WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 52 |

Я не буду преувеличивать значение одной работы, какой бы мощной и очищающей она ни была. Она нужна, чтобы что то сдвинулось и начало меняться, но обычно к таким темам бывает необходимо возвращаться не раз, прорабатывать травмы “слоями”, по крупице собирать те ресурсы силы и поддержки, которые есть в материнских фигурах рода.

Вторая история напоминает нам еще об одном важнейшем обстоятельстве.

Наш скорый суд и выводы из того, что нам известно, часто неполны и не могут учесть всего, что двигало этими людьми. Кроме того, почти всегда семейное предание — история про то, как бабушка бежала босиком по льду, или как пришли деда арестовывать под Рождество, или как спасали смертельно болевшего ребеночка, — они ведь рассказаны кем то. Рассказ чик пристрастен, чаще всего это член семьи, для которого такие истории тоже много значат. И как всякая легенда, как всякое сказание, оно теряет одни подробности, обрастает другими. И само понимание, оценки, интер претации далеко не беспристрастны. В семейном мифе краски густы и ярки: вот герой, вот злодей, вот красавица, тиран, легкомысленная женщи Бабушкин сундук на, человек долга, сумасшедшая старуха, ребенок вундеркинд... Таково свойство жанра: народная песня, а не психологическая проза.

А возможно, разум отказывается вместить весь ужас положения женщин, которых отделяет от нас два три поколения. Мы знаем, что они много стра дали, и, честно говоря, нам все это немного надоело: мы устали с детства слушать про то, как трудна была жизнь. Но когда мы сами достигаем зрело сти и начинаем понимать, что такое “трудна”, то вспоминаются такие пронзающие насквозь наблюдения и детали из этих самых нудных семей ных рассказов, которые в детстве, в юности, когда мы “и жить торопимся, и чувствовать спешим”, так не хотелось слушать. Тем более, что подобные истории еще и рассказываются не по одному разу — уверяю вас, не по рано наступившей рассеянности: рассказывая боль и превращая ее в сказ, в предание, наши “сказительницы” пытались с нею справиться; а справля ясь, зачастую передавали ее нам, но уже как слово — не как физическое, телесное и бессловесное.

Вот история Людмилы и ее семейного наследия по женской линии. Может быть, она нам поможет еще что то понять.

— У меня в роду, — говорит Людмила, — есть просто страшная женщина.

Это моя бабушка. Она, конечно, тоже много пережила, что то смутно по мню по рассказам папы, как в семнадцать лет бежала в ночной рубашке бо сая зимой по льду, куда то спасалась, а то бы ее изнасиловали и убили. Это было в двадцатые годы, в гражданскую войну. Вот она спряталась у каких то стариков, зажила как крестьянка, вышла замуж, родила моего отца, а по том ушла к другому мужчине. Говорили, что он был очень жестокий чело век: чтобы жениться на бабушке, он повесил свою жену в конюшне на вожжах. Все знали, что это не самоубийство. У них с бабушкой были дети, трое, и они этих детей убили. Что же мы за люди, прямо звери, ведь и во мне эта кровь есть! А у меня сын, и каждый раз, как я на него прикрикну или, того хуже, замахнусь — так, шлепнуть, не больше, — меня потом аж колотит. Это ж не воспитание, это кровь, ей же богу: меня никогда не лу пили, папа вообще против. Папа мой уцелел потому, что его тогда родной отец к себе на лето взял, далеко, в другой район. Никогда не пойму и не прощу эту страшную бабу! Но что то ж с этим ужасом делать надо, я б его из себя так и вытянула, хоть для сына...

Вот видите, наш персонаж просто буквально назван. Ну что же, тяжело не сти ощущение вины, стыда, ужаса и той самой крови, которая “и во мне тоже есть”. Я твердо верю, что всегда все не так просто. Так и в этой исто рии при ближайшем рассмотрении оказалась не криминальная “бытовуха”, а гораздо более страшная, но другая тема, совсем другой поворот.

Всегда, когда мы работаем с историей семейного женского наследства, с этим “сундуком с приданым”, я спрашиваю, в каком это было году и где. О 212 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы чем бы ни шла речь. Все, что случилось или не случилось с нашими мама ми, бабушками, прабабушками; все, что мы получили от них в качестве благословения, предупреждения, наших собственных страхов, наших “надо”, наших “нельзя”, происходило не на ровном месте, не в пустоте, а в очень конкретных обстоятельствах. Часто для того, чтобы хотя бы пред ставить себе, как эти женщины чувствовали, почему они поступали так, а не иначе, эти обстоятельства (хотя бы на уровне того знания, которое есть у всех нас) важно вспоминать. Где вы живете, бабушка Степанида Что видно из окна, куда ведет этот проселок Что за полуторка проехала, под няв тучу пыли Лето какого года не переживут ваши дети Стали мы работать с этой леденящей душу историей. Вспомнили и детство папы, и маму, и мамино семейное наследство. И осторожно приближались к главной боли, драме Людмилиного рода. Вот одна подробность вдруг выскочила совершенно случайно, за ней другая... Людмила даже и не ду мала, что она это знает, для нее чувства ненависти к “этой женщине” и страха перед ней всю цепочку, россыпь деталей как то заслонило. Оно и понятно: переживая сильные чувства, мы при этом не очень способны со поставлять факты. Картина, открывшаяся нам, оказалась не менее ужасной, чем в начале, но все таки совсем другой.

