WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 63 |

Невротическое чувство неполноценности (то есть тревога, согласно нашей терминологии) является движущей силой формирования невротического ха рактера. Невротический характер, пишет Адлер, “является продуктом и оруди ем психики, которая, пытаясь предотвратить потенциальные опасности, усили вает свой основной принцип [невротическая цель], чтобы избавиться от чувства неполноценности. Но эта попытка, содержащая в себе внутренние противоречия, обречена на крушение при столкновении с препятствиями со стороны цивилизации или с правами других людей”47.

Слова “внутренние противоречия” указывают на тот факт, что человек по сво ей природе является социальным существом, и биологически, и психологичес ки зависящим от других людей, и поэтому для конструктивного преодоления неполноценности существует только один путь — путь создания и укрепления социальных связей с другими людьми. Невротическая попытка преодолеть не полноценность есть стремление к превосходству и власти над другими людь ми, желание понизить престиж и власть других и за их счет возвысить свое Я.

Поэтому само невротическое стремление разрешить проблему подрывает единственную надежную основу безопасности человека. Как об этом говорила Хорни и другие психологи, стремление к власти над другими увеличивает со циальную вражду и, в конечном итоге, ведет человека к еще более глубокой изоляции.

Говоря о тревоге, Адлер спрашивает: какую роль она играет Тревога блокиру ет активность человека и заставляет его вернуться к предшествующему состо янию безопасности. Поэтому она мотивирует уклонение от принятия решений и от ответственности. Кроме того, Адлер настойчиво подчеркивает, что трево 132 Смысл тревоги га является орудием агрессии, средством для власти над другими людьми. “Для нас важно, — говорит он, — что ребенок использует тревогу для контроля над своей матерью”48. В своих работах Адлер приводит множество иллюстра ций на эту тему: когда пациент, например, использует тревогу для того, чтобы домашние приняли навязанный им порядок, или когда тревожная жена конт ролирует своего мужа с помощью привычного приступа тревоги, и тому подоб ные случаи.

Никто не будет спорить с тем, что иногда тревоге сопутствует “вторичная вы года”. Но предполагать, что эта выгода и является основным мотивом трево ги — значит чрезмерно упрощать проблему. Трудно себе представить, чтобы кто то, испытавший настоящие приступы тревоги и знакомый с ее муками, стал утверждать, что это переживание возникает исключительно для того, что бы оказывать воздействие на окружающих. Создается впечатление, что в этих примерах Адлер описывает псевдотревогу, а не настоящую ее форму. Это под тверждается и тем фактом, что он часто называет тревогу “особенностью ха рактера”49, а не эмоцией. Все это свидетельствует о том, что подлинную трево гу Адлер отнес к категории “чувства неполноценности”, — относительно последнего он бы не стал утверждать, что оно используется для контроля над окружающими.

При подлинной тревоге, в отличие от псевдотревоги, контроль над окружаю щими есть вторичный феномен, он появляется в результате отчаяния, которое испытывает пациент, ощущающий свое одиночество и бессилие. Отличие псев дотревоги от подлинной тревоги — важная задача, и это пока еще достаточно неясный вопрос. Их трудно отделить одну от другой по той причине, что в мо тивациях и поведении одного и того же человека нередко та и другая смеши ваются. Многие невротики, у которых невротический строй поведения сло жился под воздействием подлинной тревоги, бессильные и беспомощные в своих семейных отношениях, рано или поздно начинают понимать, что сла бость (фасад) может стать стратегией, которая позволяет эффективно управ лять другими людьми. Так слабость используется для обретения силы. Это ил люстрирует пример Гарольда Брауна и других пациентов, о которых говорится во второй части книги50.

Говоря о причинах тревоги, Адлер ограничивается лишь общими словами о происхождении чувства неполноценности. Он замечает, что невроз тревоги всегда возникает у “избалованного” ребенка. Тут мы снова видим, что Адлер слишком упрощает проблему тревоги, — хотя это не сравнимо с примитивны ми представлениями раннего фрейдизма, где возникновение невроза тревоги приписывалось прерванному половому сношению. Действительно, пациент, страдающий неврозом тревоги, научился (что обычно происходит в раннем детстве) чрезмерно полагаться на других; но подобное поведение не стано Тревога в психотерапии вится устойчивым до тех пор, пока пациент не оказывается в состоянии конф ликта, касающегося его способностей51.

Говоря о преодолении тревоги, Адлер выражается достаточно определенно, но использует довольно общие слова. Тревогу “можно преодолеть лишь с помо щью тех связей, которые соединяют одного человека со всеми остальными людьми. Человек может жить без тревоги лишь тогда, когда осознает, что при надлежит к большой семье людей”52.

