WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 52 |

Разлука ты, разлука... Вот еще две маленькие истории о расставаниях. Есть у меня коллега — очень мягкая и обаятельная женщина. Когда она собиралась замуж, — а было это довольно давно, — она знала, что ее любимый мужчина уже год как развелся с первой женой. И ее беспокоило, что он ушел, как говорится, хлопнув дверью — как будто перечеркнул вместе прожитые годы. И ни когда не упоминал о них. И она мягко настояла, чтобы перед их свадьбой он все таки пошел к бывшей жене, попрощался по человечески, вернул об ручальное кольцо и пожелал счастья. Что и было сделано — и все трое вздохнули с облегчением: изжившие себя отношения были завершены, пе рестали быть неловкой, запретной темой. Спустя много лет уже не важно, что там у него в первом браке не сложилось, а важно, что последняя встре ча освободила обоих. Как ни парадоксально, единственные неизменные от ношения — это отношения прерванные и на том остановившиеся, “уби тые”. Иногда они держат людей мертвой хваткой. Хорошо, если кто то по нимает, как важно проститься по человечески, “вернуть кольцо”.

Вторая история тоже о любви и потере, хотя совсем о других. Когда умер мой старый пес, сыну было лет пять. Полдня я маялась, не зная, “как ска зать ребенку”, — но зная, что сказать нужно, что эта первая в его жизни смерть в доме должна быть принята, что ему тоже нужно “проститься по человечески”. Его реакция оказалась поразительной: утерев первые слезы, он звонко, на всю темную осеннюю улицу — мы шли из детского сада — сказал: “А знаешь, мама, что я думаю Когда собачка умирает, ее душа в раю много много лет ждет хозяйку”. Как дитя умудрилось и пожелать мне долгой жизни, и пообещать встречу с любимым существом, да еще в раю И к тому же — в одной фразе! — создать образ мира, где есть место верно сти, печали и надежде Не знаю. Похоже, детям и в самом деле известно о расставаниях гораздо больше, чем нам нравится думать. Я благодарна судь бе за тот промозглый октябрьский вечер.

“Тем более что жизнь короткая такая”.

УТРО ВЕЧЕРА Сам придет этот миг или год:

смысл нечаянный, нега, вершинность...

Только старости недостает.

Остальное уже совершилось.

Белла Ахмадуллина Здесь придется сделать паузу, перевести дыхание и признать: я осторожно вступаю на нетвердую почву рассуждений о том, что пока не соотносится 288 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы ни с каким личным опытом. Старой я еще не была. И голоса участниц групп не помогут — как ни странно, многие из нас близко видели свою смерть, но лишь с огромным усилием могут почувствовать старость, прикоснуться к тайне позднего женского возраста. Мы узнаем ее в свой черед — конечно, если повезет и жизнь будет достаточно долгой. Между прочим, это может оказаться действительно долгой историей — лет на пятнадцать двадцать.

Конечно, первая реакция женщины “цветущего возраста” — даже думать об этом не хочется. Вторая — страшновато, но важно. Третья — оказывает ся, я и так думаю об этом довольно много, на удивление много. Может быть, проговорив — или проиграв — какие то из этих мыслей и чувств, удастся понять что то и о моей сегодняшней жизни. Что мы и делаем, ме няясь ролями с бабушками и прабабушками, задавая почтительные вопро сы Бабе яге, а иногда и прямо: вызывая образы “себя в старости”. Конечно, наша “первая примерка” робка и неточна, подробностей ощущений мы еще не знаем, — но в любой женской группе чей то поход “туда” вызывает бурю чувств. Разных, в том числе и очень позитивных.

Вспоминается одна старая работа — уж лет семь тому будет... Героиня, Алина, в тот период переживала сильное чувство вины — по глупому сго ряча изменила мужу, а он так ей доверял, а дети теперь выглядят живым упреком, а дома стало так тревожно... И чего мы только ни делали: выка пывали корни чувства вины где то в детстве, рассматривали практический аспект вопроса (признаваться или не признаваться, то есть), анализирова ли причины самой “роковой страсти”... Все без толку: заплаканная Алина все равно вязла и тонула в своей вине, как в болоте. И тут одна ее фра за — “Может быть, когда нибудь я посмотрю на это иначе” — подсказала простое действие. Совсем простое.

— Аля, ты жить собираешься долго — Вроде да. (Смотрит несколько обалдело, поскольку продолжи тельность ее жизни нашим предметом никак не являлась.) — Ну, выбери место для себя старенькой. Алина Станиславовна, Вам сколько лет Девяносто то есть (Смеется! Черт побери, за час с лишним первый раз смеется!) — Да нет, я еще молодая, восемьдесят шесть всего.

— Что Вы скажете вот этим молодым женщинам о жизни — у Вас такой опыт...

— Девочки, все проходит. Берегите себя, любите своих близких, пу тешествуйте, читайте. Не зацикливайтесь на болезнях — их от этого меньше не будет. И не бойтесь стареть — в моем возрасте можно найти в жизни массу удовольствий, которые и вы оцените со временем.