Из сопоставления времени, места, каких то других обстоятельств, припо минаний, рассказов родственников у нас получилось вот что. Украина, “го лодомор”. Папу его родной отец увез в другой район, скорее всего, от го лодной смерти: скажи мне, Украйна, не в этой ли ржи... Не в этой: ржи больше нет, Сорочинская ярмарка приказала долго жить. Папа, после того, как родители расстались, остался с матерью, но его родной отец больше не женился, то был его единственный ребенок, и он его спас. А дети помлад ше — те, которые от второго, “жестокого” мужа, такого заступника не име ли. Родители облегчили их страдания по своему разумению. Были в страшные времена массовых бедствий старушки травницы, умевшие ва рить из ядовитых трав такое снадобье, которое избавляло от мук: человек умирал во сне, легко и безболезненно. А покупали отраву на последние гроши чаще всего отчаявшиеся матери, сами ослабевшие и опухшие. В официальной медицине во всем мире до сих пор идет острая дискуссия о том, этична ли эвтаназия, облегчение страданий обреченных больных. А в такие трагические, катастрофические времена, когда мать с утра до ночи слышит крик голодных детей, этот вопрос решался по народному. Инте ресно, что за ту старушку и за совершенный ею грех матери, позвавшие бабушку, еще потом и Бога молили. Может быть, это не относится к Люд милиной бабушке, но что такие вещи случались, вспомнили по рассказам своих родных, живших в те же времена и в тех же местах, другие участни цы группы. И вот так обезумевшие от безысходности и голода матери из Бабушкин сундук бавляли деток от мучений, да еще и успевали похоронить, ведь кругом были случаи каннибализма, уже человечину ели, а так все же детки были преданы земле по людски.

Кто же здесь главный злодей Обезумевшая женщина со своим, пусть и же стоким, мужем Или общая наша Мать, которой пожирать, отдавать на смерть и муки своих детей к тому времени уже не привыкать было Она уже отведала человечины, но еще миллионы будут стерты в лагерную пыль и убиты в боях, потому что “такова историческая необходимость”.

Впереди еще циничная поговорка “кому война, а кому мать родна”. Эта мо нументальная, жесткая фигура Матери, “клепана мать” — она железная, металлическая, пустотелая, как Железная Дева средневековых пыток. Не она ли своими железными руками отдавала — сознательно, как мы теперь уже знаем, — миллионы реальных живых матерей и их ни в чем не повин ных детей на такие невыносимые страдания, в которых уже нашего суда над ними быть не может Пренебрежение к человеческой жизни вошло в плоть и кровь. Оно везде — в воде, в воздухе. Лес рубят — щепки летят. Разве удивительно, что жен щины старшего поколения делали по двадцать абортов, и без каких то осо бенных, осознанных угрызений совести, лишь бы все шито крыто и на ра боте кровью не истечь Разве удивительно, что на дорогах безумная езда, а мужики пьют такую дрянь, что и без того нездоровые мозги окончательно тухнут Бабушка Елена Романовна рассказывала мне про войну — она была вра чом, стало быть, военнообязанной — много и страшно; кое что из этого мы все читали, смотрели и не смотрели: “Переключи на другую программу, тут опять про войну”. Но вот чего ни прочесть, ни увидеть нельзя, так это особую интонацию покорности и даже какого то удивления, если жизнь не отбирают: “Как в окружение то мы попали, документы зарыли, был приказ.

Песок там, под Калинином, легко копать то было. Ну, вот уж совсем немцы рядом, сейчас плен. Я голову то пригнула, думаю, политрук пристрелит, как положено, был приказ. А он, зараза, че то не стрелит и не стрелит. Так и попали к немцам. А наутро они ушли, фрицы то, холеры, и че нас не по дожгли — не знаю. Тут опять фронт, а мы ж без документов и с оккупиро ванной территории — нас в штаб, допрашивать. Ну, конечно, расстреляли бы тут же, у забора — еще в лагерь нас волочь, кому это надо. А тут об стрел, меня и ранило, избу эту допросную всю разворотило, так вот я и по лучилась без вести пропавшая”. Неизвестно чей — не исключено, что от своих, — снаряд искалечил ногу, но спас жизнь. Надо было видеть, как она показывала, как “пригнула голову” — облегчить политруку исполнение его неприятной обязанности “одиночным выстрелом в затылок”. А он, за раза, не исполнил... вечная ему память.

