WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 52 |

Лоб обреют — пойдешь отдавать свою, лобок обреют — пойдешь отдавать чужую жизнь. Родина матка, тебе пою, а сама партизански с тобой воюю, ибо знаю: сыну обреют лоб.

Ибо знаю: дочке лобок обреют.

Чайной ложкой лоно твое скреб Ирод. Роди Ирода. И Назорея.

Вера Павлова Неужели непонятно, что для истинно человеческого, трепетного отноше ния к будущей жизни нужно по меньшей мере испытать такое же отноше ние к жизни вообще Любой — старой, молодой, мужской, женской, дет ской. Тяжело учиться этому, когда все вокруг норовит научить обратному.

Стойкость, с которой многие из нас все же пытаются, поразительна и за ставляет задуматься. Про то, про это, про разное...

На коротких женских группах на тему нерожденных детей работают не очень охотно — сильное табу наложено годами умолчания о “неприлич ном”, а на самом деле — о не считающемся важным. Но уж если работают, то кажется, что прорвало плотину. И это всякий раз убеждает в том, что всякая подавленная, “запертая” боль (вина, страх, стыд) может ждать свое го часа годами, потихоньку поедая нас. И я низко склоняю голову перед отчаянной отвагой тех, кто все таки решался работать с этой темой и вел наше отворачивающееся, упирающееся сознание к открытому и полному переживанию этой боли. Марина, твою работу на группе видели одиннад цать человек. Это так мало, что мне показалось необходимым дать подроб ные свидетельские показания “со стороны защиты”. И начну я с самого на чала — с того, как ты впервые заговорила о своей боли.

Марина: Несколько лет назад я сделала аборт. Тогда как то не пережи вала особенно, а чем больше времени проходит, тем чаще вспоми наю, и такая тяжесть... Мне и сейчас очень тяжело и стыдно про это говорить. Кажется, что все в группе осуждают.

Ведущая: Ты хочешь знать точно, так это или нет Марина: Нет! Или да. Хочу.

Про это, да не про то Ведущая: Прежде чем Марина начнет работать, давайте услышим, какие чувства ее будущая работа вызывает. Мы уже знаем, о чем она.

Участница группы: Дикое, животное сострадание. Мне самой не при шлось, к счастью, через это пройти, но это не моя заслуга.

Вторая участница: Понимание. Я так же “не переживала”, но это было столько лет назад и, честно говоря, столько раз, что мне уже не отмыться. А Мариночка у нас молодая, и лучше пусть эту тяжесть оставит здесь.

Третья участница: Зависть. Твоей смелости завидую. Я бы не смогла даже здесь.

Четвертая участница: Страх.

Пятая участница: Я чувствую физическую боль и тяжесть внизу, и по ясницу поламывает. Как сами знаете после чего.

Шестая участница: Марин, мы здесь все не святые, просто у многих уже отболело. Держись! Седьмая участница: Всколыхнулась собственная вина.

Восьмая участница: Сочувствие, хочется поддержать. Я готова играть любые роли, пусть даже самые ужасные.

Девятая участница: Давай, Мариша, ты молодец, что вообще эту тему подняла. У меня дочка твоего возраста. Я с тобой.

Десятая участница: А мне очень страшно, так страшно, что даже вый ти хочется. Но я не выйду.

Одиннадцатая участница: Я сразу провалилась в свою память. И очень мне туда не хочется, но, наверное, надо.

Ведущая: То, что ты услышала, для тебя как то меняет дело Марина: Мне легче, хотя я все равно до конца не могу поверить, что это могут принять, особенно те, у кого дети.

Ведущая: Работаем Марина: Работаем. О результате... Я хотела бы, чтобы немного отпусти ло. Я не снимаю с себя ответственность, я только хочу, чтобы эта память не так терзала. Мне кажется, что без этого результата о ребенке даже думать нельзя.

Ведущая: Отпустило — что 176 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы Марина: Голоса, картины. Голос, который говорит, что я дрянь, женщина без совести, убийца. И голос, который говорит, что ничего осо бенного, подумаешь, с кем не бывало.

