WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 63 |

“Западный человек начинает испытывать тревогу по поводу успеха, который превратился в форму самореализации; так средневекового человека мучила мысль о спасении. Но в отличие от человека, ищу щего спасения, современный человек стоит перед гораздо более трудной задачей. У него есть обязанность, и если он не способен с нею справиться, возникает не столько социальное неодобрение и презрение, сколько презрение к самому себе, чувство неполноцен ности и безнадежности. Успех есть цель, стремясь к достижению ко торой невозможно найти удовлетворение. Желание успеха по мере его достижения не снижается, а, наоборот, вырастает. Как правило, успех используется для того, чтобы получить власть над окружа ющими”25.

Кардинер объясняет возникновение беспокойства по поводу личного успеха тем, что изменилась система наград и наказаний: средневековый человек ожи дал “потусторонней”, посмертной награды, в то время как человек эпохи Воз рождения был озабочен наградами и наказаниями здесь и теперь. Я согласен с тем, что в эпоху Ренессанса люди стали придавать большее значение ценнос тям земного мира или возможности получать удовлетворение в настоящем.

Это можно увидеть уже у Боккаччо или на полотнах Джотто с его гуманизмом и натурализмом. Но еще большее впечатление на меня производит тот факт, что в средние века человек ожидал награды за свои корпоративные добродете ли, то есть за участие в жизни семьи, феодальной группы или церкви, а в эпо 154 Смысл тревоги ху Возрождения награда всегда представлялась результатом стремлений от дельного человека, соревнующегося со своей группой. Страстное желание сла вы в культуре Ренессанса представляет собой поиск посмертной награды в этом мире. Но стоит обратить внимание на то, что сама награда носит отпеча ток индивидуализма: человек завоевывает славу и память потомков потому, что он превзошел других, выделился из среды своих ближних.

Как считает Кардинер, в религиозном обществе средних веков представления о посмертной награде и наказании помогали контролировать агрессию и при давали каждому человеку чувство ценности своего Я. Когда система загробно го воздаяния потеряла свое влияние, усилился акцент на награде по эту сторо ну жизни, важнее стала забота о социальном благополучии (престиж, успех).

Человеческое Я потеряло свою потустороннюю ценность, теперь оно начинает искать свою ценность в успехе. Я думаю, что Кардинер отчасти прав, когда он, например, говорит о воздаянии в этой жизни, которое стало центром внимания человека эпохи Ренессанса и современного человека. Но если суть дела за ключается лишь в том, когда человек получает награду — после смерти или в здешнем мире, — картина получается слишком примитивной, и мы видим лишь один аспект этой сложной проблемы. Возьмем в качестве примера Бок каччо: в духе эпохи Ренессанса он прославляет поиск удовлетворения в насто ящем, но в то же время он убежден, что надличная сила, фортуна, хочет поме шать человеку, который ищет удовольствия. Но важно то, что смелый человек, по мнению Боккаччо, способен перехитрить фортуну. И именно убеждение в том, что человек получает награду с помощью своей собственной силы, ка жется мне самой главной характеристикой Ренессанса. Можно взглянуть на ту же проблему иначе: то значение, которое в последние века приобрел успех, невозможно объяснить просто перемещением воздаяния из потустороннего мира в посюсторонний, поскольку вера в загробное воздаяние сохранялась на протяжении почти всего периода истории от Возрождения до наших дней. До девятнадцатого века люди, как правило, не ставили под сомнение вопрос о бессмертии (Тиллих). Поэтому важнейшим аспектом культуры нового времени был не вопрос о том, когда человек получает воздаяние, но вопрос о соотно шении награды и личного усилия. Добрые дела, за которые человек предпола гал получить награду в вечности, это те же самые дела, которые в этой жизни награждались личным экономическим успехом, а именно: прилежная работа и следование нормам буржуазной морали.

