WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 63 |

Во первых, работы Джерсильда показывают, что детские страхи имеют “ирра циональную” природу. Можно было наблюдать огромное расхождение между Тревога с точки зрения психологии объектами детских страхов и “самими плохими событиями” в их реальной жиз ни, о которых детей опрашивали позже11. К “самым плохим событиям” относи лись болезни, травмы, неприятности и другие происшествия, которые действи тельно происходят в жизни ребенка. Но страхи “преимущественно касались каких то неопределенных несчастий, которые могут случиться”. Испуг при ре альной встрече с животным отнесли к разряду “самых плохих событий” менее двух процентов опрошенных детей, зато страхи, связанные с животными, ис пытывали четырнадцать процентов. Животные, вызывающие страх, как прави ло, были достаточно экзотическими: львы, гориллы или волки. Страх остаться одному в темноте испытывали пятнадцать процентов детей, а в реальности этот опыт пережили только два процента. Страхи перед таинственными суще ствами — призраками, ведьмами и т.п. — составили девятнадцать процентов от всех страхов (самая большая группа). Как заключает Джерсильд, “значи тельная часть страхов, описанных детьми, не имеет почти никакого отно шения к тем неприятностям, которые дети переживают в реальности”12.

Эти выводы могут показаться загадочными. Следовало бы ожидать, что ребенок будет бояться того, что действительно причиняет ему неприятности. Обращая внимание на тот факт, что количество “воображаемых страхов” увеличивается с ростом ребенка, Джерсильд объясняет это развитием “способности воображе ния”. Действительно, развитие соответствующей способности объясняет, поче му дети используют воображаемый материал. Но, на мой взгляд, это не объяс няет того, почему воображаемые вещи так часто становятся именно предметом страхов.

Вторая проблема, вытекающая из работы Джерсильда, касается непредсказуе мости страхов. По словам Джерсильда, полученные им данные показывают, что предсказать, испугается ребенок или нет, крайне трудно:

“Ребенок может не испытывать страха в определенной ситуации, а затем тот же ребенок в такой же ситуации начинает бояться, при этом без какой либо видимой причины, повлиявшей на подобное из менение... Один шум пугает ребенка, другой — нет; в одном незна комом месте ребенок спокоен, в другом незнакомом месте — испы тывает страх”13.

Стоит обратить внимание на тот факт, что “страх перед незнакомым челове ком” наиболее непредсказуем: в одних ситуациях он возникает, а в других от сутствует. Таким образом, непредсказуемость детских страхов говорит о том, что за ними стоят какие то сложные процессы, не укладывающиеся в привыч ные представления о формировании условных рефлексов. Но вопрос о харак тере этих процессов остается открытым.

94 Смысл тревоги Страхи, маскирующие тревогу Я полагаю, что две упомянутые особенности детских страхов — их иррацио нальный и непредсказуемый характер — можно объяснить, если допустить, что многие из так называемых “страхов” представляют собой не страх как таковой, но скорее проявление скрытой тревоги в объективированной фор ме. Считается, что страх есть избирательная реакция, но детские “страхи” не похожи на специфическую реакцию, связанную с конкретным стимулом. Если же предположить, что эти страхи являются проявлением тревоги, становится понятным тот факт, что они направлены на “воображаемые” объекты. Извест но, что тревога у детей (как, впрочем, и у взрослых) часто перемещается, так что ее предметом становятся призраки, ведьмы и другие объекты, не связан ные с объективным миром ребенка. Тем не менее, такая тревога выполняет важную функцию в субъективном мире ребенка, особенно в сфере его взаимоотношений с родителями. Другими словами, страхи могут скрывать за собой тревогу.

Это может происходить следующим образом: ребенок испытывает тревогу в своих взаимоотношениях с родителями. Он не способен справиться с этой тре вогой непосредственно, например, сказав себе: “Я боюсь, что мама меня не лю бит”, — поскольку это усилило бы тревогу ребенка. Иногда родители помога ют ему скрывать тревогу, утешая и ободряя ребенка, что не затрагивает стержня его тревоги. Тогда тревога переносится на “воображаемый” объект. Я ставлю термин “воображаемый” в кавычки по той причине, что при глубоком анализе иррациональных страхов можно открыть, что таинственный объект замещает собой какого то абсолютно реального человека из окружения ребен ка. Конечно, подобный процесс перемещения тревоги происходит и у взрос лых, но взрослые люди успешнее рационализируют свою тревогу, так что ее предмет кажется более “логичным” и “разумным”.

Наша гипотеза, согласно которой эти страхи выражают стоящую за ними тре вогу, помогают также понять, почему ребенок боится не тех животных, кото рые его окружают, а, скажем, гориллу или льва. Страх по поводу животных ча сто представляет собой проекцию тревоги, переживаемой ребенком во взаимоотношениях с ближними (например, с родителями). Случай маленького Ганса, описанный Фрейдом, является классическим примером такого процес са14. Я думаю, что боязнь животных также может быть проекцией агрессивных чувств ребенка, направленных на членов семьи. Эти чувства вызывают трево гу, поскольку реализация их в действии повлекла бы за собой наказание или неодобрение.

