WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 52 |

— Мои руки сжимаются в кулаки. Что же я хочу тебе сказать на са мом деле* — Мои руки не просто сжимаются в кулаки, они сжимают оружие: я убить тебя готова, вот что я тебе хочу сказать на самом деле! Ог немет мне нужен, а не воспоминания о том, как я хорошо чув ствую себя на работе! * “Внутренний голос” всегда говорит от первого лица — он по своему разумению озвучива ет мысль или чувство героини, которая может повторить эти слова, если согласна с ними, — и изменить любым образом, если чувствует и думает по другому.

Шляпка, салат и скандал И от Мужа остались одни угольки, как от мачехи с дочками в известной вам ситуации из “Василисы”. Заодно героиня спалила свои хорошенькие занавесочки и многое другое на этой кухне. Огнем была, разумеется, тоже она сама: при обмене ролями набрасывалась на высоченного Мужа (в каж дой группе найдется крупная женщина на такие роли) и заваливала его на пол, скакала по воображаемой кухне, вскидывая руки: “Гори, прошлая жизнь; гори, страдание”. И в роли убийственного Огня говорила без умол ку: “Ты, монумент без пьедестала, давай вались! Хватит изображать тут прыщ на ровном месте — по человечески тебя в этом доме нету, нету, нету! Пусть и не будет, не будет, не будет! А это тряпье — память о том, как она тебя все порадовать хотела, все гнездышко вила!”. Много чего было сказано Огнем, пламя бушевало, прямо скажем, нешуточное. Елена посмотрела на буйство стихии из своей роли — я предложила ей слегка управлять Огнем, как бы дирижировать: руки выше — и пламя выше, и го лос громче, и движения быстрее; и наоборот. Минуты три это происходило, а потом героиня опустила руки совсем — словно бросила оружие, — горь ко заплакала и сказала Кучке пепла — Мужу таковы слова:

— Володька, куда ты подевался, во что превратился! Ну где же ты, зачем ты стал этим истуканом, мне так тебя не хватает! Ты же меня просто убиваешь каждый вечер на этой самой кухне! Я как мертвая становлюсь, а я жива... Что мы делаем, нельзя же так! “...Даже в наступавших грозовых сумерках видно было, как исчезало ее временное ведьмино косоглазие, и жестокость, и буйность черт. Лицо по койной посветлело и, наконец, смягчилось, и оскал ее стал не хищным, а просто женственным страдальческим оскалом”*. Она села на пол, баюкая поверженного Мужа; слезы текли рекой, и большая и решительная Ира, ис полнительница роли Мужа, сделала то, что профессионал назвал бы “спон танной терапевтической интервенцией”, а профессионал другого профиля сказал бы, что это сказочный мотив живой воды, животворной силы слез, как в “Финисте — Ясном Соколе”. Ира стала медленно медленно подни маться, “оживать”: ее лицо было закапано чужими слезами, а в глазах сто яли собственные; две женщины сидели в одинаковых позах, положив друг другу головы на плечи, как лошади стоят, и Елена говорила: о тоске, о страхе отвержения, о любви. О том, что проявление любых чувств для нее трудно, о потребности в родной душе, о том, какой на самом деле у нее за мечательный муж и как он стал “монументом” не без ее помощи. О том, что она больше не позволит себя замораживать властным взглядом, а будет вспоминать эту сцену и делать что нибудь неожиданное: пощекочет своего “властелина и повелителя” или запустит в него подушкой, а то и книжкой даст по голове, как в школе. И опять о любви.

*Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. Ижевск: Удмуртия, 1987. С. 349.

70 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы Все мы понимали, что “зверская расправа” с благоверным — это не только буквальное желание причинить боль или уничтожить реального человека, а еще что то совсем другое: истребление ложного, бесчувственного “исту кана” было истреблением маски, образа, а не живого существа. Более того, Муж смог предстать живым существом только после символической смер ти — и не только своей, но и образа немой бессловесной жены, которая “умирала каждый вечер на этой кухне”. Между прочим, когда говорят, что чей то брак нуждается в обновлении, “освежении”, как то не задумывают ся, куда девать старый. Между тем, изжившие себя отношения именно уми рают — и не всегда своей смертью, не всегда безболезненно.

И многое еще мы понимали: например, что работали не с отношениями ре альных людей, а с символическим “раскладом фигур” у героини в голове.

Конечно, ее агрессия была направлена на вполне реального человека, но...

