WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 22 |

Мы знаем блестящую школу историографии Петрушевского, она так и называлась “методологической”. Можно указать и на работы Л.С.Выготского: реализуя методологический подход в психологии, он обсуждает рефлексию. Наконец, в наше время – это московский методологический кружок (см. статью В.М.Розина в данном номере журнала). За счет чего при этом извлекались новые ходы мысли За счет позиции, как бы сказал Михаил Бахтин, «вненаходимости». Когда я делал доклад 20 КРУГЛЫЙ СТОЛ – мне возражали, я вынужден был учитывать различные точки зрения моих оппонентов, которые видели материал совершенно по-другому.

Так вот, при отсутствии правил мышления, реагируя на возражения оппонентов и обосновывая свои построения мысли, я вынужден был сам формулировать ходы и правила движения мысли. В результате постепенно выстраивалась новая логика, которая была связана с отдельной мыследеятельностной работой, особым типом коммуникаций.

Вторая ситуация. Изучение мышления как деятельности приводило к тому, что происходило своеобразное оборачивание, то есть знания о мышлении, выработанные в ходе его исследования, использовались как гипотезы о строении исторических типов мышления, и наоборот. Причем, опять же задним числом, это оправдывалось и понималось как рефлексия мыслительной деятельности. Повторю, это результаты исследования тех форм мышления, которые выделялись в истории, использовались методологами для нормирования собственной работы, и наоборот когда находились новые способы самоорганизации мышления, они затем переносились на исторические образцы мышления людей. Вот такое переворачивание прошлого в настоящее и настоящего в прошлое тоже понималось как особая рефлексивная работа.

Третий тип рефлексивной работы представляет собой особый тип дедукции. Есть классические работы Г.П.Щедровицкого, где он разворачивает схемы деятельности за счет рефлексии. Задается клеточка деятельности, затем механизмы рефлексии и организации деятельности, что позволяет вводить разные позиции (практика, методиста-ученого, методиста-педагога), виды знания, структуры коммуникации. По сути, это тип дедуктивного теоретического мышления. Хочу обратить внимание, что это опять таки совершенно другой тип работы, но осознавался он как рефлексия. Еще одна ситуация была обусловлена описанием конкретных типов деятельности, что тоже понималось как рефлексия.

Что же получается Рассмотренный здесь материал показывает, что нет рефлексии как одной реальности. Мы привыкли говорить о рефлексии как об акте. Так она и изображается на схемах в виде круговой стрелки или табло. Но я хочу обратить внимание, что говоря о рефлексии, мы имеем дело с совершенно разными ситуациями. В данном случае первая ситуация была связана с необходимостью конституировать новые способы изучения мышления; вторая – с переносом в историю знаний, полученных в ходе самоорганизации методологов, и наоборот, исторических знаний о мышлении в современную ситуацию самоорганизации мышления; третья связана с проведением теоретической дедукции, с использованием понятия рефлексии; четвертая – это описание конкретных видов деятельности.

Научное и социокультурное значение рефлексивного движения в России Таким образом, хотя мы говорим о рефлексии вообще, но реально имеем дело с совершенно разными ситуации рефлексивной деятельности. А что же здесь тогда общего Общее в том, что, как правило, при этом всегда присутствует отображение деятельности – своей или чужой. Например, мы начинали с изучения мышления, которое трактовалось как деятельность. В контексте рефлексии разные типы работы затем сворачиваются и осознаются как описания деятельности, изучение деятельности, отображение деятельности и т.д. Однако, вероятно, необходимо различать два разных момента. Одно дело – та реальная задача и структура рефлексивной деятельности, которая разворачивается. Эта деятельность каждый раз разная, она привязана вот к этим конкретным ситуациям. Совершенно другое – когда каждый раз мы отображаем эту структуру особым образом, а именно используем идею деятельности и ее отображение. Наконец, есть и третий момент, очень важный. Как правило, во всех этих ситуациях присутствует установка или на развитие или на продуктивное мышление. Обратите внимание, понятие рефлексии во многом связано с этими установками, причем не обязательно только на развитие, не реже и на продуктивное мышление. Действительно, в тех четырех ситуациях, о которых я говорил выше, речь о развитии шла только в третьем случае, когда обсуждалась рефлексия как тип дедукции, в остальных случаях можно говорить о продуктивном мышлении, которое позволяет получить новообразования, но различные, поскольку решаются разные задачи.