Разлука ты, разлука... — Алина Станиславовна, строго по секрету: а в молодые годы Вы были строгой и неприступной или легкомысленной — Ох, милая, честно говоря, гуляла.

— Ну и как — Ох, и хорошо...

Засмеялась опять — и вся группа просто зашлась от хохота — сняла с го ловы платочек, на ходу подобранный в качестве знака “возрастной роли”, вернулась в свой двадцатисемилетний возраст. Глаза почему то просохли, а дело пошло: из бесконечно далекой перспективы удалось принять то, что без этой прогулки в старость разглядеть в себе никак не получалось.

Да, так о чем это я А, о старости. О страшной, отталкивающей и все такое прочее:

“На самом деле страх перед скелетом совсем не страх смерти.

Человек, к стыду своему и славе, не так страшится смерти, как унижения. А скелет напоминает ему, что внутри он бесстыдно смешон и довольно уродлив. Не знаю, что тут плохого. [...] Не скончаемому лету успеха надо напомнить, что звезды смотрят на нас свысока”.* Конечно, можно стать подтянутой и модной старухой или плюнуть на все и вообще перестать смотреть в зеркало — но похоже, что дело не в этом.

Только взгляд со стороны, без внутреннего обмена ролями придает такое значение неизбежному “обрушению фасада”. Если в свое время удалось по общаться с Бабой ягой, это как раз не так и важно. Безусловно, оконча тельная и бесповоротная — это вам не кризис среднего возраста! — утрата физической привлекательности существенна. Радоваться тут вроде бы не чему: это в сорок “старость не радость” звучит кокетливо, а в семьдесят — уже просто констатацией факта. Но, несмотря на “гречку” на руках и седые волоски на подбородке, старые женщины не перестают быть женщинами.

Не такая банальная мысль, как может показаться. Я не о привычке прихо рашиваться или пожизненной склонности к французским духам, не о чув ствительности к мужскому вниманию — не об остатках грима женской роли. Эта игра с настоящими ставками сыграна много раньше: теперь она уже не определяет поступков, решений и судьбы, поэтому может честно занять место именно игры. Более того: именно тогда, когда невозможно больше функционировать как женщина, никто и ничто не отнимет воз можность ею быть. Не наблюдателю судить. Для него ты уже не женщи на — возможно, это и есть наш шанс хотя бы теперь узнать, что это такое *Честертон Г.К. В защиту скелетов. Эссе, статьи и “Чарльз Диккенс”. Собр. соч. в 5 томах.

Т. 5. — М.: B.C.I., 1995.

290 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы Тут всех на старость повело строчить донос:

не той красы у ней власы, коленки, нос, а также зубы, — и пора ей в гроб со сцены.

Да что вы знаете о прелестях ее, о тайных силах, презирающих нытье и вашу книгу жалоб.. Драгоценны ее мгновенья, а тем более — года!...

Юнна Мориц И, кажется, нас снова ожидают интереснейшие открытия. Только для этого придется пустить в оборот все капиталы, нажитые за предыдущую жизнь — иначе не отбиться от страхов и стереотипов. Позвольте поде литься некоторыми наблюдениями, сделанными в группах и “в поле”. Пер вое и главное, чего боятся женщины, — это физическая беспомощность и зависимость от других людей. “Быть в тягость” для пожилых — такое же пугало, как страх отвержения у детей и подростков. Естественно, защиты и способы перехитрить это пугало будут примерно такими же, какие исправ но работали всю жизнь. Властная старуха, у которой ходят по струнке даже те, кто в принципе не обязан это делать, — прямая наследница девоч ки, которая когда то решила, что только тотальный контроль гарантирует хоть какую то безопасность. Семидесятилетняя мастерица эмоционального шантажа — “Ты разговариваешь со мной так, что у меня поднялось давле ние” — тоже натягивает тонкие нити долга и вины не впервые. И под черкнуто независимая героическая бабушка, никогда и ни на что не жалу ющаяся, в старости разыгрывает все ту же пьесу своей жизни под названи ем “Обойдусь”. После смерти выяснится, что родные у нее были и давным давно предлагали помощь, только не на ее условиях, — а она не в состоя нии была платить столь высокую “цену”.

Условия нашей жизни на памяти последних поколений были таковы, что дети долго зависели от родителей — жили вместе, получали подзатыльни ки и подачки, мечтали о разъезде и все равно никуда не девались. Родите ли же, преимущественно женщины, довольно рано начинали зависеть от детей, преимущественно от дочерей. Норма, молва, стереотип бытового со знания — как хотите назовите — требует во второй половине жизни ухода за престарелой матерью: свои дети подросли — готовься, милая. Деться, как правило, было некуда. Нанять — некого. Решались эти проблемы по разному: с любовью и без, жертвенно и убийственно, за счет собственных распадающихся браков и за государственный счет: “Сдала мать в богадель ню, чего от нее еще ждать”. Тяжело решались, надрывно. Так что страх пе ред своей возможной будущей беспомощностью имеет опору в невеселом опыте множества других женщин. Интересно, что первые уколы острого, леденящего душу ужаса перед физической несостоятельностью многие женщины впервые ощущают во время беременности — “на сносях”, когда Разлука ты, разлука... уже тяжело ходить и нагибаться. Вроде бы ничего общего, так чего пугает ся эта молодая здоровая баба А все ее же, зависимости в других “предла гаемых обстоятельствах”: “Я впервые подумала о старости как о своем бу дущем. Лестницы, тяжелые двери, падающие чашки — а сама поднять не можешь, убрать не можешь. Или будешь это делать целый час. Мне сейчас помогают, у меня есть муж и мама. Моей неуклюжести умиляются: уточка, говорят, шарик. А тогда”.

