WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 52 |

Незатейливая, простая радость и такая же ничем не прикрашенная боль — Еще раз про любовь опыт, который многие из нас в чистом виде получают именно благодаря жи вотным, хоть и “нельзя поместить всю свою привязанность в собаку”.

В человеческих отношениях все раз в двести сложней, и даже самые ис кренние и горячие привязанности поворачиваются порой темными, пугаю щими гранями, порой трансформируются до неузнаваемости, проходят свои фазы развития и кризисы. Если отношение к себе самой слишком за висит от того, изменил или не изменил “он”, нагрубила или не нагрубила дочь, разочаровались или не разочаровались родители, мы оказываемся в положении заложников, теряем почву под ногами и уверенность в себе.

Отсюда полшага до того, чтобы начать ублажать, угрожать, подкупать, иг рать на чьем то чувстве долга, вымогать, упрекать. Во первых, все равно это обычно бесполезно, а во вторых, разрушает личность. Рано или поздно мы встаем перед выбором: искать и ждать совершенных отношений, заво роженно, как Девочка со спичками, глядеть на чье то тепло и свет, куда нас пускают или не пускают, — или отвлечься от соблазнительной картины, ощутить свои затекшие ноги, встать, начать двигаться, согреться самой... И, возможно, даже добыть дровишек и развести огонь, у которого найдется место другим.

Вот три истории — конечно, они не только о любви, хотя и о ней тоже. Их героини хотели что то понять и изменить как раз в той области своей жиз ни, которая считается для женщины самой важной. Их отличие от тысяч “читательниц колонки психолога” состояло в том, что они пришли не по лучить совет, а работать. И в этих работах — как и во многих других — была та степень внутренней честности, интереса и внимания к своим чув ствам, которая всегда находит отклик и поддержку в женских группах. Тем более если тема так или иначе связана с любовью. Если вдуматься — а что с ней не связано в этом мире ИСТОРИЯ НЕЛЮБИМОЙ ХРЮШКИ Выживать — значит рождаться снова и снова.

Эрика Джонг Когда случалось нам на группе подольше задержаться на Василисиной сказке, иногда возникали совершенно неожиданные вопросы: почему ку колку, завещанную героине умирающей матерью, нужно было кормить:

“На, куколка, покушай, моего горя послушай” Почему глаза этой куколки загорались, как две свечки Не привет ли это от не единожды упомянутого черепа Уж не в родстве ли они — магические подарочки двух, так сказать, 134 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы матерей Почему Баба яга такая прожорливая — в сказке это явно подчер кнуто, там “кушанья было настряпано человек на десять” Кларисса Пинко ла Эстес отвечает так:

“Прежде чем стряпать на Ягу, мы должны спросить себя: какой частью души питается столь дикая богиня [...] Ягу нужно кор мить. Если она останется голодной, вам не поздоровится”*.

Красиво сказано, правда И вспоминается одна работа, в которой вот тако го непрямого, поэтического смысла оказалось на целый пир всей группе. И хотя работа была вовсе не об инициации, интуиции, дикой богине и про чих возвышенных предметах, но моя собственная интуиция и, смею пред положить, дикая богиня настойчиво подталкивают связать этот пир и ту сказочную “кормежку”. И вот как это было.

Героиня, Татьяна, вызвалась поработать со своим перееданием: “Все знаю, все понимаю, и все равно жру. Хочу зарезать свою внутреннюю хрюшку”.

Уже по этой формулировке легко предположить — и не ошибиться, — что Татьяне хорошо знакома идея частей: говорят же о “внутреннем ребенке”, нашей детской части, так что же мешает быть и внутренним “львам, орлам и куропаткам” Какой образ пришел в голову — там и горячо, там личный язык говорящего. Группы обычно готовы следовать в историю участницы и на символическом, и на буквальном, и на любом другом языке. На тему пе реедания работы бывают самые разные: в одних оживает Холодильник, в других — Калории, так почему бы и не Хрюшка Однако же намерение за резать это существо меня, прямо скажем, озадачило: я точно знаю, что расправа с собственными частями, даже просто попытка их игнориро вать — например, не “кормить” — ведет не к внутреннему миру и целост ности, а к конфликту, а то и к беде. Да, но героиня то хочет именно этого! Или все таки не совсем Пытаюсь это выяснить:

— Хочу зарезать свою внутреннюю Хрюшку...

