WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 50 | 51 ||

— Ксения, давай попробуем заглянуть в это состояние души. Где оно могло бы тебя посетить — У моего рабочего стола. Я раньше, до детей, занималась дизай ном. Мой материал — кожа. Я прямо вижу эти разноцветные лос кутки, инструменты... Это было такое счастье! — Давай посидим за твоим рабочим столом (тут мы быстренько его обозначаем) и послушаем, что происходит внутри: мысли, чув ства...

— Первое, что приходит, — это физическое ощущение. Я на своем месте, мне легко дышится, мои глаза широко открыты, руки пока просто перебирают материал, но в любую секунду готовы зара ботать. Как будто сами, по наитию. Внутри все готово к движе Мы длинной вереницей пойдем за синей птицей нию, маленький импульс — и вперед. Я живая. Вся, целиком. Это место... Здесь не просто хорошо, это больше.

“Особое состояние души”, которое прозвучало в монологе Ксении, показа лось настолько важным, что мы задумались о том, где для разных участниц группы это место, где “не просто хорошо”, где чувствуешь себя настолько живой и настоящей. Мы понимали, что речь может идти и не о конкретном месте — наша условная выгородка уже приобрела символический смысл особого, не бытового пространства. И разные женщины — молодые и не очень — садились на этот стул и вспоминали вслух те занятия, которые для них связаны с этим особым переживанием. Там было то, что посторон ний назвал бы “увлечениями”, — и то, что посторонний вообще бы не по трудился назвать, но мы то посторонними не были, мы были допущены к “особому состоянию души”, и душа оказывала нам честь, облекая свои пе реживания в слова. И конечно, было понятно, что словами все не выра зить. “Входов” в особое пространство оказалось множество, “партнерами” в этом состоянии были самые разные дела, предметы и существа.

Компьютер. Мольберт. Белый лист бумаги. Лошадь. Кухонный стол с наби рающим силу тестом. Двое внуков, четырех и шести лет, ступающих по лыжне перед своей бабушкой. Горная тропа. Флейта. Охапка цветов, кото рые могут стать букетом, композицией. Письма, которые пишутся далекому другу. Черная влажная земля, ожидающая посева. Танец импровизация бо сиком в пустой квартире. Сказка для маленькой дочери, рождающаяся тут же, из головы.

Очень просто. Ничего выдающегося — среди них не было ни балерин, ни поэтесс, ни впадающих в транс духовидиц. Они говорили об этих простых делах, как будто выдавали секрет. Секрет известен, но секретом быть от того не перестает. Вход в иное царство, в Страну чудес, так уж повелось, лежит совсем близко: коровье ухо и кроличья нора. Вход в особое состоя ние души не охраняется, за него не конкурируют, его не пристало связы вать со счастьем, — а между тем оно именно здесь ближе, чем где либо.

“Двери” оказались совершенно разными, само же состояние — узнаваемо всеми и не нуждается в том, чтобы его “пробовали на зуб”. Настоящее, на стоящее — как удар сердца.

И без него в самом деле ни любовь, ни семья, ни работа не обладают тем смыслом, той радостью, которые делают их действительно важными частя ми нашей жизни. Некоторые называют его “творчеством”, хотя слово это опасное — почти как “любовь” или “счастье”. Импульс, огонек, движение, которое заставляет создавать — или не заставляет, потому что если эта пружинка есть, она найдет, к чему приложиться.

306 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы Воспитание детей для многих женщин становится настоящим приключени ем, воистину делом творческим, со всеми страстями, разочарованиями, до гадками, озарениями, которые свойственны любому творчеству. И тогда происходит нечто важное: сама мама меняется, перерастает простую — и такую понятную — потребность “быть нужной”; в ней зреют зерна мудро сти и интуиции, которые дадут ей силы и для следующего жизненного цик ла. Работа может быть точно таким же полем для творчества: умение при думать, реализовать, вовремя увлечься и вовремя остыть, опыт завершения и “отпускания” готового результата остаются внутри, что бы ни стряслось с самой работой как “местом”, организацией.