“Чармиан пробралась в библиотеку и понемногу разожгла угас ший камин. Наклоняться ей было трудно, и она посидела в крес ле. Пора бы уже и чай пить, самое время. [...] Чармиан вдруг по чувствовала восторг и трепетание. Неужели она сама приготовит чай Да, попробует. Чайник был тяжеловат. Наполовину напол ненный, он стал еще тяжелее. И затрясся у нее в руке, болезнен но оттягивая тощую, крупно испятнанную старческую кисть.

Все таки она подняла его и поставила на конфорку. [...] Она ощущала в себе силу и бесстрашие”*.

Это бесконечно долго, но самостоятельно готовит себе настоящий англий ский крепкий чай все та же старая дама из романа Мюриэл Спарк. Я со кратила описание раз в семь, хотя оно прекрасно своей детальностью:

каждое простое действие совершается, как восхождение на Фудзияму; все то, что раньше делалось “на автомате” и не стоило ничего, становится бесценным. Старой леди важно побыть одной и самой сделать себе чай.

Она побеждает не только свои трясущиеся руки и коварный чайник — и главным образом не их.

Сила и бесстрашие — вот что понадобится нам всем, даже если предста вить себе идиллическую картину умытой, подтянутой старости в окруже нии любящей семьи. Так получится не у каждой. И дело не в “неблагодар ных детях” — даже самые нежные и заботливые из них сегодня предпочи тают жить отдельно. Они заняты. Они должны быть очень, очень заняты:

на глазах изменилась формула житейского успеха, им придется “вертеть ся”. Может быть, они помогут с бытовыми вопросами, с лекарствами и вра чами, но выслушивать наши рассуждения об устройстве мира и воспомина ния молодости вряд ли будут. Нам по прежнему будет очень нужно обще ние, друзья. Позаботиться о том, чтобы они были, придется заранее. Спут ники жизни — дай им Бог здоровья и долгой жизни — не всегда смогут и захотят поддерживать потребность в “разговорах запросто”: это мы уже проходили в другие периоды, вряд ли что то изменится и в старости.

Старинные подруги поздних лет жизни — это особое, ни с чем не сравни мое сообщество. В чем то смешные (“Как ты можешь с ней общаться, она *Спарк М. Избранное. — М.: Радуга, 1984.

292 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы же в полном маразме!”), а в чем то — вызывающие преклонение. Бесстра шие выйти из дома в гололед, только чтобы поздравить “эту старую переч ницу” с днем рождения и подарить какой нибудь пустяк, — поразительно.

Стойкость в борьбе с подступающей дряхлостью, шуточки и издевки по по воду собственных болячек — величественны. И похоже, что именно жен ская дружба — да да, та самая, о которой сказано столько нелестного, — останется с нами до самого конца. Если сложится, если заслужим.

По крайней мере, когда я смотрю на семидесятипятилетних подруг моей мамы, хочется на это надеяться. Их жизнь — жизнь интеллигентных ста рых дам со скромными доходами — трудна, их домашние обстоятельства могут быть довольно печальны и даже трагичны. А вот поди ж ты, с ними бывает веселее, чем в более молодых компаниях. (Мне кажется, что вооб ще интересно и полезно выбирать симпатичных, привлекательных для тебя людей из следующей возрастной категории: они уже пережили то, что ты только собираешься пережить, и ничего. Какой мне хочется быть в со рок, пятьдесят или еще позже Будет, разумеется, по другому — важен на строй).

Громко и страстно — многие глуховаты, что поделаешь — они обсуждают какие нибудь премьеры или вчерашние новости; их, впрочем, легко со влечь с публицистического пути, спросив что нибудь о профессиональном прошлом или вот об этой прелестной брошечке. Рассказы об общих знако мых и коллегах бывают очень занятными и смешными, уважение к тем, кто делает свою работу первоклассно, — неподдельным, а пироги с луком и яйцом — настоящими пирогами с луком и яйцом. Они собирают свои “по сиделки” вдохновенно и ревниво: кто что печет, кто чем удивит. Печень и поджелудочная, между тем, капризничают — да и ладно, не так важно съесть, как “потрепаться”. Как они рассказывают неприличные анекдоты! Как толково и подробно передают кулинарные рецепты! Для меня совер шенно очевидно, что секрет их достойной старости — в интересах, выхо дящих за пределы семьи, отношений и даже бывшей карьеры. В способно сти интересоваться чем то, что не имеет к тебе прямого отношения. Их по слушать, так Лондон состоит из одних музеев, а вчерашняя премьера ре жиссера Эн безобразнее всякого теракта.

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.