поэтому отношение к пред мету тревоги у человека амбивалентное. Кьеркегор постоянно подчеркивает:

хотя рефлективная тревога и предполагает более определенное содержание, объект тревоги никогда нельзя определить с абсолютной точностью, поскольку тревога имеет отношение ко внутреннему состоянию конфликта.

Другим следствием самосознания является появление ответственности и вины55. Чувство вины — проблема сложная и запутанная как для Кьеркегора, так и для современной психологии, и мне кажется, что нередко ее понимают слишком упрощенно. Нам будет легче понять мысли Кьеркегора о взаимоотно шениях между виной и тревогой в том случае, если мы будем помнить: этот философ связывает тревогу с творческими способностями человека. Тревога существует там, где есть возможность творить — творить самого себя, стре мясь стать собой, а также быть творцом в бесчисленных повседневных делах (это две фазы одного и того же процесса). Если бы не было возможностей, не было бы и тревоги. Об этом важно знать пациентам психотерапевта: их трево га свидетельствует о том, что внутренний конфликт продолжается, и, раз так, можно найти его конструктивное разрешение.

Творческий акт, в котором человек реализует свои возможности, всегда имеет как созидательный, так и разрушительный аспекты. При творческом акте все гда разрушается существующее положение вещей, разрушаются старые сте реотипы, постепенно разрушается все то, к чему человек был привязан с пер вых дней своего детства, — и создаются новые и необычные формы жизни.

Если человек этого не делает, он отказывается от роста, закрывает перед собой свои возможности; такой человек убегает от ответственности за самого себя.

Поэтому отказ от реализации возможностей порождает вину перед самим со бой. Но когда человек творит новое, он разрушает существующее положение вещей, ломая старые формы. Только так он может создать что то новое и не обычное в человеческих взаимоотношениях и в культуре (например, в искус стве)56. Каждый творческий акт содержит в себе противостояние, содержит аг рессию, направленную на окружающих людей или на устоявшиеся формы жизни внутри самого человека. Можно сказать, что, совершая творческий акт, человек убивает что то в своем прошлом, благодаря чему что то новое может родиться в настоящем. Поэтому, по мнению Кьеркегора, тревогу всегда сопро 44 Смысл тревоги вождает чувство вины: и та, и другая связаны с реализацией возможностей.

Следовательно, продолжает философ, чем выше творческий потенциал челове ка, тем сильнее он способен переживать тревогу и вину57.

Хотя вину нередко связывают с сексуальностью и чувственностью, источник вины и тревоги, по мнению Кьеркегора, находится не здесь. Сексуальность важна потому, что она выражает напряжение между стремлением к индивиду ации и потребностью во взаимоотношениях с другими людьми. И во времена Кьеркегора, и в наше время в сфере сексуальности ярче всего проявляется проблема существования человеческого Я, заключающаяся в том, что человек должен иметь свои собственные желания и стремления, но одновременно дол жен находиться в глубоких взаимоотношениях с другими людьми. Для полного удовлетворения своих желаний человеку нужен кто то другой. Сексуальность может выражать конструктивное решение дилеммы — быть самим собой и од новременно находиться во взаимоотношениях с другими (тогда сексуальность становится отношением между личностями), но она может превращаться в эго центризм (псевдоиндивидуация) или в симбиотическую зависимость (псевдо взаимоотношения). Кьеркегор говорит о тревоге, которую испытывает женщи на при рождении ребенка, потому что “в этот момент в мир приходит новая личность”. Тревога и вина потенциально присутствуют в тот момент, ког да личность готова вступить во взаимоотношения. И это относится не толь ко к рождению ребенка, но ко всем тем моментам, когда человек вступает в новую фазу развития своей собственной личности. Согласно Кьеркегору, чело век постоянно, в каждый момент своей жизни творит свое собственное Я, во всяком случае, человек к этому призван58.