Наша гипотеза позволяет, кроме того, понять, почему детские страхи столь не предсказуемы и изменчивы. Если страхи выражают скрытую тревогу, то трево Тревога с точки зрения психологии га может перемещаться, фиксируясь то на одном, то на другом объекте. То, что при внешнем анализе кажется непоследовательностью, на более глубоком уровне нередко оказывается вполне последовательным. Сам Джерсильд гово рит о связи непостоянных страхов с тревогой, стоящей за ними:

“Когда в жизни ребенка существуют сложности, беспокоящие его с разных сторон, за исчезновением одного вида страхов вскоре может последовать появление какого то другого, несколько иного ха рактера”15.

Через несколько лет после выхода первого издания этой книги я беседовал с Джерсильдом, и он согласился с моим выводом о том, что подобные страхи на самом деле являются проявлением тревоги. Он удивлялся, что сам не подумал об этом раньше. Мне кажется, что такая неспособность увидеть очевидное показывает, насколько трудно сойти с проторенной дороги традиционных представлений.

Другим подтверждением гипотезы о том, что эти детские страхи выражают тревогу, является еще одно наблюдение: часто попытка успокоить ребенка с помощью слов не помогает ребенку преодолеть (а не спрятать) свои страхи.

Гольдштейн считал, что при конкретном страхе слова зачастую помогают осла бить накал эмоции. Если ребенку, например, кажется, что загорелся дом, его страх можно устранить, показав, что никакой опасности нет. Но если опасения ребенка выражают скрытую за ними тревогу, беспокойство сохранится или пе реключится на новый объект.

Косвенно нашу гипотезу поддерживает и тот факт, что “страхи” ребенка тесно связаны с аналогичными эмоциями его родителей. Исследование, проведенное Хэгманом, показало, что коэффициент корреляции между выраженными дет скими страхами и страхами матери составляет 0,66716. Джерсильд выявил “яв ное соответствие между частотой страхов у детей из одной и той же семьи; ко эффициент корреляции колеблется от 0,65 до 0,74”17. Джерсильд объясняет это тем, что страхи родителей “влияют” на страхи детей, то есть ребенок учится бояться некоторых вещей, потому что их боятся родители. На мой взгляд, в та ком объяснении имеются пробелы. Существует другое объяснение, о котором так много говорили, что оно уже звучит банально: главным источником трево ги детей являются их взаимоотношения с родителями18.

Итак, я предполагаю, что связь страхов детей со страхами их родителей, а так же взаимосвязь страхов у братьев и сестер из одной семьи объясняется тем, что за этими страхами стоит перемещенная тревога. Другими словами, если родители в семье испытывают интенсивную тревогу, она неизбежно окраши вает их взаимоотношения с детьми, что, в свою очередь, усиливает тревогу (то есть страхи) у детей.

96 Смысл тревоги Мы затронули тему детских страхов не только для того, чтобы лучше понять проблему подлинного страха, но и для того, чтобы показать одну закономер ность: изучение страхов неизбежно ведет к изучению тревоги. Согласно на шей гипотезе, приведенной выше, многие детские страхи являются проявле нием скрытой тревоги в объективированной форме19.

СТРЕСС И ТРЕВОГА Любопытно, что первая книга Ганса Селье “Стресс” вышла в том же самом году, что и первое издание моей книги “Смысл тревоги”, ровно в середине двадцатого века. С этого момента тема стресса начинает привлекать к себе внимание психологов и врачей. В другой книге, опубликованной на шесть лет позже, Селье дает такое определение понятию “стресс”: это “приспособление, в процессе которого возникает антагонизм между агрессивным воздействием и противодействием ему со стороны тела”. Стресс есть реакция на “изнашивание тела человека”20.

Он выдвинул концепцию общего адаптационного синдрома. Этот синдром, в котором участвуют различные органы (эндокринные железы и нервная систе ма), помогает нам приспосабливаться к постоянным изменениям, происходя щим вокруг нас. “Секрет здоровья и счастья заключается в успешной адапта ции к постоянно изменяющимся условиям жизни на нашем земном шаре; если адаптация неуспешна, человек получает за это наказание в виде болезней или несчастья”21. По его мнению, каждый человек рождается с каким то опреде ленным запасом адаптационной энергии22.

