WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 52 |

—...Пора двигаться дальше. Я хочу на прощание взять у каждой своей надежды что то, что оставлю себе, и отпустить их. Идите сюда, мои хорошие. Это лучше сделать молча. (Все семеро соеди няют руки; кто то, возможно, описал бы происходящее как “пе редачу энергии”, кто то — как “физический контакт, дающий ощущение поддержки”.) Всем спасибо, все свободны. (Мягко, но решительно освобождает руки, встряхивается. Бросает Зер кальцу: “До встречи!” и поворачивается к месту действия спи ной.) А вот теперь я и правда готова и мне правда пора. (Веду щей) Похоже, часы завелись.

И мы сели в круг и стали говорить о чувствах и о том, как они связаны с личным опытом. И конечно, даже очень наивному и недальновидному че ловеку не показалось бы, что это была работа только про “переходный воз раст середины жизни”. Хотя, конечно, и про него тоже...

Я многое тащила на горбу:

Мешки с картошкой, бревна и вязанки, Детей, калек, чугунную трубу — И я лишилась царственной осанки.

Но так судьба проехалась по мне, Так пронеслись руины Карфагена, Что распрямился дух, и я вполне Стройна и даже слишком несогбенна.

Осень — она не спросит... Нет, я в виду имею не поклон — Поклоны я отвешиваю в тоннах! Но есть какой то несогбенный стон И радость, не согбенная в поклонах, — Я говорю о том, что обрелось Помимо воли и ценою плоти, Прошло свою действительность насквозь И отразилось в зеркале напротив.

Юнна Мориц НАД ПРОПИСЬЮ ПО ЛЖИ Боже милостивый, как они лгут!.. Вскользь, невзна чай, бесцельно, страстно, внезапно, исподволь, непо следовательно, отчаянно, совершенно беспричинно...

Те, кому это дано, лгут от первых слов своих до после дних. И сколько обаяния, таланта, невинности и дер зости, творческого вдохновения и блеска! Расчету, ко рысти, запланированной интриге здесь места нет...

Женская ложь — такое же явление природы, как бере за, молоко или шмель.

Людмила Улицкая. Сквозная линия Лживость — это свойство, прочно и дружно приписываемое женщине. Мол, только на ложе любви и на смертном одре от нас услышишь правду. У меня возникают большие сомнения по поводу того, так ли уж нужно кому ни будь слышать эту правду. Сомнения эти небезосновательны. Есть женщины прямые, правдивые. Существуют такие люди женского пола, которым врать действительно тяжело, неинтересно, не нужно — короче, “не дано”.

Сплошь и рядом они вызывают недовольство, как будто с ними что то не так. Нет в ней этакой непредсказуемости, слишком она правильная, поло жительная. Пресная.

Слово “правильная” и слово “правда” одного корня. Что же худого в том, что она правильная, положительная Похоже, все таки правдивость — не желание здесь умолчать, там приписать, тут польстить — не так уж ценит ся в этом мире. Особенно когда эти свойства принадлежат женщине.

Моя оксфордская коллега Верена Бус рассказывала такую историю. Она, выросшая в швейцарской деревне, какими то судьбами познакомилась со своим будущим мужем, который в Оксфорде защитил ученую степень. Он с молодой женой был зван на научный прием. Ужасно волновался, поскольку возможность быть принятым в этом обществе, сидеть за этим высоким сто Над прописью во лжи лом он воспринимал как серьезное достижение. Когда рассаживали гостей, она оказалась далеко от мужа, но видела все время его взволнованное бледное лицо. По правую и левую руку от нее восседали совершенно не знакомые ученые мужи, а правила хорошего тона на такого рода приемах требуют разговора исключительно о науке. Главный вопрос, на который отвечают при положенном светском общении — пять минут с соседом справа, пять минут с соседом слева — звучит примерно так: “Чем вы зани маетесь (в смысле: каков предмет вашего исследования)” Сидит Вренни в окружении посторонних ученых мужей, чей предмет исследований ей со вершенно неизвестен, смотрит на своего бледного мужа. С соседом слева разговор как то сложился, потому что она первая задала положенный воп рос, а он подробно ответил. С соседом справа немножко опоздала и услы шала уже вопрос от него.

Никакого предмета исследований на тот момент у Вренни не было, ей во обще было неуютно. И не совсем понятно, что тут такого возвышенного в этих никому не интересных обязательных речах “пять минут направо, пять минут налево”. И подозреваю, что невероятно трепетное отношение мужа к этому событию ее чем то раздражало и задевало. Она ждала ребенка, не очень хорошо себя чувствовала, и когда сосед справа спросил, глядя слегка насквозь, что же в настоящий момент является предметом ее исследования, она сказала, что в настоящий момент предметом ее исследования является ее беременность, четвертый месяц. Ученый сказал: “Вот как” — гениаль ная академическая реакция на любое сообщение, полностью снимающая все неловкости. Услышав, в свою очередь, вопрос о предмете исследований, он обрел почву под ногами и пустился в пространные описания.