Эти “связи” укрепляются с помощью любви и социально полезного труда. За таким высказыванием стоит вера Адлера в ценность социальной природы че ловека, что радикально отличает его от Фрейда и из чего следует совершенно иной способ преодоления тревоги. Несмотря на то, что Адлер чрезмерно упро щает многие проблемы и часто пользуется слишком обобщенными формули ровками, его идеи обладают большой ценностью. В частности, важные раскры тые Адлером темы — это борьба за власть, происходящая между людьми, и ее социальное значение. Особую ценность его идеи обретают еще и по той при чине, что Адлер, как правило, исследовал именно те области, которые “прогля дел” Фрейд.

Как мы увидим ниже, идеи Адлера в развернутом и углубленном виде вошли в представления Хорни, Фромма и Салливана, развивавших теорию психоанали за. Нет сомнения в том, что Адлер оказал и прямое, и косвенное влияние на представления поздних психоаналитиков, которые независимо друг от друга пришли к подобному пониманию природы человека. Возможно, что проводни ком его идей для Салливана был Уильям Эленсон Уайт, который интересовался работами Адлера и написал предисловие к одной из его книг.

ЮНГ: ТРЕВОГА И УГРОЗА ИРРАЦИОНАЛЬНОГО Мы лишь немного поговорим о работах К. Г. Юнга, поскольку в его работах мы не встретим систематизированных представлений о тревоге. Насколько я могу судить, Юнг никогда напрямую не занимался проблемой тревоги, поэтому для понимания его отношения к этому вопросу следовало бы самым тщательным образом изучить все, что он написал.

Тут следует упомянуть лишь об одной важной идее Юнга: он считал, что тре вога является реакцией человека на вторжение в его сознание иррациональ ных сил и образов коллективного бессознательного. Тревога есть “страх пе 134 Смысл тревоги ред силой коллективного бессознательного”, страх перед наследством, остав ленным животными предками и древними людьми, которое, по мнению Юнга, продолжает существовать на нерациональном уровне личности человека53.

Выход на поверхность этого иррационального материала представляет угрозу для упорядоченного и стабильного существования личности. Когда барьеры, защищающие человека от иррациональных стремлений и образов коллектив ного бессознательного, становятся слишком тонкими, человеку угрожает пси хоз, и это порождает тревогу. Но когда, с другой стороны, человек полностью отрезан от своей иррациональной стороны, он ощущает свою бесплодность и потерю творческих способностей. Поэтому, как сказал бы Кьеркегор, чтобы преодолеть бесплодность своей жизни, человек должен осмелиться встретить ся со своей тревогой и пройти сквозь нее.

Юнг считал, что страх перед иррациональным материалом бессознательного помогает понять тот факт, “что люди боятся осознавать самих себя. Что то там должно быть, за этим экраном, — никто не знает, что, — и потому люди пред почитают внимательно наблюдать за факторами, внешними для их сознания, и опираться на них”. Большинству людей присущ “тайный страх перед неведо мыми “опасностями души”. Конечно, человек не признается в этом нелепом страхе. Но следует понимать, что этот страх никак нельзя назвать неоправдан ным, напротив, он имеет самые серьезные основания”54.

По мнению Юнга, люди более примитивных культур лучше осознают “неожи данные и опасные стремления бессознательного”, для защиты от которых ис пользуются различные формы табу и обрядов. У цивилизованного человека также имеется система защит от вторжения иррациональных сил, эти защиты настолько хорошо налажены и настолько привычны, что “власть коллективно го бессознательного” проявляется непосредственно лишь в таких, например, феноменах, как массовая паника, или же проявляется косвенным образом — в психозах и неврозах.

Юнг постоянно подчеркивает, что современный западный человек отводит слишком большую роль “рациональному”, интеллекту, и это, как правило, не ведет к разумной интеграции, но является “злоупотреблением разумом и спо собностями ума в эгоистических целях для власти над окружающим”55. Он описывает историю одного пациента, страдавшего канцерофобией. Этот паци ент “силою подчинил все жестким законам разума, но кое где природа усколь знула из под его власти и приготовила ему возмездие в виде полной бессмыс лицы, мысли о раке”56.

Мне кажется, что Юнг развивал свои представления, о которых мы упоминали, как противовес современной западной культуре. Они также открывают одну распространенную особенность невроза, заключающуюся в том, что человек Тревога в психотерапии злоупотребляет разумом, используя его в качестве защиты от тревоги, а не для того, чтобы ее понять и прояснить. Но такие представления Юнга приводят к дихотомии, к отделению “рационального” от “иррационального” (например, это выражается в концепции “автономии бессознательного разума”57). Из за этого теории Юнга трудно соотнести с другими представлениями о тревоге.

