WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 52 |

Грозно так подходит, но сдержанно; примеривается... и ка ак швырнет этот ненавистный стул о дальнюю свободную стенку! Кто то из аудитории аж пискнул — не от страха, а от восторга.

— Вот так, примерно. Еще показать И мы повторяем это и второй, и третий раз — да так, что стул пару раз крутанулся в воздухе. Поменялись ролями — понятно, что ломать клетку было сподручнее из роли Секача — и Таня, уже сама от себя, говорит:

— Я бы хотела, чтобы они все вместе, синхронно и слаженно слома ли все клетки! И эту — еще разочек, только медленней. И все вместе.

Что звери и сделали. Секач, Волчица, Слон, Жираф и Коала. Уже без грохо та и больших усилий, зато вместе, синхронно и красиво. И мы догадываем ся, что речь идет о воссоединении изолированных частей, о превращении “зверинца” в какую то более естественную среду, где у каждого есть свои права и границы.

Когда группа делилась с Татьяной чувствами, возникавшими по ходу ее работы, было сказано много важных вещей, в самой работе остававшихся “в подтексте”. Например, об опыте саморазрушения — скверной едой или идиотскими же диетами, трудоголическими подвигами или жизнью с ежедневно унижающим партнером. Например, о своих внутренних Жерт ве и Агрессоре — у кого же их нет — и о том, откуда они взялись имен но такие; что называется, кто научил. О контакте со своей детской или подростковой — особенно подростковой — частью; о нежелании быть женщиной именно в этот период. О том, что некоторых из нас материн ство — одобряемая, “санкционированная” обществом роль — примиряет с нелюбимыми, неприемлемыми аспектами женской жизни, словно дает раз решение быть женщиной... Но “почему то” как раз в этой роли мы порой становимся агрессивны, поедом едим себя и других. О непростых отноше 140 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы ниях с менструальным циклом, чувстве брезгливости и страха перед нор мальным функционированием своего тела — и вновь о том, откуда такое немилосердное отношение к своей женской природе, где и от кого мы на брались представлений о “грязной” телесной сущности. О депрессии, ког да хочется повернуться спиной ко всему миру. О спасительной любозна тельности. Об отношении к внутренней мужской части — если бывает “внутренний ребенок”, то как же без “внутреннего мужчины” В общем, о важных и разных вещах.

Как и любая другая, эта работа могла повернуть совсем в другом направле нии: не появись яркий образ дикого Поросенка, я все равно спросила бы, давно ли Хрюшка сидит в клетке и как она туда попала; “детская” тематика от нас никуда бы не делась. А может быть, мы вышли бы на прямой разго вор пленницы и самой Татьяны — наверняка им нашлось бы, что сказать друг другу. Когда мы разыгрываем наши истории, “ключ” не столько в тео риях и интерпретациях, сколько в реакциях, спонтанно возникающих чув ствах и ассоциациях героини: холодно... теплее... горячо, вот оно! Могло быть пять других историй, но родилась все таки эта. Между прочим, непов торимость процесса — часть его ценности: мы же все понимаем, что в дру гой группе или в другой день Татьяна рассказала бы другую сказку — и в ней тоже была бы своя правда. Но в этот раз все получилось на одном ды хании — с одышливым трудным вдохом и резким взрывным выдохом. Вся работа заняла меньше часа, нас в тот день ждали еще четыре.

Может, мне бы и хотелось сказать, что “с тех пор они жили счастливо”, а Таня питается одними полезными продуктами и больше не нуждается в “вечернем жоре”, но... не скажу. Во первых, я этого просто не знаю, по скольку работа из недавних, а жизнь продолжается. А во вторых... Сама Та тьяна в конце дня сказала:

— Для меня это была история не про еду, а про право на жизнь. Вот даже так.

