WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 63 |

Эти идеи помогают объяснить некоторые распространенные феномены, свя занные с тревогой. Сужение сознания в состоянии тревоги — это феномен, с которым каждый человек знаком по личному опыту и который часто встреча ется в клинической работе. Салливан дает новое истолкование классическому положению психоанализа о том, что тревога влечет за собой работу вытесне ния. Он по новому объясняет, почему тревога сужает процесс осознания; со гласно интерпретации Салливана, причиной этого является динамика межлич ностных отношений, особенно отношений между матерью и ребенком, и фун даментальная потребность организма поддерживать свою безопасность. Если говорить о связи тревоги с формированием симптомов, то легко заметить одну закономерность: когда организм неспособен подвергнуть диссоциации силь ные переживания или импульсы, порождающие тревогу, — как это бывает при невротических состояниях, — возникают замещающие и навязчивые симпто мы. Они представляют собой жесткие средства для проведения границ осозна ния. Отсюда следует, что диссоциированные стремления и переживания оста нутся вне сознания до тех пор, пока человек не будет в состоянии перенести связанную с ними тревогу.

Важно также, что Салливан указывает на взаимосвязь между эмоциональным здоровьем и тревогой. Его представления об этом можно сформулировать так:

Тревога ограничивает рост и сужает границы осознания, уменьшая сферу полноценной жизни. Эмоциональное здоровье прямо пропорционально степе ни осознания. Поэтому с помощью прояснения тревоги можно расширить границы осознания и дать большее пространство для развития Я. Это и есть достижение эмоционального здоровья.

Тревога и культура Глава шестая ТРЕВОГА И КУЛЬТУРА История важна именно потому, что она соприкасается с настоящим, особенно это относится к тем скрытым процессам прошлого, кото рые все еще актуальны, хотя мы и не представляем себе, что они оказывают влияние на нашу повседневную жизнь.

Люди, столкнувшиеся с кризисом, должны обратиться к своему об щему прошлому, подобно невротику, который в процессе терапии погружается в свою личную историю: давно забытые травмы исто рии могут оказывать разрушительное воздействие на миллионы лю дей, того не осознающих.

Льюис Мамфорд. “Бытие человека” Читая предыдущие главы, вы уже могли заметить, что в наших размышлениях о проблеме тревоги мы постоянно сталкиваемся с факторами культуры. Гово рим ли мы о детских страхах, о тревоге при психосоматических расстройствах или при индивидуальных неврозах, — всегда приходится принимать во внима ние культурную среду, на фоне которой возникает переживание тревоги. В последней главе мы могли познакомиться с различными теориями, которые объясняют влияние культурных факторов на переживания человека. Салливан, например, указывает на нерасторжимую взаимосвязь человека и окружающего мира на каждом этапе его развития — с того момента, как в утробе появляет ся оплодотворенная клетка, до жизни взрослого, соединенного с другими чле нами общества посредством любви и работы. Влияние культурных факторов на тревогу в наши дни признают почти все исследователи, так что тут нет нужды в доказательствах.

144 Смысл тревоги Поэтому в настоящей главе я ставлю перед собой более конкретные цели. Я хочу показать, как нормы и ценности культуры влияют на поводы для возник новения тревоги. Словом “повод” я называю те виды опасностей, которые вы зывают тревогу: они во многом определяются той культурой, которая окружа ет человека. Кроме того, я хочу показать, что уровень тревоги в обществе зависит от единства и стабильности культуры — или от недостатка единства и стабильности.

Как показал Холловелл, те опасности, которые пугают людей, в примитивных культурах отличаются большим разнообразием. Из этого Холловелл делает вывод, что тревога прямо связана с представлениями, которые разделяют люди одной культуры; эти представления накладываются на реальные ситуации опасности1. Эту идею можно проиллюстрировать на примере совре менной культуры, где огромное место отводится способности человека участ вовать в соревновании с другими за успех. Об этом свидетельствуют иссле дования психосоматических нарушений, которые мы обсуждали выше. При язвенной болезни (“заболевание честолюбивого и стремящегося к достижени ям человека западной цивилизации”) тревога связана с потребностью совре менного мужчины казаться сильным и независимым победителем, для чего он вытесняет свою потребность в зависимости. Исследования детских страхов, которые мы описывали, показали, что по мере того, как дети взрослеют и впи тывают больше общепринятых культурных ценностей, количество страхов и тревог, связанных с соревнованием, увеличивается. Действительно, исследо вания школьников показывают, что наиболее значительная тревога у этих де тей относится к успеху в соревновании — в учебе или в труде2. Очевидно, что на взрослого человека эти ценности влияют еще сильнее: мы говорили о том, что взрослые люди, описывающие свои детские страхи, гораздо чаще упомина ют о страхе перед соревнованием или провалом, чем дети соответствующего возраста, что, по нашим представлениям, является “отредактированным” вос приятием детских страхов с точки зрения взрослого человека с его ценностя ми. Ниже я познакомлю читателя со своим исследованием тревоги у незамуж них матерей. Можно было бы ожидать, что главный повод для тревоги в этой группе женщин — страх социального неодобрения или вина. Но это не так, большинство из них говорили о тревоге, связанной с социальным соревнова нием, то есть о тревоге по поводу того, соответствует ли их жизнь культур ным нормам “успеха”. В нашей культуре значение успеха в соревновании на столько высоко, а тревога по поводу возможного “провала” на пути к успеху настолько велика, что можно высказать следующее предположение: успех че ловека в социальном соревновании с другими является доминирующей ценно стью нашей культуры и одновременно наиболее распространенным поводом для тревоги.