ХОРНИ: ТРЕВОГА И НЕНАВИСТЬ Некоторые терапевты продолжали развивать психоанализ, опираясь на работы Фрейда, но внося в них новые элементы; особенно важны для нас те подходы, в которых проблема тревоги рассматривается в социально психологическом контексте. Суть подобных представлений сводится к тому, что тревога возни кает при нарушении межличностных взаимоотношений; в этой точке сходятся мнения таких различных психотерапевтов, как Карен Хорни, Эрих Фромм и Гарри Стак Салливан. Этих людей часто называют неофрейдистами или, не сколько пренебрежительно, ревизионистами. Поскольку их теории имеют мно го общего с представлениями Фрейда, нас будет интересовать в основном их отличие от Фрейда и их подходы к проблеме тревоги.

Во всех этих подходах важное место занимает культура — как в широком смысле слова, поскольку характерные особенности культуры влияют на формы тревоги, распространенные в данный исторический период, так и в более уз ком, то есть культура взаимоотношений ребенка со значимыми другими в его окружении. Последняя сфера определяет развитие невротической тревоги. Ко нечно, такой подход не отрицает значения биологических потребностей ре бенка или взрослого. Но эти потребности рассматриваются в контексте меж личностных взаимоотношений. Так, например, Фромм утверждает, что “те потребности, которые помогают нам понять личность и ее проблемы, не определяются инстинктами, но формируются под воздействием всей совокуп ности условий нашей жизни”58.

Поэтому источник тревоги не сводится исключительно к опасениям по поводу фрустрации инстинктивных или либидинозных потребностей. Нормальный че ловек может перенести значительную степень фрустрации таких потребнос тей (например, сексуальной) без тревоги. Фрустрация инстинктов — сексуаль ность тут является удобным примером — приводит к появлению тревоги лишь тогда, когда эта фрустрация ставит под угрозу какую либо ценность или форму межличностных отношений, которые, с точки зрения человека, жиз ненно важны для его безопасности. По мнению Фрейда, факторы окружающей 136 Смысл тревоги среды лишь видоизменяют инстинктивные влечения; в отличие от него, для тех представителей неофрейдизма, о которых мы говорим, межличностный контекст (окружающая среда, с психологической точки зрения) занимает цент ральное место, а факторы инстинктов важны лишь постольку, поскольку они представляют собой в этом межличностном контексте жизненно важные цен ности59.

Говоря о концепциях Хорни, важно отметить одну их отличительную особен ность: по ее мнению, тревога предшествует инстинктивным желаниям. То, что Фрейд называл инстинктивными влечениями, вовсе не является чем то фундаментальным, но напротив, как полагает Хорни, является продуктом тре воги. Концепция “влечения” предполагает в какой то степени принудитель ный характер импульсов, возникающих внутри организма, их жесткую требо вательность. (Фрейд понимал, что инстинктивные влечения у невротиков обладают навязчивым характером, он полагал, что “влечение” имеет биологи ческую природу и что у невротиков оно носит навязчивый характер из за кон ституционных особенностей или потому, что в детстве они получали слишком много либидинозного удовлетворения, и поэтому хуже, чем “нормальные” люди, переносят фрустрацию инстинктов.) По мнению же Хорни, импульсы и желания не становятся “влечениями”, если их не мотивирует тревога.

“Навязчивые влечения присущи невротикам; они рождаются из чув ства одиночества, беспомощности, страха или ненависти и представ ляют собой попытку жить в окружающем мире, несмотря на эти чув ства; их основной целью является не удовлетворение, но безопасность; они носят навязчивый характер по той причине, что за ними скрывается тревога”60.

Она ставит знак равенства между “инстинктивными влечениями” Фрейда и своей концепцией “невротических черт”. Таким образом Хорни желала под черкнуть первостепенную роль тревоги в формировании психологических на рушений, что расходится с представлениями Фрейда. “Несмотря на то, что Фрейд называл тревогу “центральной проблемой невроза”, он не вполне пони мал, что тревога является динамическим фактором, мотивирующим достиже ние конкретных целей”61.

Хорни согласна с тем, что страх следует отличать от тревоги. Страх является реакцией на конкретную опасность, при этом человек может принять опреде ленные меры, чтобы справиться с опасностью. Но для тревоги характерно ощущение расплывчатости и неопределенности, а также чувство беспомощно сти перед лицом опасности. Тревога является реакцией на опасность, которая угрожает “самой сердцевине или сущности” личности. В этом ее представле Тревога в психотерапии ния согласуются с описанной выше концепцией “катастрофической ситуации” Гольдштейна, который считал, что тревога есть реакция на опасность, угрожа ющую жизненно важным для существования личности ценностям. Тут возни кает вопрос, важный для понимания феномена тревоги: на что же направлена та угроза, которая вызывает тревогу Чтобы лучше понять ответ Хорни на этот вопрос, нам следует сначала рассмотреть в общих чертах ее представления о происхождении тревоги.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 63 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.