Ведущая: Давай услышим их во всей красе. (Марина выбирает из груп пы Осуждающий Голос и Наплевательский Голос, меняется роля ми с первым. Вот что он говорит.) Марина (от имени Осуждающего Голоса): Ты — убийца, и нечего отво рачиваться. Как ты можешь жить после этого Ты еще будешь на казана! Ты не родишь здорового ребенка, ты вообще не родишь или умрешь молодой от какой нибудь мерзкой болячки. Что ты ежишься, что ты плачешь теперь Раньше надо было думать! Голос настолько общеизвестный, что я предлагаю группе присоединиться и подублировать его. Получается вот такой хор фурий:

— Ты погубила свою душу, тебе нет прощения.

— Развратная дрянь, так тебе и надо, мучайся теперь.

— Только дуры попадаются.

— Да, теперь тебе уже и терять особо нечего.

— Как ты могла А если бы я в свое время от тебя избавилась Ты думаешь, ты мне была очень нужна тогда Марина все это время пребывает в роли Осуждающего Голоса, удовлетво ренно кивает, повторяет подсказанные обвинения, а сразу за последним, без паузы продолжает:

Марина (от имени Осуждающего Голоса): Легко жить собралась, без по следствий Да ты знаешь, что теперь с тобой может быть Раньше надо было думать! Ведущая: Осуждающий Голос, Вы чей Марина (от имени Осуждающего Голоса): Я — Мать! Я возмущена сво ей идиоткой дочерью. Нет, ты слушай, я тебе еще не все сказала! (Обмен ролями, повтор, на этот раз Марина все это слышит, стоя напротив Фурий, а главный Обвиняющий Голос превратил ся в Мать).

Ведущая: Когда ты слышишь все это, что с тобой происходит (Марина съеживается, сначала стоя, потом на коленях, потом и вовсе сжимается в комок на полу в позе эмбриона; слышен глухой за давленный голосок.) Про это, да не про то Марина: Для меня все кончено, мне нет прощения, лучше умереть и ничего не чувствовать. (К ведущей) И тут раздается второй. (Об мен ролями).

Марина (от имени Наплевательского Голоса): Что ты разнюнилась Ты что, первая Какое там убийство — восемь недель! Кусок мяса, бо родавка. Выскоблилась — и отлично, спасибо, что под наркозом.

Все прошло удачно, сплюнь и забудь. Не будь ханжой, никому твои сопли не интересны. И не вздумай ему ничего рассказы вать — сам подставил, сам же первый и осудит. Мало того, что бросит, еще и в душу наплюет. Если мы такие нежные, раньше ду мать надо было! Ведущая: Наплевательский Голос, а Вы кто Марина (из роли бабушки): А я — ее бабушка, медработник. Да, я не одобряю, но не рожать же ей! Кому сейчас этот ребенок нужен Конечно, думать надо, прежде чем в трусы пускать. Но лично я тоже на кресле враскоряку свое отверещала, а как же Потом на козлов этих вонючих смотреть не могла. А Лариска у нас — хан жа. Не пойми в кого. Между прочим, она тоже не планировалась.

Прошлепала. Замоталась по дежурствам, муж как раз гулял оче редной раз. Опоздала.

Ведущая: В каком году это было Марина (из роли бабушки): Да в пятьдесят шестом, не так давно и раз решили то нам свободу эту. И на том спасибо. Легально, с боль ничным, чего ж еще Скоблись не хочу! Моя заведующая, между прочим, их сделала семнадцать. И ничего! Ведущая: Марина, выйди из роли бабушки и стань своей мамой Лари сой. Лариса, Вы хотите что то сказать своей матери, Марининой бабушке Марина (из роли матери): Мама, почему ты такая грубая, злая, за что ты меня ненавидишь (Обмен ролями, Марина отвечает из роли бабушки.) Марина (из роли бабушки): За что, за что — за то самое. Я с тобой вля палась, да ты еще и болела: то уши, то коклюш, то корь в садике.