Возможно, что все это верно с физиологической точки зрения, но я ставлю под сомнение психологический смысл этой теории. Разве энергия не зависит отча сти от интереса и желания человека выполнить поставленную задачу Иссле дуя людей пожилого возраста, мы видим, например, что человек превращается в дряхлого старика не только из за своего возраста, но и потому, что его ниче го не интересует. И разве мозг не черпает свою энергию из желания выпол нить привлекательную задачу У психологов появилась тенденция использовать слово “стресс” как синоним слова “тревога”, и стоит поговорить об этом подробнее. Книги, описывающие тревогу, говорят о “стрессе”; этот же термин постоянно слышишь на конфе ренциях, посвященных тревоге. Я не согласен с отождествлением этих двух понятий; по моему мнению, словом “стресс” нельзя называть то беспокойство, Тревога с точки зрения психологии которое мы обычно называем тревогой. Это не спор с классическими трудами Селье, который сделал важные открытия в области экспериментальной ме дицины и хирургии. Термин “стресс” вполне адекватен потребностям той об ласти знаний, но в психологии он не вмещает всего богатого смысла слова “тревога”.

Слово “стресс” (что означает давление, напряжение) — термин инженерный или физический. Оно завоевало популярность в психологии, поскольку стресс легко определить, представить себе и, как правило, легко измерить, чего не скажешь о понятии “тревога”. Достаточно легко найти тот уровень стресса, при котором человек “ломается”. Очевидно, что в нашей культуре — благода ря революционным скачкам в развитии техники, разрушению системы ценно стей и т.д. — человек подвергается особенно сильному воздействию стрессов.

Об этом же свидетельствует и распространенность заболеваний, вызванных стрессом, — болезней сердца, атеросклероза и бесконечного множества дру гих патологических состояний. В наше время на любой вечеринке люди об суждают стресс и его разрушительное действие. Выражение “психологический стресс” стало привычным, хотя, заглянув в толковый словарь, я нашел, что та кое значение слова “стресс” стоит лишь на восьмом месте.

Когда термин “стресс” используется как синоним слова “тревога”, меняются акценты: ударение ставится на том, что нечто воздействует на человека. Оно описывает объективную картину, но оставляет за рамками субъективный ас пект. Я, конечно, понимаю, что многие люди, использующие термин “стресс”, описывают им и свои внутренние переживания. Джордж Ингел говорит о том, что стресс может быть связан с внутренними переживаниями, в качестве при мера он приводит тоску. Но мы скажем, что нормальная тоска есть результат смерти человека, которого мы любим, который, без сомнения, находится вне нас. И в этом случае в концепции стресса подчеркиваются те факторы, кото рые действуют на человека. Тоска же, вызванная мыслью о том, что однажды меня не станет, это тревога, а не стресс. Невротическая тревога может заклю чаться, например, в том, что человек с таким огромным сожалением относится к страданиям, пережитым его ребенком в прошлом, что не позволяет ему даже выйти на улицу поиграть.

Хотя люди, использующие термин “стресс”, уверяют, что сюда входит и психо логический аспект, термин слишком сильно подчеркивает внешнее воздей ствие на человека. Это имеет смысл в тех областях, откуда термин был заим ствован: инженер думает о том, какое давление на мост оказывает тяжелый грузовик, или о том, перенесет ли дом воздействие землетрясения. В сфере инженерных наук субъективный аспект можно не принимать во внимание. Но тревога неразрывно связана с сознанием и субъективными переживаниями че ловека. Даже Фрейд говорил о том, что тревога связана с внутренними чув ствами, в то время как страх имеет отношение к внешним объектам.

98 Смысл тревоги С психологической точки зрения решающую роль играет то, как человек ин терпретирует угрозу. Аарон Бек утверждал, что для возникновения тревоги важны не столько сами ситуации стресса, сколько то, как человек эти ситуации воспринимает23. Барн, Роз и Мэсон исследовали тревогу у солдат, участвовав ших в боевых действиях во время войны во Вьетнаме (на этот раз объектом их интереса были водители вертолетов). Они писали, что полет или даже смерть нельзя назвать стрессом, если не учитывать то, как каждый человек восприни мал опасность24. Слова “воспринимать” и “интерпретировать” описывают субъективные процессы, которые включает в себя тревога, но не стресс.

Таким образом, употребляя термин “стресс” как синоним тревоги, мы не можем отличить одну эмоцию от другой. Продолжительное чувство злости или хроническое чувство вины являются такой же причиной стресса, как постоян ный страх. Мы не можем разграничить эти состояния, если используем для всех один термин — “стресс”. Мы не сможем также отделить страх от тревоги.

Когда Том, история которого была приведена выше, ощущал страх (например, в тот момент, когда он положил не на место важные бумаги в лаборатории), ак тивность его желудка резко снижалась. Его желудок “отключался”. Если же Том испытывал тревогу (после бессонной ночи), беспокоясь о перспективах работы в лаборатории, желудок работал с наивысшей активностью. В отличие от ситуации страха, при тревоге желудок работал сверх меры. Если и то, и дру гое состояние назвать одним словом “стресс”, их существенные отличия будут потеряны.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 63 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.