WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 63 |

Лиделл полагает, что Гольдштейн, говоря о “катастрофической реакции”, опи сывал именно такую настороженность, но поскольку Гольдштейн рассматривал только реакции высокой интенсивности, это помешало другим исследователям распознать ту же самую реакцию в иных формах. Похоже, Лиделл прав. В экс периментальных исследованиях можно вызвать настороженность разной сте пени интенсивности — не обязательно столь интенсивную, как при формиро вании экспериментальных неврозов, которая в последнем случае точно соответствует “катастрофической реакции”, описанной Гольдштейном. Состоя ние настороженности может быть и очень легким. Тогда оно проявляется лишь в “незначительном движением глаз или легком учащении сердцебиения”.

Именно такая настороженность, по утверждению Лиделла, снабжает энерги ей условные рефлексы. Павлов с поразительной точностью описал нейрофизи ологический механизм формирования условных рефлексов, но, по мнению Ли делла, русский ученый не прав в своем утверждении, что энергия мотивации для этих рефлексов черпается из инстинктов, иными словами, из инстинктив ного желания собаки добыть пищу или избежать боли и неприятных ощуще ний. Лиделл пишет: “Я не могу согласиться с Павловым, который считал, что условные рефлексы поддерживаются за счет распространения энергии на но вые пути или каналы, когда она отводится от сильных безусловных рефлексов к новому относительно слабому сенсорному центру, реагирующему на услов ный сигнал”. На самом деле энергию в данном случае поставляет насторо женность животного или, другими словами, готовность живого организма к действию и способность относиться к окружающему подозрительно. Лиделл, который рассматривает эту проблему скорее на психобиологическом, нежели 88 Смысл тревоги на нейрофизиологическом уровне, утверждает то же самое, о чем мы говорили в конце предыдущей главы: не следует смешивать нейрофизиологические ме ханизмы поведения с причиной поведения. Чтобы развить у животного услов ный рефлекс, то есть научить его упорядоченному поведению в определенной ситуации, следует дать ему ответ на вопрос: “Что это такое”. Поэтому при со здании условных рефлексов так важно соблюдать последовательность и по стоянство.

Несмотря на ограниченность этой способности (так, например, овцы способны следить за последовательностью событий или “планировать будущее” в преде лах примерно десяти минут, а собака — примерно в пределах получаса), жи вотное ожидает ответа и на другой вопрос: “Что произойдет дальше” Когда получить ответы на эти вопросы не удается (например, в лаборатории, где у подопытного животного создают экспериментальный невроз), сохраняется на пряжение, животное как бы продолжает спрашивать: “Что это Что это Что это”. В таком состоянии напряжения или постоянной настороженности жи вотное начинает вести себя странно, неупорядоченно, то есть у него наблюда ется “невротическое” поведение. Подобный процесс происходит у человека под воздействием сильной и постоянной тревоги. Хотя Лиделл и предупрежда ет, что нельзя отождествлять нарушения поведения животных с феноменом человеческой тревоги, можно утверждать, что у животного условные рефлек сы соотносятся с экспериментальным неврозом так же, как у человека ра зумное поведение соотносится с состоянием тревоги.

Читатель может заметить, что, следуя за концепциями Лиделла, мы переходим из царства физиологии (то есть инстинктов) на другой уровень — уровень це лостного организма. Несложно представить себе инстинкт как механизм вы свобождения своеобразной “энергии”, как если бы мы имели дело с разновид ностью электричества, мощность которого легко поддается нашему измерению и контролю. Но Лиделл показывает, что в реальности дело обстоит намного сложнее: в экспериментах с собаками или овцами мы имеем дело с защитными реакциями всего организма, в которых участвует и восприятие — зрение, слух, обоняние, осязание и так далее, — и нейрофизиологическим аппаратом, передающим сигналы. Все эти способности животного задействованы в реак ции настороженности, которая является предтечей тревоги человека.

Лиделл делает интересные и глубокие выводы о взаимосвязи между челове ческим разумом и тревогой. Павлов считал, что реакция животного типа “что это такое” представляет собой зародыш человеческого любопытства, который в процессе развития превратился в способность к научному и реалистичному исследованию мира. Лиделл развивает и уточняет мысль русского ученого. Он проводит различие между сторожевой функцией нервной системы (“Что это такое”) и функцией планирования (“Что произойдет дальше”). Последняя Тревога с точки зрения психологии функция играет несравнимо более важную роль в поведении человека, чем в поведении животного. Человек есть млекопитающее, способное предугадывать и планировать будущее, а также наслаждаться достижениями, совершенными в прошлом. Это позволяет человеку строить культуру и дает возможность жить неповторимым образом — с помощью идей и символов.