Вера в судьбу, продолжает Кьеркегор, часто используется для бегства от трево ги и вины, которые присущи творческому процессу. Поскольку “судьба ставит дух человека (его возможности) в зависимость от чего либо внешнего” (на пример, от неудачи, необходимости, случайности), человек, верящий в судьбу, не ощущает тревогу и вину во всей их полноте. Попытка найти пристанище в концепции судьбы ограничивает творческие возможности человека. Поэтому Кьеркегор был убежден, что иудаизм, вынуждающий человека непосредствен но сталкиваться с проблемой вины, стоит на более высоком уровне, чем элли низм, который опирается на веру в судьбу. Настоящий творческий гений не пытается убежать от тревоги и вины с помощью веры в судьбу; в своем твор ческом акте он движется сквозь тревогу и вину.

Одной из форм потери свободы является состояние замкнутости. Под замкну тостью понимается сужение сферы осознания, подавление и другие распро страненные невротические реакции, возникающие в ответ на тревогу59. В истории, говорит Кьеркегор, такое состояние называли “одержимостью”. Он приводит библейские примеры истерии и немоты, из которых можно понять, Тревога в философии что это состояние имеет отношение к разнообразным клиническим формам неврозов и психозов. По мнению Кьеркегора, главная проблема, возникающая при этом, — несвободное отношение к добру. Тревога принимает форму бояз ни добра; в результате человек отказывается от свободы и тормозит свое раз витие. Свобода же, утверждает Кьеркегор, есть открытость; “свобода есть по стоянное общение”, добавляет он, предвосхищая концепции Гарри Стака Салливана60. В состоянии одержимости “несвобода становится все более замк нутой и не хочет общения”61. Кьеркегор поясняет, что замкнутость не имеет отношения к творческим резервам человека; это уход в себя и постоянное от рицание. “Одержимый замыкается не для того, чтобы остаться с чем либо на едине, он замыкает самого себя”62. Поэтому философ утверждает, что замкну тость делает человека скучным (поскольку в нем погасла жизнь) и пустым.

Такой человек испытывает тревогу при встрече со свободой и добром (в дан ном случае эти два термина употребляются как синонимы). Добро, как пони мает это слово Кьеркегор, бросает одержимому вызов, призывает его восстано вить свою целостность с помощью свободы. Добро, согласно описанию Кьеркегора, есть открытость, стремление к общению с другими людьми.

Кьеркегор полагал, что было бы неправильно из ложного сострадания видеть в замкнувшемся человеке жертву рока, поскольку это значило бы, что тут ниче го невозможно сделать. Реальное сострадание побуждает человека прямо гля деть на проблему, испытывая чувство вины (то есть ответственность). Такая ответственность — дело каждого из нас, находимся ли мы в состоянии замкну тости или нет. Смелый человек, заболевая, предпочитает думать: “Это не судь ба, а моя вина”. В таком случае он оставляет себе возможность что то сделать.

“Этическая личность, — продолжает Кьеркегор, — больше всего на свете опа сается ссылок на судьбу и эстетических ухищрений, которые под видом со страдания похищают у него драгоценное сокровище — свободу” (ibid., p. n.). Я могу привести пример из той области, которая в нашей культуре в боль шей мере, чем психологические нарушения, связывается с судьбой; речь пой дет о болезни, вызванной бактериями. Когда я заболел туберкулезом (тогда еще не были изобретены лекарства, позволяющие эффективно лечить это за болевание) и наблюдал за самим собой и другими пациентами, то заметил одну интересную вещь: друзья и медицинские работники из самых благих по буждений настойчиво внушали больным мысль о том, что болезнь есть след ствие несчастного случая, приведшего к заражению туберкулезной палочкой.