Даже простые — совсем простые — дела жизни приобретают совершенно другую окраску, другой смысл... Женщины, которые любят и умеют гото вить и получают от этого настоящее удовольствие, радуются возможности испечь вот такой то невероятный пирог или засолить по редкому рецепту грибы, может, и не называют это “творчеством”, но все симптомы то нали цо! Блеск в глазах, несколько учащенное дыхание, полная сосредоточен ность, почти транс; радостное возбуждение, выдох творца в конце. Пред мет, возможно, не возвышенный; кроличья норка, коровье ухо... Все это будет съедено через два часа, о чем тут вообще говорить О процессе. О со стоянии, которое превращает тягомотину жизнеобеспечения в осмыслен ное дело, придает красоту и завершенность вот этому моменту ее един ственной жизни: “Свет смысла нам разогревает щи и воду кипятит в тазу для стирки, иначе, словно камень из пращи, душа летит из огнестрельной дырки”. Один мудрый человек — сам, к слову, прекрасный кулинар — го ворил когда то: “Жизнь состоит из тысяч неинтересных дел. Просто их де лать — тяжело, скучно. Значит, нужно добавить какого то интереса для себя, эксперимента, интриги. Сделать не сто процентов, а сто пять — что бы пять были волшебными, неожиданными, цепляли за живое. И эти пять вывезут те сто”. Украшая свой дом и придумывая новую игру с детьми, со четая слова или цвета, находя остроумнейшее решение проблемы на рабо те или создавая что то в своем саду, мы прикасаемся к очень сильному ис точнику, который одновременно находится внутри и вне нас, — кто то же зажег этот огонечек Нашими руками, глазами, языком, танцующим или рожающим телом с ми ром говорит сила, которая и меньше, и больше нас самих. При всей разно сти предметов и языков ясно одно: это нежитейское, небытовое простран ство (даже если речь идет о пироге); это место, где нас посещают подсказ ки и догадки, как лучше сделать, которые неизвестно откуда взялись. Это место и время полной сосредоточенности, когда можно забыть о том, сколько тебе лет, как ты выглядишь, хорошо ли ты сегодня с утра себя чув ствуешь, место, где ярко и сильно циркулирует какая то особая энергия.

Мы длинной вереницей пойдем за синей птицей В такой момент нам, конечно, важно, чтобы получилось, чтобы был резуль тат. Но важно не только это. И то, как естественно — словно сам собой — ложится по руке инструмент, будь то кисть или секатор; и то, как ничего вокруг не существует — не хочется в этот момент ни на свидание, ни в ма газин, никуда, а хочется быть именно здесь, даже нужно быть именно здесь, естественно быть именно здесь, — дает удивительное переживание целостности. Это я — и это не только я. Может быть, что то большее, чем я. Может быть, даже испытываемые чувства — только камни в этой короне, только цветные нити в этом гобелене.

“Люди слова” подробно описали процесс своего творчества — им и карты в руки, им сам Бог велел словами это хорошо описывать. Многие говорили, что у них бывает ощущение, будто их рукой что то двигает, что они ощу щают себя то ли музыкальным инструментом, то ли парусом. Некоторые из них были людьми достаточно скромными и не приписывали своей лично сти каких то уникальных свойств, не считали себя избранными, не говори ли вслух о божественном начале, которое присутствует в этот момент. А тем не менее особое состояние предполагает, что присутствует кто то и кто то вдохнул — назовем ли мы это музами, Богом или как то иначе. Нам всем, и нас безусловное большинство, знаком этот момент Посещения, и мы знаем, что его тоже нельзя поймать за хвост, посадить в клетку, зафиксиро вать и присвоить. Можно только создать условия в своей жизни для того, чтобы это случалось чаще. Но и в таком случае нам никто ничего не обе щал и не гарантировал. Важное отличие вот такого творческого женского начала от всех традиционных источников “простого женского счастья” в том, что это начало само находит себе приложение. Если это существует как способность, как возможность, то оно обретет форму, притянутся и об стоятельства, и люди, и материал — все будет.

Где то рядом всегда есть великие и неподвластные никаким житейским передрягам источники счастья: природа и искусство. Само по себе созер цание прекрасной картины или слушание замечательной музыки не заме няет ни человеческих отношений, ни житейского успеха. И тем не менее, если порыться в памяти, вспомнить по настоящему счастливые моменты своей жизни — те, в которые можно было сказать себе “да, сейчас я счастлива”, то рядом со взглядом в глаза возлюбленного, рядом с улыбкой ребенка, рядом с высшим баллом за сложнейший экзамен обязательно вспомнится переживание музыки, поэзии, живописи и уж точно — пере живание природы.

Этой “природой” может быть что нибудь совсем дикое, когда рано утром входишь в озеро, над которым тянется утренний туман, и плывешь медлен но, чувствуя, как туман оседает на волосах, и вот на берег выходит из леса косуля... И ты видишь одновременно воду и небо, ощущаешь тело и струе 308 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы ние воды, видишь, как блестит карий глаз, как бьется жилка на стройной шее и как качается задетая зверем ветка за секунду до шумного прыжка обратно в чащу. В этот момент мир един, точно так же, как в момент твор чества, и неважно, сколько тебе лет, замужем ты или нет, какие у тебя есть или будут болезни, удачи, потери. Это момент внутреннего единства, цель ности — его, как и любое другое счастье, нельзя сохранить, но вопроса о том, счастье ли это, не возникает.