Когда Вренни и Филипп оказались дома, она рассказала об этой маленькой и, как ей казалось, забавной ситуации. Муж пришел в ужас и раздраженно сказал: “В конце концов, могла бы что нибудь соврать!”.

Мне кажется, что это занятная история. История о том, как от женщины успешной, выполняющей все правила, подтверждающей все ожидания, тре буется невинное, разнообразное, но тем не менее вранье. Причем постоян но, а не только на приемах. Все мы встречали иногда в каких нибудь книжках по “интимным вопросам”, что Настоящая Женщина, — мне хоте лось бы когда нибудь разобраться с этой мистифицированной особой, вы яснить, что же имеется в виду, когда ее упоминают, — должна быть леди в гостиной, кухаркой на кухне и проституткой в постели. (Вообще то не проституткой, а блядью, поскольку речь не идет о зарабатывании денег, но компьютер возражает.) Вот таков золотой стандарт — что хотите, то и де лайте. То есть, извините, как раз не что хотите, а что надо. Тьфу, совсем завралась! Тем не менее, многие из нас стараются следовать этому стандар ту — в той или иной степени.

266 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы Есть злой анекдот про женщину, которая перепутала три свои роли и вы ступила в каждой из них, но не совсем уместно. И в этой истории есть что то настораживающее. Подумайте сами: если не говорить о бесконечном разнообразии других ролей, которые требуются от взрослой женщины, то даже эти три — леди, кухарка и проститутка — предполагают временный отказ от всех остальных своих способностей, возможностей, желаний. Пре вращение в функцию. По всей вероятности, дело должно обстоять так.

...Хорошо воспитанная и одетая, искусно ведущая беседу дама, условно го воря, в гостиной (то есть в социальной реальности) должна полностью от делиться — отделаться — от того, что за час до начала этого приема она была кухаркой. Вспотевшей, пропахшей жареным луком. Причитала над пирогом, металась по кухне, плевала на обожженный палец. И даже если она готовила этот обед не сама — а в нашем случае она его все таки гото вит чаще сама, — мысли ее занимало, хорошо ли загустеет соус, хватит ли всего на всех, нет ли пятен на стаканах и так далее. В тот момент, когда ее приготовления закончены — а очень редко бывает, чтобы они были закон чены строго вовремя, — следует привести себя в порядок и принарядить к исполнению роли леди.

Она должна преобразиться. Для этого преображения используются свои приемы: мы не просто принимаем душ и укладываем волосы, вымывая из них кухонные запахи, не просто лежим десять минут с огуречной маской и не просто “набрасываем основные черты лица”. В этот момент, глядя в зеркало, мы говорим себе не словами, а чем то другим: “Я уже не то, я уже это”. Грянулась оземь и явилась... Что, наши гости не знают: то, что на столе, приготовлено этими руками Они что, верят, что помогали гномики Тем не менее, символический отказ от себя кухонной чем то важен: с ка кой гордостью говорится, что такая то наготовила на целый полк гостей, а выглядела так, как будто вообще на кухню не заходила. Какую победу тор жествуем Ну, а уж превращение леди в проститутку или кухарки — в нее же... Со временная популярная литература требует от нас — именно требует — сексуальной раскованности, изобретательности. И вот она, только что на правлявшая умелой рукой возвышенную беседу, или она, только что при готовившая полный обед на завтра для семьи, должна опять таки грянуться оземь. И — восстать в виде соблазнительницы в черном кружевном белье с завлекательными эротическими прибамбасами... Может быть, чуть тронув розовой губной помадой соски и мочки ушей, благоухая пряными чув ственными запахами. Должна быть забыта усталость и суетливость кухни, должна быть забыта светскость, подтянутость и некоторая властность на стоящей леди. Она вакханка, она всегда соблазнительна и притягательна, Над прописью во лжи всегда готова... Пароль: “Девушка, что вы делаете сегодня вечером” От зыв: “Все”. Так надо, так ожидают.

Меня больше всего интересует, что происходит в тот момент, когда герои ня нашей сказки, грянувшись оземь, — ну, не совсем в буквальном смысле, но тем не менее крепко приложившись, — меняет роль. Оборачивается кем то еще. Вся жизнь так или иначе состоит из ролей. Мы разные, когда пребываем в материнской роли, в роли любовницы, в роли женщины, про фессионально делающей ту или иную работу, когда мы дочери, когда мы сестры, когда мы подруги. Но “разность” бывает... разная. Например, есте ственная: ты действительно забываешь обо всем, что беспокоило час назад, когда вступаешь в зону какого то другого интереса, когда что то другое становится важно и нужно. Ролевое же переключение в пределах соб ственного дома и с одним и тем же (почти) партнером — это что то не множко вынужденное, не так ли Но этого ждут, разочаровать нельзя. Обо ротень, Ваш выход. Занавес! В истории про три женские роли есть интереснейший намек на то, что в неблагожелательном разговоре называется лживостью: “Женщины не лю бят лжи, они только пользуются ею”. А именно: в глазах партнера женщи на крайне редко предстает целостным существом, в котором есть и то, и это, и еще четвертое, пятое, семнадцатое — и есть одновременно. А пред стает она функцией, приписанной привязанной к удовлетворению какой то его потребности. Хорошо еще, если не только его, но и своей, но это в общем то не обязательно.