Им казалось, что ссылка на “злую судьбу” должна облегчить страдания паци ентов. Но на самом деле подобные слова вызывали у многих внимательных к своим переживаниям пациентов еще большее отчаяние. Если болезнь — не счастный случай, что тогда можно сделать, чтобы это состояние не повторя лось снова и снова Когда же, наоборот, пациент чувствовал, что жил не со всем правильно и заболел отчасти из за этого, тогда он, естественно, сильнее ощущал вину, но при этом в большей мере надеялся на то, что может что то 46 Смысл тревоги исправить в своей жизни и победить болезнь. Если рассматривать чувство вины с такой точки зрения, оно не только является более адекватной установ кой, но и способствует сохранению надежды. (Само собой очевидно, что я, как и Кьеркегор, говорю о рациональной, а не о иррациональной вине. Последняя неконструктивна, она подчиняется бессознательной динамике, и с ней следует бороться.) Состояние замкнутости в конечном итоге основывается на иллюзиях: “Неслож но заметить, что такая замкнутость есть ложь или, если хотите, заблуждение.

Но когда теряется истина, исчезает свобода...”63. Кьеркегор напоминал тем, кто работает с замкнувшимися людьми, что следует помнить о ценности молчания и всегда хранить “ясность своих категорий”. Он считал, что состояние замкнутости можно излечить с помощью выявления внутренних вещей или, другими словами, с помощью “прозрачности”. Психолог найдет в его идеях много общего с современными представлениями о катарсисе и прояснении.

Кроме того, свободу можно потерять на психосоматическом уровне. Для Кьер кегора “соматическое, психическое и духовное” (то есть возможности) на столько тесно взаимосвязаны, что “непорядок в чем то одном отражается и на всех остальных”64. К двум общепризнанным сферам бытия человека — психи ке и телу — он добавляет еще одну, которая называется Я. Именно эта “проме жуточная детерминанта” включает в себя человеческие возможности и свобо ду. Кьеркегор не верит, что личность — это просто синтез психического и телесного аспектов человека. Полноценное развитие и раскрытие способнос тей человека зависит от того, как Я относится и к психическому, и к телесно му. Тут мы снова можем заметить, что в представлении Кьеркегора человечес кое Я нельзя идентифицировать с какой то частью психики, например, с Эго.

Когда действует Я, человек способен свободно смотреть и на психическое, и на телесное и может действовать, исходя из этой свободы.

Другой пример потери свободы под влиянием тревоги представляет собой ри гидная личность. Встречаются люди, пишет Кьеркегор, которые теряют внут реннюю убежденность.

“Сторонник самой жесткой ортодоксии вполне может быть одержи мым. Он все прекрасно знает, он склоняется перед святыней, истина для него — это совокупность обрядов, он говорит о том, как надле жит предстоять перед Престолом Божиим, сколько раз там надо кла няться. Он знает все — как школьник, который может доказать мате матическую теорему, используя буквы ABC, — но растеряется, если ему предложат обозначить те же точки буквами DEF. Он испытывает тревогу, когда слышит слова, произнесенные не в том порядке. По смотрите, как он при этом похож на современного умозрительного Тревога в философии философа, который открыл новое доказательство бессмертия души, но в момент смертельной опасности не способен его применить, по тому что не взял с собой своих тетрадок”65.

Тревога при потере внутренней убежденности может проявляться, с одной сто роны, в упрямстве и скептицизме (отрицающая установка), с другой — в суе верии. “И суеверие, и скептицизм есть формы несвободы”66. Религиозный фа натик и неверующий оказываются рядом: их представления о мире формирует тревога. Обоим не хватает открытости; “обоим не хватает внутреннего, и они не осмеливаются искать самих себя”67.

Кьеркегора не удивляет, что люди изо всех сил стремятся убежать от тревоги.

Он говорит о “трусливой эпохе”, когда “человек стремится отвлечься любым доступным способом под янычарскую музыку громких дел, чтобы отогнать свои одинокие мысли, подобно жителям лесов Америки, которые зажигают огни, вопят и гремят жестянками, чтобы отогнать диких зверей”68. Ибо тревога причиняет огромную боль. И снова хочется привести яркое и точное описание этой боли, оставленное Кьеркегором:

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 63 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.