— И все таки, где мы с ней встретимся На ферме, где их для того и держат, чтобы зарезать Или, скажем, в зоопарке, где зверей рас сматривают, изучают и где можно понять, кто она тебе — Да, пожалуй, все таки в зоопарке — надо же хоть познакомиться.

Насчет “зарезать” я еще подумаю.

— И что же может стать результатом твоей работы — Понять, какая она, чего ей надо, почему она действует против моих интересов. Может, какой то способ контроля найдется и без резни.

* Кларисса Пинкола Эстес. Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях. — Киев: София, 2000. С. 102.

Еще раз про любовь Это правда: искушение разделаться, избавиться, “зарезать” какую нибудь свою нелюбимую часть бывает велико, но поддаваться ему не стоит. Татья на это чувствует. Или, возможно, понимает. Если бы она не выбрала зоо парк, я предпринимала бы новые попытки оставить Хрюшке шанс: возмож но, мы дошли бы и до логического конца: а что бы было, если и впрямь от нее избавиться Уверяю вас, обязательно бы оказалось, что ничего хороше го. С самыми мрачными, уродливыми, неприемлемыми сторонами себя са мой все равно приходится знакомиться, мириться и договариваться. Это, в общем то, и есть пресловутое “принятие себя”: можно так и не полюбить свою внутреннюю Стерву, Ленивую Лахудру, Плаксу, Снежную Королеву, но знать их, понимать их потребности и слышать голоса для взрослой жен щины необходимо.

Между прочим, именно они, наши нелюбимые, тщательно скрываемые даже от себя, часто могут рассказать нам такую острую, жизненно важную прав ду, какую не скажут более “ручные” части или роли. Неуправляемое пове дение — хотя бы то же переедание — это всегда знак какого то внутрен него разлада. Хрюшка за что то берет реванш: вечером, когда контроль слабеет, когда усталая и голодная Татьяна добредает до дома. Да и сам за прос был не на тему избыточного веса, а о чем то другом. За “понятными” темами всегда что то прячется. О чем же эта история, что скрывалось на этот раз за такой знакомой многим жалобой: “Все знаю, все понимаю, а все равно жру” Посмотрим.

— Таня, давай увидим, кто еще есть в твоем зоопарке.

И мы познакомились, то есть Татьяна определила место, выбрала на роли людей из группы, поменялась с каждым из персонажей ролями, озвучила монологи Жирафа, Коалы и Слона. (Согласитесь, это был зоопарк с непло хой коллекцией тропических животных.) Жираф гордился тем, что все ви дит сверху и не очень интересуется тем, что происходит на земле, — будь то посетители, сама “владелица” зоопарка Татьяна или другие звери. Коала вообще не стремился к общению, но предупредил о своих острых когтях и обманчиво плюшевой внешности. Слон, как и положено мифологическому, сказочно басенному Слону, был мудр и велик и попенял Тане за то, что она недостаточно прислушивается к его мудрости: “Приходится каждый раз трубить тебе прямо в ухо: бу у!” А вот и Хрюшка, совсем неуместная в этой экзотической компании, слишком обычная, неинтересная. Как и сле довало ожидать, характер у Хрюшки оказался не сахар — у большинства нелюбимых частей он нелегкий, а вы как думали Когда тебя отвергают, не слышат, да еще и зарезать грозят, у кого от такой жизни улучшатся манеры и возникнут теплые чувства к миру Вот с какой Хрюшкой мы познакоми лись: она сначала села кулем, враскоряку, а потом и вовсе плюхнулась на пол своей клетки задом ко всему свету:

136 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы — Ну, свинья я. Че, не видишь Живу тут. Ем. Эти все о себе вообра жают. Люди ходят, пялятся. А я вот им назло задницей повер нусь, в дерьме поваляюсь, хрюкну и еще больше жру. Постоят, надоест, свалят. И черт с ними. Раздражают они меня, вот что.