И последнее. А что имеется в виду под отображением деятельности Во первых, это особый тип коммуникации. Так, когда мы изучали рефлексию и за счет этого конституировали способы изучения мышления, очень важно было то, что участники семинара находились в разных позициях, обладали разным видением, могли возражать, предъявлять контрпримеры. В такой коллективной работе, которая представляет собой уникальный процесс, где имеют место позиции «вненаходимости», существует возможность выставлять аргументы «против», предъявлять контрпримеры или принципиально другие способы решения, формируется рефлексивная позиция.

Второй момент, это – отображение деятельности. Опять же, что значит деятельность Анализ рассмотренных примеров и разных ситуаций показывает, что деятельность всякий раз понимается совершенно по-разному. В одном случае деятельность сразу кладется как некая онтология. Но это редко. Чаще всего – это возможность понять, как работает другой. Мы тоже говорим о деятельности, но в другом смысле.

Я, например, могу установить взаимопонимание, излагая свою точку зрения, если я отображаю свою деятельность, выкладываю ее. То есть 22 КРУГЛЫЙ СТОЛ я хочу сказать, что когда мы говорим о деятельности, то это всего лишь функция, место. Не морфология, а именно место, где мы обнаруживаем нечто общее или некоторое условие совместного мышления, и вот это мы чаще всего называем деятельностью. А дальше мы начинаем онтологизировать, превращаем эти случаи в онтологию, говоря, что есть такая настоящая реальность.

Как опыт Московского методологического кружка, так и более широко опыт рефлексивного движения в России показывает, что нужно различать, по меньшей мере, три вещи. Во-первых, контексты рефлексии, которые различаются в разных ситуациях и для разных задач.

Во-вторых, схему рефлексии, включающую в себя идею отображения деятельности в различных ее вариантах. И, наконец, в-третьих, структуру рефлексивной деятельности, которая тоже может сильно варьировать.

Анисимов О.С. По прохождении многих лет выст(Российская академия госслужбы раивается смысловая схема, котопри Президенте РФ) рая объединяет взлет совершенно практической рефлексивной работы в Московском методологическом кружке. Практика взаимодействия была необычайно психологически насыщенной, поскольку каждый представитель выступал ярким выразителем своей версии, своего представления о том, о чем ведется речь. И хотя общая проблематика как-то конфигурировалась, выявлялась, обозначалась на нейтральных тестах, все же сама практика рефлексивного бытия, на мой взгляд, уже тогда была столь сложна с перепадами от естественных форм взаимодействия до предельно искусственных форм взаимодействия чистой мысли, что вот сам этот вот феномен коллективного бытия, о котором в какой-то степени говорил В.М.Розин в своем выступлении, он создавал материальную, натуральную предпосылку рефлексивному движению.

Если взять содержания, в том числе чисто мыслительные, языковые по характеру содержания, это конечно, вся история психологии и даже философии: когда мыслитель пытался хоть как-нибудь оценить свой вклад и поставить себя в историю, он вынужден был рефлектировать. Иногда рефлексия выделялась особым блоком, и получались рефлексивно-ориентированные философы. Но как движение, которое соединяет культуру и живую практику в том среднем звене, когда культура должна была влиять на практику – научную, проектировочную, образовательную практику, это явление, мне кажется, сложилось уже к концу пятидесятых годов. А затем длинный ряд трансформаций: где группирования, где размежевания, где фокусировки внимания, которые по инструментальным выражениям сохраняли саму принадлежНаучное и социокультурное значение рефлексивного движения в России ность к рефлексивному взаимодействию в сложнейших формах. В этом поле выделялись те, кто фокусировал внимание непосредственно на рефлексии. В.А.Лефевр как раз, как мне кажется, осуществил переход от практического отношения к тому действию, которое коллективно осуществлялось: к выделению предметности рефлексии и в рамках этой предметности попыток создания «предъязыков». Создавались и специальные модели и схемы, которые позволили бы зафиксировать и сделать специально анализируемыми эти явления.

Чтобы этот тезис как-то натурализовать, приведу схему, в которой, как мне кажется, различия между отношениями, подходами к этому событию, к этому взаимодействию Г.П.Щедровицкого и Лефевра можно было бы увидеть как разные, но не противоречащие аспекты; противоречия, как мне кажется, в фокусировках. Здесь я бы согласился с тем, что говорил В.М.Розин о самом характере бытия в этом взаимодействии и лидерских позициях Щедровицкого и в субъективном плане, и в объективном плане. В субъективном плане он хотел быть обязательно впереди, и эта установка действовала столь ярко, вынуждая к такому варианту самоорганизации, к такому варианту помещения своего действия и результатов действия в объективно-значимое пространство, социокультурное и культурное, что без рефлексивности и без особой организации рефлексии это было бы невозможно.