Но разве бывают истории просто про еду Конечно, нет. Во всяком случае, в нашей работе. Желание увидеть больше — вот что приводит в группу самых разных женщин, это наш “общий знаменатель”. Те, кто настроен ре шать проблемы в том виде, в каком они обнаружились, ищут других спосо бов. Есть таблетки для снижения аппетита, есть аналогичные “таблетки” для всего на свете — они гораздо популярнее, их много, о них легче рас сказывать знакомым. Обсуждать новую диету или любое другое принятое средство можно без особых усилий и почти с кем угодно. Обсуждать свою работу в группе, несмотря на то, что при ней присутствовали и в ней уча ствовали другие люди, — почти невозможно. Или незачем. Не все пути ве дут в темный лес. Туда обычно отправляются либо те, кто искушен в таких Еще раз про любовь путешествиях и знаком с их возможностями, либо те, кому именно сейчас туда почему то очень нужно попасть. До зарезу...

ИСТОРИЯ ВАРИНОГО ВЕЕРА Ни слова о любви! Но я о ней — ни слова...

Белла Ахмадуллина Варя — очень красивая молодая женщина. Второй брак, второе высшее об разование, неброская грация в каждом движении, светящийся в глазах ум и то, что англичане без обиняков называют “породой”. В группах таких жен щин выбирают на роли благородных героинь, волшебниц и загадочных со перниц. Чувствуется некоторый отзвук строгого воспитания на кавказский манер, склонность промолчать, отвести глаза, сдержаться — возможно, себе во вред. Собственно, и тема ее работы — невозможность выражать чувства.

Вредная приставала ведущая, то есть ваша покорная слуга: Что, любые Варя (глядя в сторону): Ну, лирические.

Ведущая: Это какие Варя: Ну, любви (краснеет). Я встречаюсь с одним человеком, у него семья, у меня семья, я ничего не хочу разрушать, но почему я ска зать то ему не могу Сразу ком в горле, как будто душит.

Ведущая: Что бы могло быть для тебя результатом твоей работы Варя: Понять, что душит. С любовью я, может, и сама разберусь. Есть две меня — одна на публике, где я остроумна, общительна, душа компании. Он, между прочим, тоже. И есть я придушенная, слова сказать не могу...

Ведущая: Давай посмотрим, как это. Где будешь ты — Блестящая, Душа компании Варя: Вот здесь. Я свободна, защищена, как будто у меня есть... не знаю, ширма Маска.. Большой веер! Ведущая: Кто мог бы сейчас стать твоим Веером (Варя выбирает из группы Веер, меняется ролями.) Варя (в роли Веера обращается к воображаемой публике): На мне столько всего нарисовано, я переливаюсь, играю. Смотрите все, какие мы красивые, разные, подвижные! 142 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы Ведущая: Веер, скажи своей хозяйке, что у тебя с изнанки.

“Веер” (поворачиваясь к “Варе”): Я защищаю тебя. Без меня ты беспо мощна, тебе страшно. Я с тобой много лет.

Ведущая: Давай увидим, что же без него — когда хочется сказать о важных для тебя чувствах, но не получается.

Варя меняется ролями, вновь становясь самой собой. Исполнительница роли Веера остается там, где шумно и “все в порядке”, а сама Варя делает шаг в сторону — там в нашей условной реальности предполагается свида ние с “человеком, которому не получается сказать...”.

Варя: Здесь я как голая. Ужасно. Вот уже и ком в горле.

Ведущая: Выбери кого нибудь на роль этого ощущения, поменяйся с ним ролями.

Наша героиня в роли Кома в горле заходит за спину “Вари” и резким дви жением захватывает ее сзади за шею:

“Ком”: Молчи, а то хуже будет.

(Кто то из группы не выдерживает, охает: “Как насильник в подворотне!”.