Но почему это так Как стремление к успеху превратилось в нашем обществе в основной источник тревоги Почему столь многие люди боятся “провала” На Тревога и культура этот вопрос невозможно ответить, опираясь на представления о “нормально сти”. Можно полагать, что у каждого человека есть нормальная потребность чувствовать безопасность и приятие со стороны окружающих, но остается воп рос, почему в нашей культуре достижение безопасности неразрывно связано с соревнованием. Можно также признать, что у каждого человека есть нормаль ная потребность увеличивать свои достижения, развивать свои способности и усиливать свою власть над окружением, но как понять, почему у нас это “нор мальное” честолюбие в такой огромной мере окрашено индивидуализмом По чему при этом человек противопоставляет себя остальным, так что неудачи окружающих производят то же самое действие, как и его собственный успех Говоря о культуре индейцев команчей, Эбрам Кардинер обращает внимание на один интересный факт: хотя соревнование у них занимает значительное мес то, “оно не ставит под угрозу благополучие общества или достижение общих целей”3. Нетрудно заметить, что в наши дни дух соревнования все сильнее и сильнее ставит общество под угрозу. И почему социальное соревнование в на шей культуре влечет за собой столь сильные наказания или награды, так что (о чем мы вскоре поговорим) чувство собственной ценности человека зави сит от его успеха в этом соревновании Очевидно, что подобное стремление современного человека к успеху нельзя объяснить, просто сославшись на “вечные свойства” человеческой природы.

Это стремление порождено культурой. Оно отражает особую культурную мо дель поведения, в которой слились воедино индивидуализм и стремление со ревноваться с другими. Данная модель ведет свое начало со времен Ренессан са, в средние века подобных примеров практически не было. Стремление добиться успеха в социальном соревновании, ставшее основным поводом для тревоги, родилось в прошлом и развивалось в контексте истории. Нам предсто ит рассмотреть этот вопрос подробнее.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ЖИЗНИ Общепринятое мнение, согласно которому культура влияет на переживание тревоги, следует включить в исторический контекст, и тогда оно прозвучит так: тревога каждого человека обусловлена тем фактом, что он живет в оп ределенной точке исторического развития своей культуры. Подобный под ход учитывает историю происхождения тех факторов, которые являются пово дами для тревоги современного человека. Дилти, который назвал человека “существом, способным удерживать время”, говорит о важности исторического измерения жизни. “Человек является историческим существом не в меньшей мере, чем млекопитающим”, — пишет он. По мнению Дилти, необходимо “по 146 Смысл тревоги нять, как проявляется в целостной личности то, что обусловлено историей”4.

Хотя современные психологи и психоаналитики признают важность культур ных факторов, они, как правило, игнорируют историческое измерение.

Но современные исследователи, занимающиеся проблемой тревоги, все больше начинают понимать, что на многие вопросы (это касается не только тревоги, но и других аспектов личности, исследуемых в культурном контексте) можно ответить только в том случае, если мы будем учитывать место человека в исто рии своей культуры. Лоренс К. Фрэнк писал: “Чуткие люди все больше начи нают понимать, что наша культура больна”. По его мнению, “стремление к ин дивидуализму, начавшееся в эпоху Ренессанса, ведет нас в неверном направлении”5. Манхейм говорит о той же самой проблеме, когда пишет, что нам нужна историческая и социальная психология — такая наука, которая “позволяет объяснить, как конкретный исторический тип связан с общими осо бенностями человека”. Он спрашивает, например: “Почему средние века и эпоха Ренессанса порождают такие разные человеческие типы”6 Можно ска зать, что историческое измерение играет такую же важную роль для “человека как члена общества”, что и ранние детские годы для взрослого человека. Дру гими словами, для понимания тревоги важно понять не только детские пере живания конкретного человека, но и историческое развитие структуры харак тера современного человека.

