WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 52 |

“Что тебе нужно, чтобы не только примирить в себе эти два голоса, но и физически принять свое тело, свою чувственность” Финал получился фан тастический. Итак: мать и тетка собирают Тошу на праздник — разумеется, новогодний “огонек”, только настоящий. (В их конторе как раз недавно по явился один интересный разведенный господин, бросающий на нашу геро иню недвусмысленные взгляды, от которых она до сей поры не знала куда деваться — это в реальности, как и приближающиеся новогодние возмож ности.) Пока не настал знакомый столбняк — “и хочется, и колется, и мам ка не велит”, — старухи дружно заявили: все как сама захочешь, только как сама захочешь, будет настроение — гуляй, это твое прекрасное тело и твоя жизнь. И предложили “на удачу в амурных делах” собрать “девушку” на праздник по старому ритуалу — так собирали невест один раз, а коро лев — почаще.

Начинается все, понятное дело, с мытья — и Зина с Раей свою “младшень кую” парили в баньке, притом младенческие присловья типа “С гуся вода, с Тонечки худоба” чередовались с присловьями не вполне приличного свой ства. Вся группа “на подхвате” подавала то веник, то реплику, нахваливая ее фигурку, волосы, подтянутый животик, даром, что двоих родила, и про чая. Потом было само одевание — и это было красиво! Чтобы в нашей пси ходраматической купели и перед зеркалом действовать было ловчее, Тоша и в самом деле кое что с себя скинула — ну, не разделась догола, но оста лась в топике и колготках. “В ролях” потрясающего белья и волшебного платья выступали ее собственные, не одну командировку видавшие вещи:

приличные, удобные, немнущиеся. То есть одевали мы ее вполне по насто ящему. И каждая могла, передавая из рук в руки практичную трикотажную юбочку, сказать свою фантазию о том, что бы это могло быть и какие ощу щения в теле такая вещица вызывает. Заканчивался ритуальный путь каж дой вещи в руках Зинаиды с Раисой, которые вдвоем ее на Тошу одевали — строго вдвоем, симметрично, согласованно. А перед Тошей было еще и Зер кало — конечно же, живое. И по мере того, как наша героиня разрумяни валась и оттаивала, Зеркало чутко отслеживало все ее невольные жесты, 152 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы позы, движения: вот плечиком повела, вот вздохнула — ах... Причесывала ее Зинаида, но причесывала наоборот: не забирала волосы под повойник, как в свадебном ритуале, а из маловразумительного хвостика с заколкой освобождала, расчесывала, разглаживала, раскладывала по плечам. А мама Рая попудрила ей носик и дала “на удачу” какую то особенно “счастли вую” губную помаду. И все это время Тоша проговаривала все свои ощуще ния, совершенно реальные в этой нереальной, сказочной ситуации, “воз вращала” себе живое, чувствующее тело.

И вот так, на сочетании символической игры в “рождение Венеры”, полно го и безусловного принятия группой и осознавания своей женской теле сности эта история для Тоши закончилась. Ее последние — по игровой час ти работы — слова были: “Это я. Смотрят на меня или нет, быть женщиной хорошо. Я что, сама себе нравлюсь, что ли Да, нравлюсь. Я свободная не потому, что незамужняя, а просто это мое тело, мои ощущения, мои жела ния и моя, блин, жизнь. (К группе) Ох, девочки, вот спасибо! Повезу себя как хрустальную вазу: осторожно, мол, особо ценное тело!” Без этой по следней “цыганочки с выходом” была бы не та работа и не та героиня: из песни слова не выкинешь, а уж из частушки — в особенности.

С чем же мы работали в этой истории В самом начале, когда шутки приба утки еще прикрывали Тошино смущение, прозвучало несколько важных на меков. Упоминание маленького города — намек на “неприличие” темы:

как то сразу было понятно, что речь пойдет о секрете, тайне “про это”.