Чего приперлись Да, я тупая, упертая и злая. Трескаю все под ряд — меня выпусти, я и ребеночка сожрать могу, мне без разни цы. Ничего не хочу. Ничего не интересно. Все жиром заплыло.

Душка, правда И как обычно и бывает, это далеко не вся правда. Мы — и я, и сама Таня, и группа — пока еще не прошли испытание: приближаясь к нелюбимой части, всегда рискуешь получить пинок, шипение разъяренной змеюки или шматок грязи из лужи. Это ее привычный способ реагировать на отвержение, а ничего другого она и не ждет. Терпение — и мы узнаем чуть больше. Татьяна смотрит на свою Хрюшку в исполнении другой участ ницы и вдруг спохватывается:

— Ой, есть еще один зверь. Это Волчица. Вот здесь, напротив Хрюш ки. Ее клетка не заперта, она ходит на охоту в лес и даже, кажет ся, там живет. Там живет, а здесь бывает. Волчица будет... Инна.

— А что Волчица говорит другим Поменяйся с ней ролями.

— Жираф для меня высоковат, Коала может меня интересовать толь ко если свалится, Слон — это вообще не мой масштаб. (К Хрюш ке.) А за тобой я приду. Когда нибудь, когда время настанет. Я поджарая, деловая Волчица. У меня в лесу в логове волчата, мне их кормить надо. Я рыскаю целыми днями, мне не до тебя. Ты — корм для моих детей на всякий случай, на черный день. (Обмен ролями, Таня в роли Хрюшки слушает Волчицу и отвечает.) — А я все равно ничего не чувствую, даже не боюсь тебя. Корм так корм. Я и есть корм, тупая и покорная. Я даже сопротивляться не буду, подставлю жирную шею — вот так, чтоб уж побыстрей.

Жертва я по жизни, тупая и противная. Мне и себя то не жалко.

Так мне и надо. Я знаю, что когда нибудь ты за мной придешь.

Корм так корм. На что я еще гожусь то Таня смотрит на странный, даже несколько зловещий диалог своих час тей — неопрятной и не вызывающей сочувствия жертвы и по деловому равнодушного хищника агрессора. И вместе с ней мы видим, что эти два зверя явно отличаются от первых трех: и фон их жизни к нам поближе, и речи хоть и непонятны, но заряжены какой то тоской, полны намеков...

Между ними действительно что то есть: притяжение, подтекст, давнее зна комство. И обе они — самки. И явно что то значат эти зеркальные упоми нания: “ребеночка сожрать” — “детей кормить”. У этих двух есть история, Еще раз про любовь в их монологах появляется время. Сейчас что то “щелкнет”, замкнется и произойдет. Обязательно, раз повеяло не просто навозом и кровищей, а тоской и тайной. Смыслом...

— Слушая Хрюшку, я вдруг вспомнила того веселого, безбашенного поросенка, которым она была. Давно не вспоминала.

— Познакомимся с ним Стань Поросенком. История Хрюшки, дей ствие второе. Где мы — Мы в лесу. Я дикий поросенок. Резвый, жилистый, с большой башкой и тощим задом. Я полосатый, щетинистый, шустрый, ве селый. У меня чуткий пятачок, и я всюду сую свой нос.