214 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы Другая бабушка рассказывала историю про домработницу Соню, которая после того, как ее оставил возлюбленный милиционер (это конец двадца тых годов, персонажи соответствующие), начала было пол мыть, а потом куда то позвонила, сходила, через несколько часов вернулась бледная, об реванная и продолжала мыть пол. “Сонечка, что с вами, куда вы бега ли” — “Да аборт сделала, будь он неладен”, — ответила Соня, не подни мая глаз, и продолжала внаклонку мыть пол. Да... Рассказывалось это, меж ду прочим, почти одобрительно: вот какие выносливые и несентименталь ные наши простые женщины, все снести могут. О каком уважении к жизни может быть речь “Выбор Зины был такой: две девочки, Валя и Тамара, а младенчи ка сына она, как говорили в городке, “выходила”. То есть выха живала, выхаживала и выходила на тот свет очень простым спо собом — ночью выносила на мороз. Соседки знали, девочки, Валя и Тома, подглядывали и тоже знали, что мать выхаживает малень кого Витьку”.

Это из “Реквиемов” Петрушевской, и вот чем заканчивается для дочери Та мары та ужасная и, конечно же, совершенно реальная история:

“Потом приходит старуха мать Зина, которую Тамара не приняла к себе и наговорила ей насчет убийцы, что все это помнят, а что там помнить, теперь нынешней старухе Тамаре ясно: это про изошло потому, что детей было трое, начинался голод, надо было становиться на работу, а куда грудного трехмесячного, с ним не поработаешь, а без работы всем погибать. Выбора не было, гово рит сама себе Тамара. Понимаете — как бы говорит она своим детям. Вот она и выбрала девочек. И мне погибать с голоду, если я вам все отдам. Голод, голод, нет выбора и не было”*.

Людмила в конце своей работы сказала “страшной женщине” вот что:

“Простить я тебя пока не могу, а твоих деток я помню, вечный им покой.

Не мне тебя судить, Бог тебе судья. Душа не вмещает, да как же вы это все выдерживали Хорошо еще, что папу отдала деду в то лето, а то бы ни меня, ни моего сыночка на свете не было”.

— Люда, она отвечает Если да, поменяйся ролями.

— Ты не слышала, как они кричат, кушать просят, и чтоб тебе такого никогда не слышать. Грех на мне, а ты живи. То не кровь у нас дурная, то доля наша проклятая. Спасибо, что помянула деток. Я тебя то не больно любила, да уж что теперь...

— Прощай, бабушка. Не хотела я с тобой разговаривать, а зря.

*Петрушевская Л. Выбор Зины // Реквиемы. М.: Вагриус, 2001.

Бабушкин сундук Вот на такой — не очень уж благостной, но и не безнадежной — ноте за кончился разговор с бабкой Степанидой. Ни имен, ни возраста тех детей мы так и не узнали: в семье об этом не говорили, а спрашивать у отца Люда, конечно же, не могла. Он и так всю жизнь прожил с ужасом в душе и залечивал свои раны по своему — женился, к примеру, на женщине, в се мейном “сценарии” которой золотыми буквами записано: “Дети — это все, живем ради них”. И может, сам не понимал, почему в его семье такой культ “полноценного детского питания”...

Раз уж к слову пришлось рассказать что то о бабушках, то вспомню и одну историю про свою прабабушку, женщину интересную, самостоятельную, решительную. Моя прабабушка Клавдия Владимировна в 1918 году, в том самом, который, как писал Булгаков, был велик и страшен, но год девятнад цатый был его страшней, схоронила сына. Пришел с фронта (воевал за красных, но это уже неважно было) весь во вшах, тифозный и умер у нее на руках через два дня. Мальчик был талантливый, в доме полным полно его рисунков, каких то поделок, стихов. Вместе с завшивленной шинель кой она сожгла все, включая фотографии, и запретила домашним даже имя его упоминать. Бабушка, которой было тогда тринадцать лет, запрет нару шила только после смерти матери, и только поэтому я знаю, что того маль чика звали Володя, а единственная его фотография, которую я видела, со хранилась лишь потому, что на ней и родная моя бабка Раиса изображена.

По всей вероятности, суеверное убеждение, что рвать фотографии живых нельзя, все таки прабабушкину руку остановило, а может, просто она ей не попалась в тот момент. Ей же принадлежит афоризм “Духи должны быть французскими, шерсть — английской, а власть может быть и советской” и многие еще присловья на все случаи личной жизни. Как и положено в се мейном мифе, она была красавица — “теперь таких не бывает”. И как то не удивляет ее утверждение, что советских людей в рай возьмут всех, кро ме уж самых злодеев, — за прижизненные муки. Великодушная была жен щина и акценты расставляла верно: не искала виноватых рядом с собой, не грешила классовой ненавистью, на свой лад даже пожалела современников и соотечественников. А пожалеть то трудно, и даже нам, не пережившим и части того, что досталось им, это удается не сразу и не всегда...

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.