Способность чувствовать тревогу, утверждает Лиделл, и способность плани ровать будущее — две стороны одной медали. По его мнению, “тревога явля ется как бы тенью мышления, поэтому чем больше мы узнаем о тревоге, тем лучше мы можем понять мышление человека”. Здесь Лиделл выносит один ас пект проблемы, которым интересовались Кьеркегор и Гольдштейн и который снова и снова будет возникать в этой книге: это вопрос о взаимосвязи между творческими возможностями человека и его способностью испытывать трево гу. Способность человека исследовать реальность с помощью своего воображе ния, способность пользоваться символами и значениями, а также способность менять свое поведение на основе этих процессов — все это имеет непосред ственное отношение к способности испытывать тревогу2.

Остается только добавить, что, как считает Лиделл, уникальные творческие способности человеческого ума и человеческая тревога имеют один и тот же источник: и то, и другое является следствием социальной природы человека (термин “социальная” в данном случае следует понимать как межличностная и внутри личностная). Это соответствует и моим представлениям, а также пред ставлениям многих исследователей, о которых идет речь в данной книге. Ли делл утверждает: “Как мышление, так и его тень — тревога — являются про дуктами социального взаимодействия людей”3. И мне хочется подчеркнуть, что такое социальное взаимодействие основывается на тех внутренних возможно стях, которыми обладает личность.

ИССЛЕДОВАНИЕ СТРАХОВ У ДЕТЕЙ Если мы думаем, что страхи у детей выражают реакцию на конкретную угрозу (исходя из разумного предположения, что ребенок должен бояться того, что угрожало ему раньше), мы будем сильно удивлены. Чаще всего дети боятся обезьян, белых медведей и тигров — то есть животных, которых они никогда не встречали, если не считать редких посещений зоопарка. Кроме того, как установлено в результате исследований, важную роль у детей играют страхи, связанные с призраками, ведьмами и другими таинственными существами, ко торых ребенок тоже никогда не видел. Почему дети боятся воображаемых ве 90 Смысл тревоги щей Этот вопрос заставляет нас задуматься о взаимосвязи страха и тревоги и о происхождении детских страхов и тревоги.

Несколько десятилетий назад ученые, исследовавшие психологию страха, пы тались найти первоначальные, врожденные стимулы, вызывающие страхи, ко торые можно бы было связать с инстинктами. Предполагалось, что ребенка должны пугать темнота, животные, большие водоемы, грязные предметы и т.д.

По мнению Стэнли Холла, многие из таких страхов достались человеку в на следство от его животных предшественников. Затем ученые занялись новой задачей: исследуя эти страхи один за другим, они опровергали гипотезы об их “врожденной” природе. Наконец, в системе бихевиориста Д.Б. Уотсона оста лось только два вида страха. Уотсон пишет о младенце: “Лишь две вещи вызы вают у него реакцию страха — громкий звук и потеря опоры”4. Все прочие страхи, согласно этой гипотезе, “вторичны”, то есть образовались по типу условного рефлекса.

Но дальнейшие исследования детских страхов показали, что Уотсон чрезмерно упрощает положение вещей. Различные исследователи пришли к выводу, что два этих “первоначальных типа страхов” встречаются отнюдь не у всех мла денцев. По словам Джерсильда, “нельзя выявить изолированные стимулы, ко торые бы вызывали реакцию страха... Ситуации, которые могли бы спровоци ровать у младенца так называемый “врожденный” страх, это не просто шум или потеря опоры, но любой интенсивный, внезапный, неожиданный или не знакомый стимул, с которым организм как бы не умеет обращаться”5. Другими словами, та ситуация, на которую организм не способен адекватно отреагиро вать, содержит в себе угрозу и вызывает реакцию тревоги или страха.

Я думаю, что споры о “врожденных страхах” между защитниками гипотезы об инстинктах и бихевиористами были сражением с ветряными мельницами. По пытка ответить на вопрос, с какими конкретными страхами рождается младе нец, заводит нас в лабиринт неверных представлений. Более уместный вопрос звучит так: какие способности организма (неврологические и психологичес кие) позволяют ему адекватно действовать в ситуации угрозы Что же касает ся вопроса о “врожденном” или “приобретенном”, достаточно лишь предполо жить, что когда способности организма неадекватны ситуации, он реагирует тревогой или страхом, и сегодня это происходит совершенно так же, как во дни наших предков. Проблема “приобретения” страхов и тревоги после рожде ния сводится к двум вопросам — созревания и обучения. У меня, кроме того, вызывает сомнение классификация Уотсона: можно ли вообще отнести описан ные им реакции младенцев к категории “страхов” Не являются ли они скорее недифференцированными защитными реакциями, которые правильнее было бы назвать словом “тревога” Эту гипотезу подкрепляет неспецифический Тревога с точки зрения психологии характер подобных реакций — тот факт, что “страх” не возникает постоянно у одного и того же ребенка в ответ на один и тот же определенный стимул.