Меняются ролями, повтор.) Ведущая: Варя, это было с тобой раньше Варя: Да. Это первый муж. Так просто, оказывается! Комок в горле превращается в Первого Мужа и получает новые, только что вспомнившиеся тексты, как то:

Варя (в роли Первого Мужа): Молчи, овца. Молчи, а то хуже будет. Не чего тебе встречаться с подругами, все бабы сволочи и прости тутки. Молчать, говорю! “От себя” она ничего не может ответить, полностью раздавлена, парализо вана и действительно опускается на колени, зажимая уши руками. По ми зансцене похоже на оральное изнасилование, по словесной ассоциации — конечно же, “молчание ягнят”. Группа в ужасе: женщины очень болезнен но переживают момент встречи с “жертвой в себе”, а кто из нас никогда не бывал в этом состоянии Ведущая: Варя, кто мог бы помочь Варя: Никто не поможет. Я должна справиться сама.

Ведущая: Да, но сейчас ты у кого то можешь взять силы, чтобы проти востоять, победить.

Еще раз про любовь Варя: Не знаю. Это должна быть женщина, только сильная, очень. Я не знаю таких. Разве что амазонки какие нибудь подойдут.

И мы разыгрываем сцену, в которой действует отряд амазонок. Их три: мо лодая, постарше и предводительница. Едут верхом — что то вроде дозора.

Видят ругающегося “мачо”. Варя, меняясь ролями с каждой из них, совер шенно неожиданно для себя сильным, звучным голосом задает им реплики.

Вот какие:

— Отойди, мужик, а то как бы конем не зашибить.

— Что он там говорит — Все в порядке. Этот — не проблема.

Возникает маленькая рабочая трудность: боевой клич амазонок. Никто не знает, как он должен звучать, но каждая из нас легко может представить этот звук, обращающий врагов в паническое бегство, не правда ли Варе не кричится, хотя “немота” и “паралич” прошли. Вопим хором, всей груп пой, помогаем Варе “раздышаться”, добавляем звуковых деталей вроде сту ка копыт и звона оружия... Наконец, в роли Предводительницы Варя изда ет тот самый боевой вопль, от которого кровь стынет в жилах. Подхватыва ем. (Уж не знаю, что подумали случайные субботние прохожие.) Звук по лучается одновременно страшный и красивый. С минуту работаем в режи ме эха — если сначала Варя голосом пристраивалась к нашему хору, то те перь группа отвечает на ее боевой клич. Кто то залез на подоконник, кто то сел на пол; мы все еще и раскачиваемся в ритме конской рыси... Подтя нутая молодая девушка Люба совершенно непроизвольно сдирает с себя “офисную” заколку и оказывается обладательницей буйных кудрей. В об щем, “невидима и свободна”, как выкрикнула в ночное небо героиня люби мого многими романа — кстати, и она была при этом нагой. Занимает все это не больше минуты, а тем временем....

Три могучие неторопливые воительницы надвигаются на Первого Мужа, продолжающего повторять, как заезженная пластинка: “Молчи, овца. Мол чи, а то хуже будет. Сволочи. Проститутки. Молчи, овца”. Сочетание же ноненавистнического текста с явной неспособностью противостоять ама зонкам “по делу” порождает неожиданный комический эффект: грозные воительницы, а за ними и вся группа начинают безудержно хохотать.

Варя все это время в роли Предводительницы. “Русский мачо” прижат к стенке, где ему и велено оставаться. Боевая задача выполнена. Теперь — освежиться в речке.

Практически каждая женщина может вспомнить какое нибудь залихват ское купание нагишом — правда, не верхом на боевом коне, но уж это дело воображения, соединенного с реальной памятью физической свободы, 144 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы раскованности, острых и радостных ощущений. Вот мы и вспоминаем: визг, смех... Между тем, в этой совершенно не обязательной коротенькой сцене присутствует еще нечто — связанное с потребностью смыть с себя следы унижения, охладить до нужного градуса пламя мстительного гнева и вый ти из воды иной, чем в нее входила. Кроме того, оказывается, что быть “го лой” — спонтанной, естественной, такой, какая есть, — не только не уни зительно, но правильно и легко. Варя прощается с боевым дозором:

Варя: Спасибо. Вы — моя сила. Я теперь знаю, что это тоже во мне есть.