Нет необходимости подробно описывать положительные аспекты индивидуа лизма, появившегося в эпоху Ренессанса, в частности, те новые возможности для самореализации человека, которые он открывал, — поскольку они стали сознательными и бессознательными основами, на которых строится современ ная культура. Менее очевидны негативные аспекты индивидуализма, именно они имеют непосредственное отношение к теме этой книги. К негативным Тревога и культура аспектам можно отнести следующие особенности: (1) неразрывная связь инди видуализма с соревнованием, (2) на первом месте стоит сила отдельного чело века, противопоставляемая коллективным ценностям, (3) личный успех в со ревновании постепенно становится безусловной ценностью, (4) психологиче ские последствия таких изменений, которые можно было наблюдать в эпоху Возрождения и которые в более тяжелой форме коснулись людей в девятнад цатом и двадцатом веках. К таким психологическим последствиям можно отне сти отчуждение человека от окружающих людей и тревогу.

Говоря о тревоге, вызванной появлением индивидуализма в эпоху Ренессанса, я называл ее “зарождающейся”, поскольку в то время не было явной созна тельной тревоги. В период Ренессанса можно было встретить лишь тревогу в форме симптома. Мы могли видеть на примере Микеланджело, что он созна тельно принимал свое одиночество, но не тревогу. В этом отношении суще ствует огромная разница между одиноким человеком пятнадцатого шестнад цатого века и человеком девятнадцатого или двадцатого веков, который, подобно Кьеркегору, осознает тревогу, вызванную отчуждением от других людей. В эпоху Возрождения перед человеком было открыто широкое поле де ятельности, поэтому одиночество и связанная с ним тревога оставались как бы нераскрытой темой. Человек того времени, если он испытывал разочарование в какой то сфере, всегда мог переключить свое внимание на новое поле дея тельности. Это свидетельствует о том, что то время было началом, а не окон чанием нового исторического периода.

Таким образом, в период Ренессанса перед западной культурой была поставле на сложная задача: каким путем должно пойти развитие межличностных взаимоотношений (психологических, экономических, этических и т.д.), как сочетать межличностные ценности с ценностями индивидуальной самореа лизации Разрешение этого вопроса могло бы освободить членов общества от последствий крайнего индивидуализма: от ощущения отчужденности и сопутствующей тревоги.

СОРЕВНОВАНИЕ В ЭКОНОМИКЕ В нашем обществе стремление к соревнованию еще более усилилось в связи с экономическими изменениями, начавшимися в эпоху Ренессанса. Распад сред невековых гильдий (при которых соревнование было невозможно) положил начало суровому экономическому соревнованию. Оно является основной ха рактеристикой современного капитализма и индустриализма. Поэтому нам 156 Смысл тревоги важно понять, как личное стремление к соревнованию, характерное для совре менного человека, связано с этими экономическими изменениями. Мы вос пользуемся идеями Ричарда Тоуни, который размышлял об экономических из менениях, начавшихся в эпоху Ренессанса, и уделял особое внимание психологическому значению индустриализма и капитализма. В данном разде ле мы сможем увидеть, как претворялись в жизнь принципы, зародившиеся в эпоху Ренессанса.

Современный индустриализм и капитализм складывались под воздействием многих факторов, но с психологической точки зрения наиболее важную роль играли новые представления о силе свободной личности. Современный индус триализм и капитализм основываются на представлении о том, что человек “имеет право” накапливать богатства и использовать их в качестве своей силы. Тоуни указывает, что личная выгода и “естественное стремление” к рас ширению своей власти получили почетный статус и были признаны законны ми экономическими стимулами. Индустриализм, особенно в течение девятнад цатого и двадцатого веков, основывался на “отказе признавать первенство любых авторитетов [сюда входят и общественные ценности] над индиви дуальным разумом”26. Это “давало человеку свободу следовать своим соб ственным интересам, честолюбивым стремлениям или аппетитам, не подчиня ясь какому то общему для всех закону”27. В этом смысле современный “индустриализм является извращением индивидуализма”28.

Такой “экономический эготизм”, как его называет Тоуни, основывался на пред положении, что когда люди свободно следуют своим личным интересам, это автоматически создает гармонию во всем обществе. Это предположение помо гало устранить тревогу, вызванную отчуждением одних групп от других и враждебными взаимоотношениями в обществе, в котором происходит эконо мическое соревнование. Человек, участвующий в социальном соревновании, мог верить, что, расширяя сферы своего влияния, он приносит пользу обще ству. С прагматической точки зрения это представление в основном было вер ным. Действительно, рост индустриализма заметно облегчал удовлетворение материальных потребностей всех членов общества. Но в некоторых других от ношениях, особенно на поздних стадиях при появлении монополистического капитализма, такое развитие экономики нарушало отношение человека к са мому себе и его взаимоотношения с окружающими.