— Ты любопытный — Я не любопытный, я — любознательный! Во время всего этого диалога мы на четвереньках — буквально, рискуя колготками — довольно быстро обегаем “мир Поросенка” в стороне от за стывшей сцены Зоопарка. Конечно, дикий лес, где живет дикий Поросе нок, — это другое пространство. Там есть опасности — хищники, охотни ки, но все интересно и разнообразно; это место жизни и развития, а не заточения. Поросенок “носит” покровительственную окраску, этакое дитя в камуфляже; он создан для такого леса и образа жизни. Голова в этом образе жизни явно занимает не последнее место. Обратим внимание:

“предок” Хрюшки отличается от нее не только мастью, характером и ком плекцией, но и полом. Поросенок, конечно же, мальчик. Шустрый, себе на уме, активный и очень цельный, духом и телом крепкий, ладненький.

“Счастливый внутренний ребенок”, как сказали бы некоторые мои колле ги, и я соглашусь.

— Поросенок, что есть в твоем лесу Куда ты суешь свой любозна тельный нос — Так, здесь лисы. Нора вонючая, на то и лисы. Курицу жрут. Даль ше. Медведи опять детей делают. Это я уже видел, дальше. Ну, тут змеи — с ними лучше не связываться. Они мне ничего сде лать не могут, но у меня с ними мало общего. Сегодня в моем лесу ничего особенно нового, все занимаются своими делами, и я тоже.

— А “твои дела” — это что — Видеть, бегать, принюхиваться, узнавать, жить, расти.

— А ты боишься волков или, может, охотников 138 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы — Я осторожный, у меня нюх хороший. Если что — убегу к своим.

— Кем ты станешь, когда вырастешь — Кабаном, как папа с мамой.

И Поросенок тут же вырос. Мы распрямились и еще раз обошли “его по ляну”.

— Я могучий, литой зверь. Никого не трогаю сам, но и меня никто не трогает. Я все здесь знаю, понимаю свои границы. Хозяин.

— С кем ты встречаешься в этом лесу — Да вот с Волчицей. Мы не враги, мы соседи. Привет, серая.

— Привет. Ну, как у тебя дела — Да все путем. А твои как — Растут помаленьку. Я на твою территорию не посягаю, так, мимо пробегала. Дай, думаю, поздороваюсь с соседом.

— Да и я к тебе не ломлюсь, мне своих полян хватает.

— Ну ладно, побегу. Приятно было повидаться.

— Давай. Пока.

Я предложила Волчице и Кабану (разумеется, весь их диалог задан Татья ной через обмен ролями, это же ее личные “внутренние звери”) обме няться каким нибудь ритуальным жестом, которым они, как правило, здо роваются и прощаются. Мы же все понимаем, что это не обычные живот ные, почему бы им не иметь своих традиций и этикета На эту мысль меня навело то, как они стоят во время разговора: очень достойно, краси во, несколько официально — так на дипломатическом приеме могут дер жаться “очень важные персоны” равного статуса. И Секач с Волчицей об мениваются затейливыми мушкетерскими поклонами, неизвестно откуда взявшимися в этом “диком, диком лесу”. Волчица удаляется. А я спраши ваю у Секача:

— Что ты скажешь Тане, хозяйке зоопарка Давай ка туда заглянем.

(В роли Тани все это время оставалась исполнительница роли Хрюшки — Хрюшка то превратилась в Поросенка, а потом и в Се кача уже после обмена ролями. Зоопарк остался таким, каким и был — только Хрюшкина клетка пустая. И вот что сказал Секач.) — Здесь надо сломать клетки. Особенно вот эту. Не нравится она мне. (Догадываетесь, какая клетка особенно не нравится Секачу Обмен ролями; Таня, уже как Таня, обращается к Секачу, в которо Еще раз про любовь го, естественно, с превеликим удовольствием перевоплощается исполнительница роли Хрюшки):

— Покажи, как это сделать.

— Показать Легко! Клетку у нас обозначает, естественно, наш обычный многофункциональ ный стул — серенький такой, складной. Секач, поигрывая могучими мыш цами, — а сама Таня, надо заметить, женщина стройная и крепкая, сложена прекрасно, и не как нынешние фотомодели, а примерно как голливудские звезды пятидесятых, “все при ней” — подходит к клетке. К той самой, где в “первом действии” валялась в луже нелюбимая и беспомощная Хрюшка.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.