Еленино собственное поведение, ее восприятие этого “реального челове ка” связано с ее личным опытом и особой формой реагирования на крити ку, холодность, молчание в ответ на вопросы. Если вы сейчас воскликнете:

“Как, опять папа с мамой” — я отвечу: “Да, опять”. Только и они здесь присутствуют в фоне не как реальные люди со своими биографиями, раз мерами обуви и паспортным возрастом, а как прообразы того типа взаим ного “вымораживания”, который можно было видеть в начале сцены. Со своим фактическим прошлым мы, конечно, ничего поделать не можем. А вот с теми моделями, которые оно оставило у нас внутри, к счастью, все таки что то сделать можно. И эта работа могла повернуть в другое рус ло — возможно, с выражением агрессии не по адресу мужа, а непосред ственно родителям. Но они — в реальности — уже пожилые люди, их все могущество давно закончилось, и извлечь “огненную” ноту было бы куда трудней, реальность бы мешала. Разве что удалось бы попасть в какую ни будь детскую сцену, где соотношение власти, обиды, подавленной злости и несоразмерность фигур привели бы нас практически в ту же тему. Фанта зия же о всемогущем и недоступном для человеческих чувств Муже — и, разумеется, сознательный запрос героини на работу именно в этом на правлении — позволили “разрядить” немалую часть обширных “порохо вых погребов”. И не надо быть психоаналитиком, чтобы понимать, что су щественная часть претензий к спутникам жизни — это переадресованные, перенесенные на другого человека чувства к самым важным людям начала нашей жизни, мамам папам, бабушкам дедушкам, сестрам и братьям. И ра зумеется, мы не отвечаем за само полученное нами наследство. Но за то, как мы этим наследством распоряжаемся и управляем, отвечаем именно мы. “Никто не может вызвать в вас чувство собственной неполноценности без вашего согласия” — так говаривала незаурядная женщина Элеонора Рузвельт.

Шляпка, салат и скандал Для того чтобы искренне сказать “Да”, иногда нужно сначала рявкнуть, прорычать, выплюнуть “Нет” — или, по крайней мере, иметь такую воз можность. В женских группах тема агрессии вылезает из каждого темного угла: постоянно нарушаемые границы, чувства бессилия и страха способ ствуют образованию “пороховых погребов”. Многие интуитивно ищут воз можности разрядить опасные “завалы” мирными и даже творческими спо собами: одна пляшет фламенко, другая с наслаждением стреляет в арба летном тире, третья в выходные яростно воюет с пылью и грязью, четвер тая занимается боевыми искусствами, пятая вместе с мужем орет на стади оне, болея за любимую команду, шестая орет ничуть не тише, только на рок концертах. Есть еще споры и книги, есть вызов, который бросает нам всем трудная работа, есть возможность смешно рассказать о неприятных нам людях или ситуациях, есть автомобили и совсем незатейливые дела вроде игры “дартс”.

Разрядить некоторое количество своей “убойной силы” хорошо... но мало.

Настает момент, когда с ней нужно познакомиться — осторожно и почти тельно, не давая при этом себя зажарить, — в точности как с Бабой ягой.

“Ведьма” и “ведать” — слова однокоренные, и не только в русском языке.

ГОРЕ УМУ, ИЛИ НЕВИДИМ У БАБ УМ — И ДИВЕН* Не верьте ей, что кружева и челка! Под челкой — лоб. Под кружевами — хвост.

Белла Ахмадуллина Один мой знакомый — между прочим, профессор психологии — любит по вторять, что воистину умные женщины — это те, кто успешно скрывает свой ум, дабы он не раздражал окружающих неуместным блеском. Другой, полагая себя человеком без предрассудков, с восхищением отозвался об общей приятельнице: “Такая умная — любого мужика за пояс заткнет!”. Он искренне считает, что выставил наивысший балл. Аплодисменты, перехо дящие в овацию. Все встают.

Оба эти высказывания принадлежат вполне милым и цивилизованным лю дям, отнюдь не женоненавистникам. Не сознательным женоненавистни кам — пожалуй, так будет точнее. Поговорок типа “Курица не птица, баба не человек”, — они не употребляют: вульгарно. Вот изящную шутку про морскую свинку (“Женщина ученый — это как морская свинка: и не мор ская, и не свинка”) — это да, это пожалуй. В сущности, оба господина представляют весьма почтенную традицию — уютно расположились в хо рошей компании воспитанных джентльменов разных времен и народов.

Хотите послушать Легко! “Пишущая женщина совершает два преступле ния: увеличивает количество книг и уменьшает количество женщин”. Еще “На ученую женщину мы смотрим как на драгоценную шпагу: она тща тельно отделана, искусно отполирована, покрыта тонкой гравировкой. Это стенное украшение показывают знатокам, но его не берут с собой ни на войну, ни на охоту, ибо оно так же не годится в дело, как манежная ло * Вторая часть заголовка — палиндром, то есть “перевертыш”, фраза, которая одинаково чи тается и слева направо, и справа налево.

Горе уму, или невидим у баб ум — и дивен шадь, даже отлично выезженная”. Что, еще “Думающие женщины — это те, о которых не думают”. Между прочим, очень приличные авторы: Шоу, Юлиан Тувим, Лабрюйер. Который где, не скажу. Представляете, идет теле викторина “Наши умницы”, восемь специально отобранных эрудиток отга дывают авторство вот таких или еще похлеще афоризмов, победительница получает “Британскую энциклопедию” в компьютерной версии. Не самый зловещий вариант телевизионного театра абсурда, между нами говоря.