Сергей совсем от рук отбился, на работе недовольны, ты гун дишь... Да не тебя я ненавижу, дура ты моя правильная. Жизнь я эту распрекрасную в гробу видала. Больше ни разу не опоздала, ни ни: все как по писаному, девять недель — и привет танкистам! И нечего на меня пялиться, как будто ждешь чего. Я лично тебе 178 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы дала все, что могла! И уж за тобой присматривала будь здоров! Ах, скажите пожалуйста, я переписала ее записную книжку! Ах скажите, я рылась в ящиках! Я тебя оберегала, дура, и правиль ность твоя — моих рук дело, твоей заслуги тут нет! Тоже мне, целка невидимка... Ты бы за своей девкой смотрела, как я за то бой. Может, и уберегла бы. А ты только и знаешь, что морали ей читать. А какое твое право, что ты вообще в жизни испытала (Обмен ролями, Марина снова в роли своей матери Ларисы.) Марина (из роли матери): Мама, пожалуйста, помолчи минутку. Мари ша, девочка, я на тебя свалила слишком много. Я говорю тебе то, что до сих пор не отваживаюсь сказать своей матери, потому что я до сих пор ее боюсь. Но и ты меня пойми: ведь я живу случай но. И она никогда не забывала мне об этом напомнить. Ты — не случайность, не ошибка. Это главное. (Обмен ролями, Марина от вечает матери).

Марина: Мамочка, мне тебя жалко. Мне и бабушку теперь жалко, ты не смотри, что она такая железная, она не злая, это не то. Баба Тома, неужели тебе никогда не было жаль Себя, дочку, тех деток (Об мен ролями.) Марина (из роли бабушки): Да вашу мать, не могла я себе такого позво лить! Я бы волком взвыла, а какой вой — жила в коммуналке, ра бота сменная, час десять трамваем, муж гуляет, что вы все пони маете Ведущая: Бабушка Тамара Васильевна, Вам никогда не хотелось про ститься с теми детками Марина (из роли бабушки): Да где, их и след простыл. Я в лесу иногда к дереву прижмусь — и реветь. Говорят, все травой прорастем.

Поеду вроде за грибами, кому какое дело. Одной то побыть редко удавалось, распускаться на людях не больно хорошо. Вот в лесу прошибало маленько. О чем — не знаю. Может, и о них.

Ведущая: Поехали, Васильевна, в лес...

Марина (из роли бабушки): Ну, поехали.

Делаем лес — стоят взметнувшие руки Деревья (все, кроме исполнитель ниц роли Ларисы и Наплевательского Голоса, после обмена ролями времен но ставшего Мариной.) Лариса: Ведь я живу случайно (издалека, глухо).

“Марина”: Бабушка, неужели тебе никогда не было жаль Про это, да не про то “Баба Тома”: Ах, девки, что б вы понимали! Молчите, при вас не хочу! “Деревья”: Все травой прорастем... Говорят, все травой прорастем...

Марина в роли своей бабушки вдруг опускается на четвереньки, как бы даже немного присев на “задние лапы” и разражается самым настоящим воем. Я слышу где то среди Деревьев глухое рыдание и жестом предлагаю присоединиться к Волчице Плакальщице, в которую превратилась Тамара.

И такой кучкой из пяти шести рыдающих, воющих, раскачивающихся жен щин — или волчиц — мы сидим на полу. Здесь же с нами оказался и На плевательский (бабушкин, как мы уже знаем) Голос — сейчас в роли самой Марины, и Лариса — случайная гостья в этом мире, нежеланная дочка, и еще кто то...

Столько труда нам стоило разрешить себе этот плач — ведь не за себя од них, а и за тех, кто уже не заплачет, — что теперь он должен иссякнуть, завершиться естественно. Вообще в работе такого рода очень важно ниче го не форсировать и не прерывать: чувство, как и многое другое, лучше “знает”, когда ему родиться.