А может быть, это какая то совершенно другая природа Искусственная, парковая: пенятся какие нибудь вьющиеся розы совсем в другой стране с более мягким климатом и более мирными нравами, отбрасывают кружев ную тень вековые деревья, играют на стриженом бархатном газоне безмя тежные собаки... И все это почему то ощущается как укол в сердце — по чти как тот укол, который мы испытываем, когда в сердце попадает стрела амура. И ощущение любви, и того, что мир прекрасен, раз могут быть та кие розы, бывает настолько пронзительным, что опять таки вопроса, сча стье ли это, не возникает — полное переживание вопросов не задает. Вот оно, сейчас, с этим ударом сердца.

И очень близко, рядом с радостью и полным переживанием прекрасного, рукотворного и нерукотворного, существует общение. Когда обо всем этом — полный восторг! — еще можно и поговорить. Одно из отличий вот такого общения от бытового — к сожалению, чаще всего от семейного — состоит в том, что оно не имеет практической цели. Дома и на работе мы чаще всего обсуждаем что то, решаем проблемы, а не общаемся. В широ ком смысле наше общение деловое, когда озабоченно — хорошо если еще и с удовольствием, с юмором — мы говорим вечером о том, что нужно сде лать завтра, или о том, как мы будем проводить отпуск. Это общение для какой то цели, для принятия решений. У него есть результат, есть и крите рии эффективности: за минимальное время — максимум информации и ре шений. Все по делу. “Делом” может быть хоть простуда ребенка, хоть се годняшний ужин, хоть прием на работу нового пресс секретаря.

Общение дружеское этой цели лишено. Мы разговариваем, говорим и слу шаем, пытаясь выразить себя и услышать, как другой человек, например старинная подруга или приятель, тоже выражает себя. Мы ценим то, как этот человек это делает, а наш собеседник ценит то, как это делаем мы.

Нам интересно. Могут присутствовать вторые и третьи “планы”, подтек сты. Могут существовать и общие дела: где то там, вне рамок конкретного разговора. Нас может связывать сердечная привязанность, то ли прошлая, то ли будущая, то ли настоящая, но при этом нам еще и просто интересно.

Нам нравится следить за ходом ассоциаций, за тем, как мысль делает свои повороты. Мы верим и не сомневаемся, что и то, как мы думаем и чувству ем, тоже интересно.

Мы длинной вереницей пойдем за синей птицей В дружеских отношениях важно бывает и другое: речь может идти о по мощи, о поддержке, о том, чтобы выслушать в горе или посоветовать. Тог да эти отношения проверяются на истинность, прочность. Возможность же “просто поговорить” не связана с такими — почти кровными — узами дружбы. Она воздушней, в ней больше необязательного. Даже с челове ком достаточно случайным находится общая нота, общий тон, и надолго сохраняется ощущение настоящего разговора, интереса. В тот момент, когда мы подхватываем мелодию и мысль или нашу мелодию и мысль подхватывает другой голос, мы вместе творим этот разговор. Результат этого творчества не предназначен для показа или тем более продажи, но процесс — прекрасен.

Такое общение совершенно не обязательно — и важно. Женской душе оно очень нужно, без него она чахнет. Жанр “разговора обо всем на свете” уходит корнями в юность, когда так сильна потребность в слушателе. Кому можно “сказать все” в пятнадцать Лучшей подруге, и только ей. Разгово ры — часами. То хихикают, то обе мрачнеют, то умолкают, уходят в себя — и понемногу учатся выражать и описывать словами чувства и отношения.

Задают вечные вопросы: что есть судьба Трусость ли самоубийство Луч ше любить или быть любимой И тут же — о том, что носят, кого с кем вместе “видели”, как правильно накрасить ресницы, с кем из мальчиков что было и чего не было. Вот когда возникают знаменитые женские разговоры обо всем на свете, которые раздражают мужчин и в пятнадцать, и в пятьде сят и названы ими “разговорами ни о чем”. У такого общения свой синтак сис, свои подтексты. Это — не обмен информацией, скорее уж мелодия.

Контакт важнее содержания, процесс важнее выводов. В разговоре с хоро шей подругой или приятелем нет “неважного” и “неинтересного”, и никто не назовет ваше вчерашнее плохое настроение “ерундой”. Это очень сча стливые моменты, и они вполне определенно отливают синим блеском — как то перышко...

Pages:     | 1 |   ...   | 50 | 51 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.