Все это довольно занятно хотя бы тем, что проливает скудный свет на дре мучие мифы, касающиеся так называемого женского ума. Один из них гла сит, что наличие интеллекта делает женщину непривлекательной и ведет ко всяческим огорчениям: ее не любят, она остается одинокой и несчаст ной, а там и характер портится от зависти — в общем, все плохо. Все зна ют, что это далеко не всегда так, но миф предполагает грандиозные обоб щения и игнорирует всякие там причинно следственные тонкости. Но если вдуматься в эту своеобразную кривую логику, которую принято приписы вать именно женским рассуждениям, то получится, что так называемая “умная женщина” как раз тем и неприятна (или неудобна), что будет ис пользовать это свое свойство для вышеупомянутого “затыкания за пояс”.

Кого Да уж наверное не соперниц на телевикторине.

Получается, что в дискуссии о том, хорошо ли женщине быть умной, затро нуты щепетильные моменты борьбы за лидерство, конкуренции и власти.

А там, где затронуты интересы, трудно ожидать непредвзятых суждений.

Заметим, что оба моих знакомых, высказавшихся по данному вопросу, воз можность этого самого ума не отрицают, просто один находит его наличие довольно неудобным — как если бы речь шла о каком нибудь физическом излишестве, которое лучше скрыть, а другой в качестве эталона подразу мевает интеллект среднестатистического мужчины. За обоими высказыва ниями внятно просматривается личная позиция: умная женщина, как нын че говорят, напрягает. Но может быть, это вовсе не ее проблема Дамы, чей ум признавался всеми, в истории немногочисленны. Это, разуме ется, говорит лишь об условиях, в которых оное качество возможно было проявить. “Несчастненькими” их никак не назовешь. Властные, склонные к авантюрам, порой неразборчивые в средствах и связях, эти женщины даже как то заставляют забыть о том, были ли они счастливы: политика, творче ство или науки для них важнее. Может быть, дело в том, что высокое про исхождение плюс чисто мужские ценности и амбиции просто позволили их уму развиваться Были ли несчастливы Елизавета Английская или княгиня Дашкова, мадам де Сталь или Голда Меир Да не более, чем их современни ки — монархи, писатели или политики.

Похоже, что расцвет или увядание женского ума очень зависят от окружа ющей социальной среды, ее возможностей и предрассудков. Если окружаю 74 “Я у себя одна”, или Веретено Василисы щие смотрят на интеллектуальное развитие девочки косо и неодобритель но, с готовностью указать ей “ее место” (“Ты бы лучше за походкой после дила, чем неизвестно зачем глаза портить!”), девочке оставляют не так уж много возможностей. Недаром многие замечательно умные дамы писали в мемуарах об одиноком детстве: недоглядели, не наставили на путь истин ный, то есть — недотюкали. Чтение, размышления и наблюдения той окру жающей жизни, какую Бог послал, — вот вам и источник последующей не зависимости суждений. А отсутствие практики отношений со сверстница ми, умения щебетать, легко ссориться мириться и прочее — залог трудных и часто чересчур серьезных отношений с миром вообще. И эти трудные отношения могут в свой час принести невиданные плоды: зоркий взгляд, чуткое сердце, силу духа.

Много можно было бы привести свидетельств, но, поскольку свободный жанр позволяет мне иметь дело только с любимыми авторами, их и призо ву. Туве Янссон, создавшая мир муми троллей, а позже — пронзительную взрослую прозу, пишет в автобиографической повести “Дочь скульптора”:

“Если проплыть на лодке сотню миль по морю и пройти сотню миль по лесу, все равно не найдешь ни одной маленькой девоч ки. Их там нет, я слышала об этом. Можно ждать тысячу лет, а их все нет и нет. [...] Я всегда прыгаю правильно, я уверена и сильна, а теперь я при ближаюсь, подпрыгивая, к последнему морскому заливу, который мал и красив и при этом — мой собственный. Здесь есть дерево, на которое можно взбираться, дерево с ветвями до самой верхуш ки. Ветви похожи на лестницу Иакова, а на верхушке сосна силь но раскачивается, потому что теперь дует с юго запада. Солнце успело взойти до утреннего кофе.

Если даже тысяча маленьких девочек пройдут под этим деревом, ни одна из них не сможет даже заподозрить, что я сижу наверху.

Шишки — зеленые и очень твердые. Мои ноги — загорелые. И ветер раздувает мои волосы”.

Это — начало и конец новеллы “Морские заливы”*. Героине лет пять, у нее чудесные родители, они учат ее править лодкой, собирать грибы, “правиль но прыгать” и уверенно чувствовать себя в лесу и на море; они к тому же творческие люди и любящие папа и мама. Но маленьких девочек в этом мире нет, и какими же идиотками эти самые маленькие девочки могут по казаться ребенку, способному встать до света и отправиться на одинокую прогулку на “свой залив”! * Янссон Т. Дочь скульптора. — СПб: Амфора, 2001.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.