Но и это еще не все. Это половина работы. Есть еще большой пласт, свя занный с виной.

Ведущая: Марина, что поделывают голоса (Разумеется, все вернулись в свои роли.) Марина: Молчат. Я, правда, не понимала, чьи они.

Ведущая: Что ты чувствуешь сейчас Марина: Знаете, только когда они затихли и перестали меня долбать, я почувствовала, как на самом деле виновата.

Ведущая: У кого ты могла бы попросить и получить прощение Марина: Мне трудно представить себе этого ребенка даже как душу.

Ведущая: Закрой глаза и представь себе кого то, кто тебе сейчас нужен.

Марина (после минуты с небольшим): Только не смейтесь. Это будут яблоня с яблоками, Сикстинская Мадонна и моя прапрабабушка, у которой было семь детей.

И вот что сказали (разумеется, Марининым голосом) эти три персонажа.

Прапрабабушка: Что бы ты ни сделала, ты все равно моя наследница, моя кровиночка. Я вас всех люблю и жалею, и маму твою, и ба бушку, и всех своих. Поубивалась — и правильно, есть о чем, но не век же тебе слезы лить! Ты на деток на маленьких чаще смот 180 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы ри, не бойся. Вон нищих сколько с младенчиками, подай копееч ку. Чем головой об стенку биться, погляди: может, подружке ка кой помощь нужна с маленьким Каяться то тоже нужно с умом.

Эх, молодо зелено... Живи, деточка. Живи и помни.

Яблоня: Сейчас я нарядная, вся в румяных яблочках, но их соберут, лис тья облетят, и буду я голая, как мертвая. А потом придет весна, трещинки от морозов заживут, буду и цвести, и плодоносить. И ты так, и все вы... Я сама жизнь, ее круг. Не добрая, не злая, начи наю и заканчиваю, снова начинаю. Слушай свои круги, знай, ког да тебе облетать, а когда цвести и плодоносить. Ты получила свой урок. Я продолжаюсь, а ты жива, и может быть, следующий круг пройдешь лучше этого.

Сикстинская Мадонна: Я скажу тебе так, как сказал одной женщине мой Божественный Сын: “Иди и больше не греши”. Иди, милая.

Пора жить дальше.

Работа была закончена, Марина вывела из ролей всех, кто еще в них оста вался, мы сели в круг говорить, и сказано было немало. Но об этом как ни будь в другой раз. Не знаю, передает ли текст то ощущение покоя и света, которое мы все испытывали в последней сцене. Хотелось бы верить, что все таки передает.

И понятно, что лучшая “профилактика” тяжкого греха — это безопасная и неунизительная контрацепция. Но не только. Поскольку в деле продолже ния рода сплелись и гудят мощнейшие “струны” бытия (в том числе и та кие силы, которые больше и глубже нашей короткой жизни), приходится заглянуть в себя и попытаться понять, чего же на самом деле я стремлюсь достичь, какие страсти и потребности живут и конфликтуют во мне. То, что не прочувствовано, не стало частью сознания, — будет сказано самим те лом, его таинственной и сложной работой зачатия и плодоношения. Все сюжеты про таблетку, которую почему то забыли принять, про “случайно” перепутанные подсчеты — это сюжеты о решениях, которые по тем или иным причинам не были приняты сознательно, но приняты — были.

Знать, чего хочешь на самом деле, не легче — иногда это нам может со всем не нравиться. Очень трудно не лукавить вообще, стократ трудней — в тех именно человеческих отношениях, которые изначально полны подо зрений, ловушек, попыток манипулировать партнером. Не своих, так чьих нибудь еще. В этом смысле наивно ожидать от наших мужчин понимания:

их мир этому не учит. Обвинения, обиды, тайное или явное предъявление счетов никуда не ведут, и если мы не хотим пополнить собой бесконечную очередь жертв убийц — не ты первая, не ты последняя, — то нам ничего другого не остается, кроме как выскочить из стереотипа. Стать не первой последней, а единственной — хотя бы для себя одной.

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.