При этом самая интимная часть рассказывалась громко, бойко, с матерком, а в сильное переживание героиня “влетает” при упоминании примерки у портнихи. Ее и правда колотит. И все время она уговаривает себя, что взрослая. Сколько ей лет в этой сцене Сначала двадцать с небольшим, по том сразу, вдруг — двенадцать тринадцать: деревянные ручки ножки Бу ратино, дочка отличница легкомысленной мамы. Беспомощность и стой кость, хоть пытайте — не скажу; полное отчуждение женского в собствен ном теле. И как резко она разворачивается в роли суровой Портнихи: дер гает и вертит “Тоню”, добивается одной ей понятного порядка, а заодно вводит несколько важных тем.

Во первых, это тема тела как объекта, вещи: оно может работать, быть ис пользованным, оно должно быть спрятано, чтобы не было “неприятно стей”. А чувствовать оно не может, души к нему не полагается. Во вторых, становится понятно, что речь пойдет не об отношениях с мужчинами, а о чем то, что им предшествовало. В третьих, довольно быстро становится ясно, что сексуальная тайна — не Тошина, а скорее наоборот: это ей чего то знать не полагается, но, как выяснится позже, кое что известно.

Когда Портниха превращается в Тетю Зину, ее голос становится еще гром че, почти оглушает. В этой фигуре подавленная чувственность давно пре Еще раз про любовь вратилась в агрессию, притом образы особенно убийственные, “живодер ские” — по отношению ко всему, что “по женской части”. Портниха кроит, ушивает, окорачивает, истребляет в своем шитье всякий намек на жен ственность — чем не помощница тем самым коновалам, которые “чего то там недоскребли”... Житейское тут, конечно, есть: страшненькое и всем знакомое, как стафилококковая инфекция в роддомах. Но есть и другое.

При ближайшем рассмотрении “карты” ложатся вполне последовательно, и символика их вовсе не беспросветная: скрывали — но не скрыли, карка ли — но получилось “навыворот”; рука ли дрогнула или что еще, но каст рация не удалась. И Тошины дети — показывала фотографии в переры ве — это отчетливые Мальчик и Девочка; и нет ли в том заслуги “зануды придурка” Как мифологический, сказочный персонаж Портниха Тетя Зина — некий зловещий гибрид Злой Мачехи и Феи крестной, только снаряжает она нашу Золушку не на бал, а в богадельню или отделение хирургической гинеко логии. Но тетушка не проста и не вполне однозначна: поразительно быст ро ее монолог утрачивает настоящую злобность и становится ворчливым, но безобидным и даже не лишенным юмора (кстати, сочная речь “с перчи ком” у Тоши явно не от мамы). Мачеха Портниха не совсем настоящая, со знание своей правоты у нее “с трещинками”, сестры — моралистка и греш ница — связаны гораздо прочнее, чем сами признают. В шкафу спрятан не столько скелет, сколько очередной любовник младшей сестры, а старшая то ругается, но покрывает... В этой истории поразительно сочетание внеш ней грубости, даже брутальности — и настоящего тепла, а все персонажи знают, понимают и чувствуют больше, чем поначалу заявляют. Такой вот “мешок с кружавчиками” — дерюга и что то совсем иное, нежное.

Ритуальное одевание последней сцены, пожалуй, и комментировать не сто ит. Разве что... Для тех, кому видятся символы ученой, литературной при роды — вот: стояние перед зеркалом, когда за спиной видится фигура ма тери, не напоминает ли символическую реконструкцию ключевого события stade de miroir — “стадии зеркала” — господина Лакана* По тексту — очень даже: “При виде своего тела, вновь собранного воедино и введенно го в правильные рамки, он ощущает “интенсивное ликование”. Он прыгает от радости и улыбается своей матери, которая своим присутствием гаран тирует правильность исполненного. Впервые он осознает свое существова ние. Близко к матери, но отдельно от нее, он еще неявно, неотчетливо под тверждает свое право быть иным. Первая встреча с самим собой является для ребенка новым рождением”**.