Как видится мне это различие Прежде всего, нужно ввести предваряющий изобразительный тезис, различающий «преддеятельностное» бытие с раздвоением деятельностного бытия на собственно действия и рефлексию, на рефлексивные отношения с соответствующей возможностью коррекции действия с «преддеятельностным» в этом отношении жизнедеятельностным бытием. Требовалось соответствующее помещение, при определенных условиях, особо организованной коммуникации в рефлексивную часть, в рефлексивное поле, которое, особым образом организуясь, создает новое начало базового процесса, оно тоже, в свою очередь, может рефлектировать. Но при этом обнаруживаются разные позиции. Я не буду сейчас их обозначать, но очень важную роль играет различие между автором понимающим, критиком, который подсоединяется тогда, когда нужно, и пониманием, и противопоставлением. Критика была очень важным звеном всей этой истории, особой функцией и соответствующим местопребыванием в арбитраже.

Особо хотел бы отметить соорганизацию всех этих процедур. Щедровицкий, будучи лидером, вынужден был, для того чтобы удержать ситуацию под контролем, осуществлять собственное воздействие на нее, поскольку он совмещал организационную позицию и, как правило, критическую и арбитражную позицию. Он должен был ввести 24 КРУГЛЫЙ СТОЛ специальную рефлексию, рефлексивное обеспечение всего этого взаимодействия. Мало того, он вынужден был заниматься разработкой специальных средств для организации этой рефлексии и дальше. В связи с фокусировкой возникала возможность дифференцированных многообразных средств, в числе которых было средство, ориентированное на анализ рефлексивных процессов.

Я вижу различие, упомянутое выше, таким образом. Щедровицкий в силу занимаемой позиции вынужден был вырабатывать интегральный аппарат средств, которые обеспечивают выживаемость и его как лидера, и всего движения. А Лефевр, в большей степени в связи с необходимостью реализации своего интереса, создавал фокусированную часть рефлексии и соответствующее экспериментальное обеспечение, которое объективно выступало как особая специализация средств в этом направлении. Отсюда появлялось дискуссионное противопоставление: либо когда интересы Лефевра не совпадали с интегральными интересами аппарата, либо когда Щедровицкий замечал слишком большое пристрастие к этой фокусировке и уводу всего дискуссионного процесса от магистрального движения всей дискуссии. В какой-то степени я это наблюдал.

Другая сторона этого же процесса: в Московском методологическом кружке сохранялись и поддерживались любые движения, в том числе и те, с которыми яростно сражался Щедровицкий – психологически-ориентированные, даже психологизаторские. Сквозная линия, то есть форма существования самого бытия и образа бытия, который натурализировался в феноменах кружковского типа, постепенно обрастала таким количеством различений и инструментализаций, что это неизбежно должно было найти свой практический выход, и возникало просто в контакте.

И вот тогда образовался особый феномен игрового моделирования, игрового оформления этих взаимодействий, от предполагаемости практики. Практика рано или поздно была бы непосредственно введена в игровое моделирование, в игровую модель. Когда в 1979 году начался игровой период, появилась и сама потенциальная возможность: все то, что касалось не просто инструментов и чего-либо отчужденного, а самого способа рефлектирования передать, транслировать социокультурно в более широкие профессиональные слои. И это реально происходило в 80-е годы.

90-е годы – время интенсивного распространения особого типа социокультурного и культурного заражения рефлексивностью огромных пространств. Но вместе с тем появлялись проблемы, связанные с тем, что рефлектировать хорошо, но рефлексия, которая подается неорганизованно, разрушает любую практику. То есть возникли и осознаны Научное и социокультурное значение рефлексивного движения в России были как позитивные, так и негативные явления от этого рефлексивного бытия. Они в разной степени были осознаны и внешним и внутренним образом. Кроме того, далеко не всегда в самом Московском методологическом кружке осознавали отрицательные явления этого бытия и этого приложения накопленных различений.

Вот в этом состоянии происходило движение и объясняется следующая замедленнная фаза, с моей точки зрения, когда совокупные развлечения и предмодели стали вноситься в образовательный процесс, в некоторые экспериментальные приложения в тех или иных управленческих структурах. Это накопление постепенно стало требовать того, что раньше называлось конфигуратором, – какого-то объяснения, внесения ясности и упорядоченности системной организации всех этих различений. На этом фоне и оформилось специфическое движение.

В середине 90-х годов движение перешло на акмеологическую почву.

Сама идея возникла фактически на фоне высших этажей управления в Академии Госслужбы, особым образом там она и существует.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.