WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 52 |

И здесь, как и во многих других историях, мы должны твердо помнить одно: героиня ищет свою правду, совершенно субъективная картина мира и сколь угодно избирательные воспоминания — наш общий удел. “Своим голосом и о том, что важно для меня”, не так ли И мы работаем с тем, что сейчас важно для участницы группы, каждый раз понимая, что в этой рабо те могло бы быть еще много тем, поворотов, совершенно неожиданных углублений и связей разных линий между собой. Но время ограничено, а готовность сразу идти глубоко может быть настолько подавлена сегодняш ней острой болью... Майя выбрала работу со своей ролью жертвы; ее це лью было почувствовать себя иначе, хотя бы на время “распрямиться” и выразить свои истинные чувства.

Еще раз про любовь Сцены издевательств, дурного обращения — не такая уж редкость в жен ских группах и всегда вызывают у других участниц просто таки физиче скую боль с немалой примесью гнева, страха, стыда. Когда порой спрашива ешь женщин о ролях, в которых им хотелось бы бывать как можно реже и в которые они, тем не менее, попадают, чаще всего звучит слово “жертва”.

(Второе место занимают собственные агрессивные, разрушительные роли, что неудивительно.) Работая с Майей, группа развоевалась не на шутку — так, что сама Майя не без удивления вспомнила еще одну фразу мужа: “Что ты глазами хлопаешь, как овца, — рявкнула бы хоть раз, как любая нор мальная женщина”. В затравленном, беспомощном состоянии она из этой фразы слышала только “опять не так, все не так”. А между тем сказано не только это. И мы в качестве вспомогательной фигуры вводим некий фанта стический образ “Нормальной Женщины” — коли уж она упомянута в обидном сравнении. Разумеется, именно она — то есть сама Майя при об мене ролями — говорит: “Дорогая, ты можешь и должна себя защищать.

Если тебя что то задевает, можно не только плакать. Ты имеешь право на уважение, вознаграждение за работу, благодарность. Если ты этого не по лучаешь, если вместо “спасибо” тебе еще и хамят, а ты молчишь — значит, ты согласна это терпеть. Может, хватит” И когда появилась возможность, “разрешение” выражать свой гнев, она выплеснула его в движении, в кри ке, а позже в монологе, обращенном к мужу: “Ты калечишь дочь: не уважая меня сейчас, она не сможет уважать женщину в себе. Я невольно помогала тебе в этом, но больше не хочу — я буду защищаться, я имею право прекра тить эти садистские игры и больше не позволю так с собой обращаться”.

Это, конечно, только маленький шажок к обретению границ и достоинства и не будем его переоценивать: в Майином случае все действительно зашло очень далеко и требует длительной и непростой работы. Но даже такая первая попытка отодрать от себя присохшую “овечью шкуру” привела к до вольно неожиданному выводу: “Знаете, а ведь они ко мне относятся так же, как я сама к себе. Ведь это я с самого начала говорила: зачем, мне ничего не надо. Не всегда ведь было так, как сейчас. Я вот вспомнила, что когда то мы даже спорили — и по работе, и по хозяйству. Но мне почему то каза лось, что это нехорошо, если я в споре побеждала, то пугалась ужасно. Мне казалось, что если не возражать, то человек сам поймет...” Да нет, не поймет. И действительно, первые десять — двадцать сто — раз фраза “зачем, мне ничего не надо” — была произнесена Майиным голосом.

И уж если жизнь и достоинство кладутся к чьим то ногам, неудивительно, что об них начинают эти самые ноги вытирать... “Разучиться быть жерт вой” — очень большой и тяжелый труд; первые попытки другого поведе ния вызывают у окружающих не поддержку, а немедленное усиление дав ления — “попробовала возражать, только хуже стало”. Понимание “вто ричной выгоды” положения страдалицы неприятно, коробит, не позволяет 158 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы сохранить представление о самой себе как о “хорошей девочке”. Первые выплески собственного гнева могут напугать — они бывают очень силь ными, с оттенком мстительности и немалой долей жестокости, которой в себе не признаешь. В общем, в одиночку и без поддержки завершить этот труд, миновать всех демонов и прийти к сбалансированному, достойному состоянию очень тяжело — почти как пешком пройти до Южного полюса и обратно.

Ирина Львовна, наша следующая героиня того же дня, совсем из другого теста: властная, крупная, шумная. Работает на двух работах, успешна, чес толюбива. Муж — милый, тихий и по своему тоже вполне состоявшийся человек, талантливый технарь, вовремя нашедший свое место в жизни:

разрабатывает некие тонкие технологии для весьма процветающей компа нии. Домашних вопросов не решал и не любил ни во времена секретного НИИ, ни теперь. Ирина Львовна расшибалась в лепешку ради жилья, ради хорошего садика и хорошей школы для сына, добивалась для него всего того, чего обычно добиваются энергичные матери. Сын же вырос мягким, не очень уверенным в себе молодым человеком — немного похож на отца, но гораздо хуже сосредоточивается, не азартен, работает в крупной фирме без особого воодушевления, друзей мало, девушек стесняется, от отца да лек, маму побаивается, чувствует, что “не оправдал вложений”. И правиль но, в общем то, чувствует. В одной из первых сцен своей работы Мама об ращается к спине сидящего за компьютером Сына:

— Господи, уж съехал бы куда с глаз долой, недоразумение какое то, а не ребенок! Разве я для этого горы сворачивала, чтобы каждый вечер видеть вот это все, это унылое создание Я ж тебе все воз можности создала, ну почему ты такой несчастный! И с детства, с детства такой! И всегда меня этой своей квелостью бесил! Да, я многое решала за тебя. Да. Но я же решу лучше! Какую я тебе прекрасную карьеру простроила, какие возможности! Ох, мясо в сумке подтекает — вот, смотри, парная телятина, ведь не сунешь в рот кусок — так и будешь у компьютера своего сидеть голод ный, чучело беспомощное...

Достаточно Такие разные, обитательницы “другой стороны Луны” схожи в одном: своим поведением они программировали совсем не тот результат, который ожидали: за что боролись, на то и напоролись. Жертва Майя, отка зываясь от минимальных знаков уважения и признания своего труда и сво ей личности — а ведь были кое какие в самом начале, — вовсе не ждала оскорблений. “Отдавая все”, она надеялась на похвалу, покровительство, на то, что о ней позаботятся, — а уж она отработает, уж она наизнанку вы вернется. Ей хотелось быть надежной опорой любимому мужу, всегда быть рядом с дочерью, раствориться в их потребностях — быть нужной, быть в Еще раз про любовь безопасности, в тени, но всегда под рукой... Такие понятные желания. Та кое искушение. Такой капкан с восхитительно пахнущей приманкой. Тем более, что одной из любимых “воспитательных” фраз Майиной мамы было:

“Будешь много о себе понимать, никому не будешь нужна”. Можно дога даться, что одинокий, застенчивый ребенок любое проявление своего “Я” старался как то скрыть, затушевать, а то ведь кто нибудь подумает, что она “много о себе понимает”! Нет, спасибо, мне ничего не нужно. Ничего ни чего, все в порядке, это я сама лицом ударилась, такая неловкая...

И вот еще что важно, просто очень важно: Майя пыталась дать своим близ ким именно то, чего ей самой катастрофически не хватало. Ах, как часто мы впадаем в это заблуждение и предлагаем, как зверюшки в “Винни Пухе” предлагали Тигре, “свою еду” — чертополох, желуди или чем нас там еще недокормили...

“Воительница” Ирина Львовна совершенно не собиралась сломить дух сво его сына — она просто все решала за него. Хотя бы потому, что за нее саму в жизни никто и ничего не сделал, она вообще росла заброшенным ребенком. И вот это свое — причем детское — счастье, эти “желуди и чер тополох” она продолжает навязывать сыну, иногда даже открытым текстом восклицая: “Обо мне бы хоть раз в жизни кто нибудь так позаботился!”. Ее сценарий — “сама не сделаешь — никто не сделает”, помощи ждать не откуда, кругом сплошные спины занятых своими делами взрослых. Един ственное, что приветствуется, — это самостоятельность: девочка часами играет одна, без помощи делает уроки, решает все свои проблемы — и тем самым не создает проблем родителям. Пока она находит все новые и новые решения, про нее можно вообще забыть — и именно поэтому ее собствен ная семья будет ежесекундно помнить о ее присутствии: “Чтоб на меня так давили, как я на тебя давлю!”.

Первым шагом к самостоятельности ее сына, скорее всего, станет какое ни будь: “Мама, помолчи, это я решу сам” — и хорошо еще, если мама примет это как знак нормального роста и развития. Потому что иначе горечи и обиды хватит на все лунные кратеры как с той, так и с этой стороны... Как сказала одна англоязычная писательница: “В первые годы мать — самый важный человек в жизни ее ребенка, и если она хорошая мать, ей, возмож но, удастся стать самым тупым, по его мнению, человеком”. Неплохо, а Но как же трудно...

Сложность и коварство проблемы в том, что эгоизм и самопожертвование как то так хитро переплетены, так умеют притвориться друг другом, что порой у всех нас дважды два равняется пяти. Посмотрите, сколько вокруг женщин, гордящихся тем, что “отдали все” — и сколько из них нанесли этим серьезный вред не только себе, но и тем, ради кого разбивались в ле 160 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы пешку, ложились трупом и выворачивались наизнанку. Язык наш — инст румент тонкий: хорошее дело вряд ли называлось бы такими словами. Ка кие могут быть партнерские отношения с вывернутым наизнанку, разби тым в лепешку трупом С другой стороны, достойное человеческое партнерство невозможно без умения уступить, порой подумать сначала о другом, но по возможности без самоотвержения, и уж точно — без великодушия. Женщины легче и чаще попадают в ловушку, которой сплошь и рядом становится для них роль благородной жертвы. Причин тому много. Есть совсем простые: если бы не женская способность на самом деле забывать свою боль, игнорировать соб ственную усталость и не замечать потребностей, забота о маленьком ре бенке была бы невозможна. Полная включенность в состояние и ощущения другого — биологически целесообразное свойство. Как и с прочими дара ми матушки природы, здесь легко утратить меру.