Исторический подход, который я предлагаю и который применяется в данной главе, это не просто коллекционирование исторических фактов. Он представ ляет собой нечто более сложное — историческое сознание — осознание исто рии, воплощенной в установках и психологических характеристиках человека, а также в характеристиках всей культуры. И поскольку каждый член общества является в каком то смысле продуктом установок и характеристик своей куль туры, осознание прошлого культуры является осознанием самого себя. Способ ность осознавать историю как часть своего Я, как отмечали Кьеркегор, Касси рер и другие, отличает человека ото всех остальных живых существ. Мы уже упоминали утверждение Маурера о том, что способность включать прошлое в причинно следственные связи настоящего является сутью “ума” и “личности”.

Ту же мысль образно выражает К.Г. Юнг, который говорит, что отдельный че ловек как бы стоит на верху пирамиды, держащейся на сознании всех людей, живших до него. Насколько абсурдно представление о том, что история начи нается с моих личных исследований или с последнего заседания! Способность чувствовать свою историю есть способность к осознанию самого себя, то есть способность воспринимать себя одновременно и субъектом, и объектом. При этом человек смотрит на свои представления и установки (а также на установки своей культуры) как на нечто исторически относительное, неважно, касаются ли они религии или науки, или же просто являются психо логическими установками, как, например, распространенная в нашей культуре Тревога и культура тенденция высоко ценить соревнование. Некоторые культурологи опираются на представления современной науки как на некую основу, стоя на которой, можно судить о других культурах (как, например, Кардинер). Но совершенно невозможно понять древнюю Грецию или средние века, если не принимать во внимание того, что наши собственные представления также относятся к опре деленному моменту истории, то есть являются продуктом истории — в той же мере, как и представления людей прошлого.

В этой исторической части книги представлен динамический подход, с помо щью которого можно занять корректирующую позицию по отношению к осо бенностям культуры. Это позволяет избежать исторического детерминизма.

Культурное прошлое определяет поведение человека до того момента, пока он не начинает его осознавать. Не удивительно, что тут сама собой напрашивает ся аналогия с психоанализом: поведение пациента определяется его прошлы ми переживаниями и установками до тех пор, пока он их не осознает. Благода ря способности осознавать свое прошлое человек может в какой то мере освободиться от истории, может изменить ее влияние на свою судьбу, может стать не только продуктом истории, но и ее создателем. “Не только история со здает человека, — пишет Фромм, — но и человек создает историю. Разреше ние этого кажущегося противоречия лежит в сфере социальной психологии.

Она описывает, как страсти, желания и тревоги видоизменяются и развиваются под воздействием социального процесса, но одновременно показывает, что энергия людей, обретая конкретные формы, становится, в свою очередь, про дуктивной силой, формирующей этот социальный процесс”71.

Поскольку история развития структуры характера современного человека — тема слишком обширная, я ограничусь лишь одним аспектом, который интере сует нас больше всего: рассмотрю лишь стремление к соревнованию. И по скольку проследить за развитием этой тенденции во все периоды истории за падного общества невозможно, я начну с эпохи Возрождения, то есть с того периода, когда формировались основы нашей эпохи8. Мы проследим, как в эпо ху Возрождения возник и начал распространяться индивидуализм, как он при обрел характер соревнования и как потом это привело современного человека к отчуждению от окружающих и породило в нем тревогу.

ИНДИВИДУАЛИЗМ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ Такая черта характера западного человека, как индивидуализм, становится по нятнее, если рассматривать ее как реакцию на коллективизм средних веков. В средние века, как говорит Буркхард, человек “сознавал себя членом своего 148 Смысл тревоги племени, народа, партии, семейства или корпорации, то есть осознавал себя с помощью какой либо общей категории”9. Каждый человек осознавал свое мес то в экономической структуре гильдии, в психологической структуре семьи, в иерархии феодальных взаимоотношений, а также в моральной и духовной структуре церкви. Каналы для выражения эмоций имели общественный харак тер: для чувств, связывающих людей воедино, существовали праздники, для выражения агрессивных чувств — такие явления, как крестовые походы. “Все эмоции были помещены в жесткие рамки социальных норм, — пишет Хёйзин га, — эти рамки сдерживали разрушительную силу страсти и жестокости”10.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 63 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.