* Если объяснять, кто и что, то, по честному, надо объяснять и многое другое. Не буду.

** Исключительно для психоаналитически ориентированных коллег, случайно заглянувших в книжку: М. Laxenaire. Group Analytic Psychotherapy According to Foulkes and Psychoanalysis According to Lacan, in M. Pines (ed.) The Evolution of Group Analysis. London, Routledge and Kegan Paul, 1983.

154 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы В Тошином случае переплетаются “новые рождения” самой разной приро ды: отделение от сценариев матери и тетки, принятие своего тела, осозна ние себя как свободной женщины в начале нового жизненного цикла, в ка ком то смысле — “переигрывание” подросткового кризиса идентичности.

В конце ее работы, когда группа уже сидела в кругу и говорила о том, ка кие чувства и воспоминания возникли по ходу действия, Тоша слушала с несколько блаженно отрешенным видом и явно воспринимала не все, что говорилось (так бывает, но многое потом вспоминается). Кто то обратил внимание на ее выражение лица: “В отключке, как будто и правда после баньки”. — “Я все слышу, просто маленечко подустала, вот сижу, перева риваю. Чего ж ты хочешь от новорожденной”. Поверьте, не было перед этим никакого умничанья относительно символизма, ритуалов и вообще чего бы то ни было: говорилось только о непосредственно возникших эмо циональных реакциях и об их связи с собственным опытом, с собственной жизнью. Тем оно и дороже. А в конце дня, когда прощались и формулиро вали результаты всей групповой работы, Тоша сказала так: “Увожу из Моск вы свое новое женское тело и уж его то, блин, в обиду не дам. Не знаю, то ли я чего то родила, то ли меня, но точно вам скажу: все было по любви. И, девочки, сколько же в нас ее!” Уж не знаю, случайно ли в обеих историях плещется вода и светится обна женное женское тело: похоже, они имеют прямое отношение к любви...

Она над водой клубами, Она по воде кругами.

Но я знала тех, кто руками Ее доставал со дна.

Любая любовь, любая.

Любая любовь, любая.

Любая любовь, любая — И только она одна.

ШАБАШ ЭГОИСТОК Совет — это то, чего мы просим, когда уже знаем от вет, но он нам не нравится.

Эрика Джонг Но уж если речь заходит о “любви к себе”, где нибудь поблизости непре менно оказывается ее кривое отражение. Увидев этакое в зеркале, мы с ди ким криком от него отшатываемся. Достаточно сказать о ком нибудь: “эго Еще раз про любовь истичная, избалованная особа” или “она уж очень себя любит” — и каждо му ясно, что с ЭТОЙ никаких дел иметь не следует, спасайся кто может! Возникает образ ленивой, холеной, капризной стервозы во от с такими ногтями, железной хваткой и непомерно раздутым “Я”. Мужчин она ис пользует, пожилым родителям стакана воды не подаст, а уж детей или во все не имеет, или подбрасывает, как кукушка. Кровь стынет в жилах! К нам эта жуткая особа — как и прочие исчадия ада — конечно, отноше ния не имеет.

Обвинение в эгоизме, самовлюбленности, пренебрежении к окружающим столь тяжко для всякой нормальной женщины, что так и хочется его отбро сить подальше от себя, перевесить на кого то (желательно, чтобы эта особа была сущей дрянью), оправдаться или отбрехаться. Так вот и защищаемся.