Психологические последствия такого экономического индивидуализма не про являлись во всей своей полноте до середины девятнадцатого века. Одним из психологических следствий индустриализма, особенно на его поздних фазах, стало то, что труд потерял свой внутренний смысл. Труд стал просто “рабо той”, где критерием ценности является не само созидательное действие, но сравнительно случайный аспект труда — зарплата. Это изменило как соци Тревога и культура альный статус человека, так и его самоуважение: основным критерием ценнос ти становится не сам продуктивный труд (удовлетворение от такого труда ес тественным образом повышает веру в свои силы и поэтому является реалис тичной основой для снижения тревоги), а приобретение богатства.

В индустриальной системе важнейшей ценностью становится увеличение бо гатства. Это еще одно психологическое последствие индустриализма: богат ство становится общепризнанным критерием престижа и успеха, “основа нием для общественного уважения”, как говорит Тоуни. Увеличение богатства неизбежно предполагает соревнование; успех тут заключается в том, что ты богаче окружающих; неважно, становятся ли беднее другие люди или сам че ловек становится богаче, — то и другое имеет одинаковый смысл. Как считает Тоуни, рассматривающий проблему с экономической точки зрения, отождеств ление успеха с приобретением богатства порождает порочный круг. Позже мы увидим, что к такому же выводу можно прийти и с точки зрения психологии.

Всегда сохраняется вероятность, что соседи или конкуренты будут богаче, чем ты, поэтому человек никогда не чувствует себя в полной безопасности и у него все время сохраняется желание увеличивать свое богатство. Линд и Линд, изучавшие жителей Мидлтауна, в главе “Почему они так много работа ют” пишут: “Как предприниматели, так и рабочие стараются изо всех сил за рабатывать как можно больше денег, чтобы их доходы соответствовали еще более быстрому росту их субъективных потребностей”29. Можно не без осно ваний предположить, что эти “субъективные потребности” прямо связаны с со ревнованием, то есть с желанием “не отставать от семьи Джонсов”.

Важно заметить, что деньги, ставшие стандартным критерием успеха, не име ют отношения к удовлетворению насущных потребностей или возможности получать большее удовольствие. Скорее деньги являются просто знаком силы человека, доказательством его успеха в достижении цели и его внутреннего достоинства.

Современный индивидуализм, хотя и основывается на вере в силу свободной личности, в экономической жизни привел к тому, что все больше людей вы нуждены работать, используя чужую собственность (капитал), принадлежа щую немногочисленным владельцам. Не удивительно, что подобная ситуация порождает чувство неуверенности — не только потому, что человек имеет ограниченный контроль над достижением успеха, но и потому, что сам работ ник во многом лишен возможности выбирать себе работу. Тоуни пишет:

“Потребность чувствовать себя защищенным — это одна из фундаментальных потребностей человека, и можно предъявить нашей цивилизации серьезное обвинение в том, что большинство людей не чувствуют себя в безопасности”30.

Таким образом, современная экономика, особенно на стадии монополистиче ского капитализма, противоречит свободе личного усилия, то есть той основе, на которой стоят индустриализм и капитализм.

158 Смысл тревоги Но, как указывает Тоуни, концепция индивидуализма настолько глубоко про никла в нашу культуру, что множество людей держатся за нее, несмотря на то, что она противоречит реальности. Когда люди, принадлежащие к среднему классу, чувствуют тревогу, они удваивают свои усилия, чтобы обрести безо пасность на основе культурных представлений об индивидуальном праве (праве собственности), то есть занимаются накоплением, вкладывают деньги, получают ренту и так далее. Тревога в этом классе общества нередко застав ляет людей еще сильнее поддерживать индивидуализм, который отчасти является причиной их чувства незащищенности31. “Жажда обрести безопас ность настолько сильна, что именно те люди, которые больше всех страдают от злоупотребления собственностью [и от представлений о праве собственности, основанных на индивидуализме], терпят эти злоупотребления и даже их защи щают. Они как бы боятся, что скальпель, отсекающий мертвые ткани, может за деть живые”32.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 63 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.