Существует система ролевых ожиданий: женщине предписывается пони мать, сочувствовать, терпеть, заботиться и угадывать даже еще не выра женные потребности: в “идеальном” — для кого — союзе значительная часть работы матери, жены, подруги так и представляется. Женщина, кото рая двадцать четыре часа в сутки “живет не для себя” и “отдает все”, удоб на. Но только теоретически. Разменной монетой в союзах с таким “идеа лом жены и матери” сплошь и рядом становится чувство вины: она такая хорошая (а я не оправдал); она такая хорошая (к чему бы придраться);

она такая хорошая (век бы не видеть этого живого укора); она такая хоро шая (ну, значит, ей это зачем то надо). Исполнение роли Идеальной на практике перерождается в “мама знает лучше”, в делание всего и за всех, в хитрое косвенное воздействие кнутом и пряником, в горькое разочарова ние. Обратите внимание: и Майя, и Ирина Львовна на свой лад стремились к исполнению ролей “классического репертуара”: безответной овечки и активной мамаши львицы. И преуспели...

А у нас, кроме всего прочего, для попадания в ловушку стремления “отдать все” есть причины исторические: в трудные времена — то есть последние лет сто — отдавать ближним последний кусок считается правильным и по четным, собственные страдания вознаграждаются чувством выполненного долга, уважением окружающих. А сценарий, где героиня “во всем себе от казывала, только чтобы....”, становится нормой. Вспомните бесчисленные истории о том, как бабушка три раза перешивала мамину школьную фор му — непременно ночью, днем она, как и все, работала. Как были выменя ны на хлеб ложки из приданого. Как добывались все нехитрые жизненные блага. Как “одна поднимала детей” — муж то ли сидел, то ли воевал, то ли пил без просыпу. Я встречала на группах женщин еще вполне цветущего возраста, не заставших войну и карточки, но знакомых с настоящим чув ством голода. Диеты и Брэгг тут ни при чем: трудный период жизни, поте Еще раз про любовь ря работы, ребенок, нищенское пособие, на которое ничего нельзя купить.

“Чай пей без меня, я уже поела”. Почему кажется, что мы все когда то это слышали И все таки, при всей мощи оказываемого на нас влияния самых разных факторов, выбор за нами. И всегда остаются несколько простых и здравых мыслей — тоже, кстати, не вчера родившихся, — которые стоит иногда вспоминать. Нашим любимым людям лучше, когда мы здоровы и счастли вы, когда нам радостно и интересно жить. Если это не так, то возникает вопрос: зачем мы окружили себя людьми, не желающими нам добра Решая и делая все за своих близких, мы разрушаем не только себя, но и их уве ренность в себе — а возможно, и развращаем, питаем их темные стороны.

Если так сильно хочется “полностью посвятить себя” кому то, стоит спро сить себя: это действительно нужно тому человеку (В том, разумеется, случае, когда ему больше трех — если меньше, ответ будет другой.) Но если это не младенец, то не тяжкий ли груз мы тем самым на него взвали ваем, не собираемся ли, втайне даже от себя самих, потом предъявить счет Не убегаем ли в это “служение” от каких то своих проблем И все таки дар это или жертва Дарить, как все мы знаем, радостно, и дарящий стано вится богаче, а не беднее. Так вот, делая именно такой выбор, становимся ли мы лучше, мудрее, больше в ладу с самой собой Примеры бесхитрост ного, радостного, “белого” самоотречения есть — как, бесспорно, есть свя тые, безусловная любовь и мгновения подлинного счастья. Но святых не бывает много — столько, сколько вокруг женщин, “отдавших все” и “поло живших жизнь”. И то, что начинается как искреннее стремление без остат ка раствориться в жизни другого человека, только отдавать и ничего не по лучать взамен, ведет нас прямиком туда, куда обычно и заводят дороги, вы мощенные благими намерениями...

Позвольте рассказать очень страшную историю на тему “женщины и эго изм”. Она так же правдива, как и остальные, но, к счастью, я не знакома лично с ее действующими лицами. Так вот, однажды мне довелось подслу шать разговор двух дам в троллейбусе. Говорили о детях какой то общей знакомой. И представьте, эта Лина “такая умная — с самого начала, просто с пеленок, внушила дочери, что с ее рождением потеряла здоровье, вообще положила жизнь на ее воспитание, и у нее выросла такая чу удная девоч ка, ну совершенно домашняя, ей двадцать пять и до сих пор по струнке хо дит!” — “Так и надо, Сонечка, так и надо! Чтобы чувствовали, кому они всем обязаны!” И тут с заднего сиденья прозвучал какой то даже сладо страстный смешочек. Я тихонечко, с большими предосторожностями обер нулась... но, конечно, не увидела ни помела, ни когтей, ни клыков. Всего лишь двух хорошо одетых матрон, полностью уверенных в своей правоте.

ПРО ЭТО, ДА НЕ ПРО ТО Всех прикроватных ангелов, увы, Насильно не привяжешь к изголовью.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.