Созревание, тревога и страхи Подход Уотсона к детским страхам обладает и еще одним недостатком: в нем не учитывается такой фактор, как созревание. Вот что говорит по этому пово ду Джерсильд: “Если на какой то стадии развития у ребенка появляется новое поведение, которого не было раньше, из этого не всегда следует, что новое по ведение появилось благодаря обучению”6.

Обсуждая реакцию испуга, мы уже отмечали: в первые недели жизни младенца эта реакция почти не сопровождается тем, что можно было бы назвать эмоци ей страха. Но чем старше становится ребенок, тем в большей мере реакция ис пуга сопровождается вторичным поведением (страх и тревога). Изучая реак ции детей, Джерсильд обнаружил, что к пяти шести месяцам у ребенка появляются признаки страха при приближении к нему незнакомого человека, хотя раньше у ребенка не было подобных реакций.

Геселл изучал реакции младенцев, которых помещали в небольшой манеж. Его работы очень важны для понимания обсуждаемого нами вопроса. Младенец десяти недель от роду не проявляет недовольства; в двадцать недель появля ются легкие признаки беспокойства, в частности, младенец постоянно вертит головой. (Я полагаю, что поведение младенца в данном случае выражает на стороженность и легкую тревогу; младенец ощущает беспокойство, но не мо жет найти определенный объект, вызывающий опасения.) В тридцать недель в той же ситуации младенец “может проявить бурную реакцию, например, на чать плакать, и тогда его реакция уже является страхом”7. По словам Джер сильда, “тенденция реагировать на окружающее как на опасную или потенци ально опасную ситуацию связана с уровнем развития ребенка”8.

Очевидно, что уровень зрелости является одним из определяющих факторов реакции ребенка на опасную ситуацию. Данные исследований говорят о том, что сначала младенец реагирует рефлекторно (реакция испуга) и его реакция диффузна и недифференцированна (тревога). Хотя подобную реакцию в пер вые несколько недель жизни может вызывать и вполне конкретный стимул (например, падение), чаще это происходит у детей постарше, когда они обре тают новые способности, позволяющие воспринимать конкретную ситуацию как опасную. Если говорить о конкретных страхах, то не появляются ли они 92 Смысл тревоги позже, по мере взросления ребенка Как указывал Гольдштейн, страх перед конкретным объектом предполагает наличие способности объективировать, то есть различать конкретные объекты в окружающей среде. А эта способность опирается на определенную зрелость нервной системы и психологии; чем ниже уровень такой зрелости, тем в большей мере младенец склонен к диф фузным недифференцированным реакциям.

Рене Спиц ввел в обиход выражение “тревога восьмимесячных детей”. Этот термин описывает беспокойство ребенка в возрасте от восьми до двенадцати месяцев при встрече с незнакомым человеком. Ребенок может испытывать за мешательство, заплакать, отвернуться и поползти к своей матери. Спиц объяс няет эту тревогу тем, что ребенок в процессе своего развития научился синте зировать свои наблюдения и начал распознавать свою мать и знакомые вещи.

Но его восприятие еще не достаточно стабильно, так что появление незнако мого человека там, где должна бы находиться мать, его нарушает. Поэтому вид незнакомого человека вызывает у младенца тревогу9.

По мнению Джерсильда, дальнейшее развитие ребенка качественно изменяет стимулы, провоцирующие страх. “Когда у ребенка развивается способность к воображению, объектами его страхов становятся воображаемые опасности;

когда ребенок начинает понимать смысл соревнования и может оценить свой статус среди других детей, появляются страхи, связанные с потерей положе ния, насмешками и неудачами”10.

Очевидно, что появление страхов, связанных с соревнованием, говорит о том, что ребенок уже осуществляет достаточно сложную интерпретацию окружаю щего. Умение интерпретировать требует определенного уровня зрелости. С другой стороны, на этот процесс влияет опыт и обучение в контексте культу ры. Как показывают исследования, количество страхов, связанных с соревно ванием, увеличивается по мере взросления ребенка. Кроме того, отмечен еще один интересный факт: вспоминая о своих детских страхах, взрослые гораздо чаще говорят о волнениях, связанных с соревнованием и социальным стату сом, чем опрошенные дети в любой из изученных групп. Это объясняется тем, что взрослые “редактируют” свои воспоминания, отбирая те источники стра хов и тревоги, которые вышли на первый план уже во взрослом возрасте.

Нет необходимости детально описывать всестороннее изучение детских стра хов, проведенное Джерсильдом. Из полученных им результатов рождаются две важные проблемы, о которых стоит поговорить, поскольку они помогают луч ше понять взаимоотношения страхов и стоящей за ними тревоги.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 63 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.