“Амазонки”: Если что — только позови.

Наша “сцена” вновь пуста, в углу — забытый Веер, в другом — пара стуль ев, там предполагалась встреча с возлюбленным. Мы никого не вводим на роль этого человека, поскольку не в нем дело; его стул остается пустым.

Вот что говорит наша героиня:

Варя: Я не знаю, что будет завтра, но сегодня я тебя люблю и хочу, что бы ты об этом знал. Жизнь слишком коротка, чтобы молчать и ждать. (Поворачиваясь к Вееру.) Ты — часть меня, но нужен не всегда. Я могу обращаться к тебе для удовольствия, для игры, а не от страха.

Какая, в сущности, связь между веером, любовью, давним унижением, наго той, немотой и могучей силой амазонок Веер — принадлежность кокетки, провоцирующей мужчину, но не делающей искренних шагов навстречу, не рискующей эмоционально. “Веер” в широком смысле позволяет не быть от кровенной (“голой”), оставаясь привлекательной (“блестящей”). Самое яр кое выражение этой двусмысленной позиции — веер стриптизерши. Это, конечно, часть традиционной женской роли, искусства очаровывать и “на пускать туману”, кружить голову и демонстрировать свою успешность, уве ренность, шарм. Об этом самом “веере” написано и сказано немало, причем в основном это наблюдения либо мужчин, либо таких женщин, которые ревнуют к успеху у противоположного пола и не являются обладательни цами “веера”, не владеют этим искусством. Восхищение и раздражение, азарт преследования и упреки в адрес “коварной”, “разбивающей” серд ца — чего там только нет. Впрочем, нет одного весьма существенного ком понента человеческого общения — сопереживания, понимания. “Веерные” ситуации предполагают отношение к женщине как к красивому объекту, не имеющему собственных чувств. В общем, это вполне соответствует одному из печальных “допущений” традиционной женской роли: “чувствовать” и уж тем более “проявлять чувства” означает “страдать”. Не потому ли “вла дение веером” рассматривается как одно из важнейших женских искусств, порой прямо отождествляемое с женственностью В Вариной работе связь блестящего “фасада” с эмоциональной безопасно стью названа, так сказать, своими словами, как и ограничения такого игрово Еще раз про любовь го, чисто внешнего поведения. В близких отношениях, будь то любовь, дружба или конфликт, “веер” не помощник: он не согреет, а если отношения становятся невыносимыми, им не отобьешься. Варина травма (следы разру шительных, унижающих ее отношений) не изжита, не отработана — “синя ки на горле” и “следы оплеух” только лишь прикрыты. Она сама изумляется тому, сколько в ней подавленного гнева и как трудно его выражать. Но без противостояния, без выхода из роли “овцы” ничего не получается — спо собность откровенно выражать чувства связана, заблокирована — и даже кажется, что намертво. “Амазонки” — это собственная Варина сила, способ ная защитить без излишней разрушительности, держащая себя не под спу дом, но в узде. Интересны в этом смысле образы коней. Известно высказыва ние Фрейда, описывающее соотношение Эго и бессознательного как соотно шение всадника и коня. (Меньше известно другое: создатель психоанализа лошадей недолюбливал и несколько побаивался; параллелей с его отноше нием к женской силе проводить, так и быть, не будем). Амазонки из Вариной работы абсолютно органичны верхом, они, что называется, родились в седле и даже говорят в ритме конского шага, а купаются, не слезая с коней. Репли ка “Отойди, мужик, а то как бы конем не зашибить” может пониматься по разному, но один из ее смыслов примерно таков: соединение со своим бес сознательным дает силу, а силой правят умело.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.