Да, я слежу за своей внешностью, но не целыми же днями “чищу перыш ки”, и на моей работе иначе нельзя, у меня контракт, и вообще — я что, не заслуживаю... далее по тексту. Да, бывало, что меня любили больше, чем любила я, — я что, и в этом тоже виновата Ну, знаете ли! И потом, я чест но старалась этим не пользоваться... ну разве что совсем чуть чуть... Да, иногда родители обращаются за помощью не вовремя, как будто проверяют длину поводка — вот матушка вовсю гоняет по городу на своей машине, но вдруг захотела какого то особенного молотого кофию, который почему то должна купить именно я и только немедленно, а у меня отчет, ну я и сказала: на следующей неделе, — а она обиделась... Но не стакан же воды! Да, я дала ребенку не все: вот и прикус надо исправлять — недоглядела, и читает мало — недочитала, и ленив немного — сама люблю поспать... но не кукушка же! Робкие попытки “эгоизма” сопровождаются пышным буке том оправданий, которые порой даже довольно агрессивны, а все едино — чувство вины из них вылезает, как то самое шило из того самого мешка.

Давайте посмотрим, как живут “на другой стороне Луны” — там, где обита ют “настоящие женщины, готовые на все ради близких”.

Начало группы. Знакомимся, разогреваемся. Майя говорит о себе: “Вооб ще то я экономист”, — и опускает глаза так, словно сообщила, что три года просидела в седьмом классе. Она в группе самая молодая — двадцать семь, самая красивая и самая затюканная. Ведет всю документацию в фирме мужа, а это немало, и растит дочь девяти лет. Когда то было удобнее рабо тать дома, чтобы приглядывать за малышкой, с тех пор все так и осталось, хотя девочка выросла и фирма тоже. Естественно, требования мужа к веде нию всех видов “хозяйства” максимальные: “А что тебе еще делать целый день”. Зарплату Майя не получает: “Зачем, все равно сидишь на всем го товом”. Новые туфли ей, конечно, не нужны: “Зачем тебе, ты же никуда не ходишь”. И все это еще бы ничего, но вот в последнее время дочь ста 156 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы ла уж слишком своевольной, маму ни в грош не ставит: “Что ты в этом по нимаешь, я вот вечером папу попрошу, и он мне все разрешит”. Папа и разрешает, особенно когда придет в благодушном настроении, а юная принцесса такой момент ни за что не пропустит. И он, в очередной раз по зволив или обещав что нибудь дочери, шутит так: “Ты, Майка, смотри: мы еще поглядим на твое поведение, может, вообще тебя выгоним. Совсем, по нимаешь, обленилась, вон толстая какая стала. Ну что, доча, выгоним маму или пока еще оставим Вон она как плачет некрасиво: у у у!”. И все в таком роде — чем дальше, тем страшней.

Чуть попахивает инцестом — возможно, не буквальным, а символическим, но совершенно очевидно, что в этой семье парой являются именно папа с дочкой, а мама сбоку припека. Понятно, что настоящие беды только начи наются, хотя все “мины” заложены давно. Когда Когда выбран этот — вот такой — муж Когда впервые проглочено оскорбление Конечно, раньше.

Как и все наши “мины”, гораздо раньше. Впрочем, с первого раза до этого уровня, до корней не доберешься, а делать что то надо, и прямо сейчас. По идее, надо было бы работать со всей семьей — семейные терапевты так и поступают. Но об этом нас никто не просил. Более того, вряд ли такого папу удастся затащить на консультацию — его, возможно, все в этой жизни устраивает. И еще одно: никто не может поручиться за то, что в этом доме на самом деле все происходит именно так и только так, Майина память из бирательна, как у всех нас. Показать мужа чудовищем в женской группе — это богатая возможность выразить свою ненависть к нему, предъявить свои счета; а разве не все мы иногда испытываем колоссальное искушение “все ему припомнить”, да еще и так, чтобы нам за это ничего не было Но... Ве роятность того, что Майя и в самом деле жертва психологического наси лия, очень высока. Сюжет — постепенная изоляция, тотальный контроль, эксплуатация и постоянные плевки в душу — не нов и не так уж исключи телен. Такое случается, притом гораздо чаще, чем принято считать, и в со вершенно разных декорациях.

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.