Одна чудесная и глубоко мной уважаемая женщина рассказывала о своем первом браке — с человеком намного старше себя. Он выставлял ей оцен ки — спасибо, хоть устно — за достижения в различных сферах жизни.

Детская — пять, спальня — пять, кухня — четыре... Не помню, что там было еще, но ведомость выходила объемистая. Вот такое получение оце нок — за исполнение ролей, за функции — настолько глубоко вошло в плоть и кровь, в поведение и мысли, что большинство женщин уже и не представляют, как бы могло быть иначе. И находятся постоянно между уп реком в лживости — в том, что у нее десять разных лиц, в том, что она слишком разная, а стало быть, неискренняя — и упреком в пресности, пря моте: тогда скучно. Как выведение на чистую воду, ловля на неискренно сти, так и травля за пресность и правильность представляют собой инте ресные виды спорта.

Давайте вернемся в гостиную. Смешанная компания, люди все молодые и успешные — мужья и жены, бойфренды и их подружки. Все они достаточ но широких взглядов, не стесняются обсуждать физиологические подроб ности сексуального порядка, рассказывают любые анекдоты, не гнушают 268 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы ся ненормативной лексикой — умеренно, мило, к месту. Хозяйка, перестав быть кухаркой и еще не став проституткой, выполняет роль настоящей леди, слегка направляет разговор, смотрит, чтобы никто не заскучал, от вечает к месту, вовремя, остроумно и так далее. Разговор идет, скажем, о машинах или о курсах валют. Хозяйка не водит машину, машину водит муж. Подробности — состояние тормозных колодок, что купил Влад и за сколько, как там с аэродинамикой и что нужно поставить сверх базовой комплектации — ей не очень интересны. Она поддерживает разговор, видя, что один из гостей тоже хочет рассказать про свою тачку. Вспомнив, что Антон как раз недавно свою красавицу немножко стукнул и должен был ремонтироваться, она задает участливо вопрос об этом ремонте. Он рассказывает столько, сколько сочтет уместным. Все нормально, совсем совсем нормально.

Сорок минут все присутствующие за столом женщины говорят и слушают, выполняя первую обязанность настоящей леди: говорить о том, что инте ресно собеседнику. Если бы вся компания была за рулем, и мальчики, и де вочки — это другая ситуация. Тексты могли бы произноситься те же са мые. Всякий автомобилист, равно как и всякий садовод, собачник и люби тель водного спорта, имеет что рассказать. Но это если бы у всех присут ствующих был равный или почти равный опыт и равный или почти рав ный интерес в этом деле.

А в нашей истории получается что то совсем другое. Получается, что че тыре женщины, включая хозяйку, демонстрируют, изображают, наигрыва ют интерес для того, чтобы их мужчины могли поговорить о том, что ин тересно им. Теперь представьте себе совершенно неприличную ситуацию, когда в той же компании кто то из женщин заговорил, например, о месяч ных. Взрослые, раскованные люди, не стесняющиеся естественных прояв лений человеческой физиологии, были бы шокированы — все без исклю чения. Давайте немножко разовьем эту фантазию (разумеется, ни вы, ни я не собираемся в ближайших гостях ее проверять экспериментально). “У тебя сколько дней — три, четыре” — “У меня пять, но все довольно легко проходит”. “А ты что то принимаешь” — “Да нет, как то я не доверяю этим препаратам”. Чем, собственно, это отличается от разговора про авто сервис Но можем ли мы себе представить, что присутствующие бойфрен ды и мужья изобразят — пусть неискренне, пусть деланно — интерес к этой теме, как было в нашей первой реалистической картинке Скорее всего, тему немедленно сменят, а женщину, выступившую со столь непри личным заявлением, осудят и “мальчики”, и “девочки”. Почему Не занят но ли Разумеется, мы остаемся оборотнями. Мы будем поддерживать разговор. О машинах, о карьерах и даже о дайвинге и рафтинге, если нужно будет. Ра Над прописью во лжи зумеется, мы не будем затевать за общим столом разговора о том, как ре жутся зубки у ребенка, или о том, как функционирует наш организм; не будем говорить не только о тряпках, но и о своих делах. И еще о многом многом другом. Мы существуем в системе определенных ожиданий. Если хотим быть в этой жизни успешными, принятыми в домах, благосклонно оцененными, а не обруганными нашими спутниками жизни, мы будем иг рать по правилам. И помнить, что это не наши правила, — это правила, ко торым мы всего лишь подчиняемся. Но подчиняемся так давно, что они уже стали частью внутренней цензуры.

Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.