WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 22 |

Хотя все изложенное в этом разделе должно рассматриваться скорее как намек на огромную область проблем, нежели как описание или введение каких-то средств и генетических принципов анализа деятельности, этого будет достаточно, чтобы понимать использование идеи рефлексивных отношений при анализе типов знаний, их места и деятельности, а также принципов развития знаний, во многом автономного от развития деятельности.

Литература 1. Философская энциклопедия. Т. 4. - М.: Советская энциклопедия, 1967.

2. Философский словарь. - М.: Изд-во иностранной литературы, 1961.

3. Локк Дж. Избранные философские произведения. Т. 1. - М.: Мысль, 1960.

4. Лейбниц Г. Новые опыты о человеческом разуме. - М.-Л.: Соцэкгиз, 1936.

5. Кант И. Критика чистого разума. Спб., 1907.

6. Фихте И.Г. 1. Факты сознания. П. Наукословие, изложенное в общих чертах. – Спб., 1914.

7. Гегель. Г. Наука логики. Соч. Т. З. - М.: Соцэкгиз, 1937.

8. Щедровицкий Г.П. О методе семиотического исследования знаковых систем /Семиотика и восточные языки. – М.: Наука, 1967.

9. Husserl Е. Gesammelte Werke. Bd. 3. Ideen zu einer reinen Phanomenalogie und phanomenalogischen Philosophie. Buch 1. Allgemeine Einfuhrung in die reine Phanomenalogie.

Haag, Nijhoff,1950.

10. Щедровицкий Г.П., Дубровский В.Я. Научное исследование в системе «методологической работы” / Проблемы исследования структуры науки. Изд-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

11. Лефевр В.А. О самоорганизующихся и саморефлексивных системах и их исследовании /Проблемы исследования систем и структур. М., 1965.

12. Мамардашвили М.К. Формы и содержание мышления (к критике гегелевского учения о формах познания). - М.: Высшая школа, 1968.

13. Лефевр В.А. Конфликтующие структуры. - М.: Высшая школа, О НЕОБХОДИМОСТИ РАЗЛИЧЕНИЯ ПОНЯТИЙ «СХЕМА РЕФЛЕКСИИ», «РЕФЛЕКСИВНАЯ РАБОТА», «КОНТЕКСТ РЕФЛЕКСИИ» В.М.Розин (Россия) Институт философии РАН, заведующий лабораторией, доктор психологических наук В настоящее время представления и понятия рефлексии используются не только в философии и методологии, но и в других в дисциплинах. При этом рефлексия часто трактуется столь широко и неопределенно, что впору спросить: продолжают ли авторы иметь дело с рефлексией и пользуются ли они понятиями Большинство исследователей говорит о рефлексии, как будто это натуральный объект (способность психики, механизм мышления, тип деятельности и т.п.), который можно созерцать и описывать наподобие того, как это делает естествоиспытатель. В то же время анализ показывает, что рефлексия – это объект особого рода: первоначально он возникает в форме определенной коммуникации и объяснения и лишь затем объективируется и «оестествляется» как механизм деятельности и способность. Всего два примера: один, относящийся к истории философии, а другой – к истории Московского методологического кружка (ММК).

В «Метафизике» Аристотель, обсуждая, что собой представляет самое первое начало (Разум, божество), вводит схему («При этом разум, в силу причастности к предмету мысли, мыслит самого себя, соприкасаясь и мысля, так что одно и то же есть разум и то, что мыслится им» [1, с. 211]), которую сегодня мы бы ретроспективно могли отнести к одной из первых схем рефлексии. Эта схема понадобилась, чтобы замкнуть и обосновать построенный им органон знаний и наук, поскольку существовала конкуренция философских взглядов, а в системе Аристотеля было неясно, как обосновать начала, на которые опирались доказательства. Вводя такое начало, как божественный Разум, созерцающий и мыслящий самого себя, и подчиняя ему все остальные Рефлексивные процессы и управление. 1, 2001. С. 55-56 МЕТОДОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ, ЭКСПЕРИМЕНТ начала (отдельных наук), Аристотель укрепляет свою систему, чтобы она могла противостоять критике со стороны других философов.

Исходный контекст в данном случае – необходимость обосновать построенную систему в ситуации философской конкуренции и критики; рефлексивная работа состоит в истолковании философского и научного мышления, как представляющего собой проявление божественного Разума («Разум мыслит самого себя, раз мы в нем имеем наилучшее». «И умозрение есть то, что приятнее всего и лучше. Если поэтому так хорошо, как нам, богу – всегда, то это изумительно: если же – лучше, то еще изумительней» [1, с. 211, 215 ]). Обратим внимание: схема рефлексии («мышление, мыслящее само себя») – это всего лишь один момент в структуре рефлексивной работы, относящийся к организации и своеобразной визуализации смыслов, работы, которая, в свою очередь, обусловлена контекстом рефлексии.

Второй пример. При формировании ММК (вторая половина 50-х годов, первая половина 60-х) А.Зиновьевым и Г.Щедровицким была поставлена задача изучения мышления. При этом отрицались и подвергались критике традиционные подходы к изучению мышления - формально-логический и психологический. Не ориентировались участники ММК (подобно Аристотелю или Канту) и на разрешение парадоксов в мышлении. Зато они стремились реализовать при исследовании мышления естественнонаучную установку (подход), исторический и семиотический подходы, некоторые идеи Маркса и Л.С. Выготского.

Не менее существенным была структура самого исследования мышления, включавшего в себя: семинарскую работу (коллективное мышление), жесткую критику и обсуждение каждого шага предъявляемого очередным докладчиком исследования, рассмотрение альтернативных шагов других участников, формулирование для данного случая и шагов принципов и правил работы и мышления, схематизацию выдержавших критику и обоснование шагов исследования и полученных результатов [4]. Уже задним числом через несколько лет вся эта работа осознавалась как рефлексия коллективного мышления. Спрашивается, почему как рефлексия, а не что-нибудь другое Потому, что мышление истолковывалось в деятельностной онтологии (с самого начала формулировалась задача «изучения мышления как деятельности»), а также потому, что подразумевалась установка на развитие мышления [4]. Схема рефлексии в данном случае шла от представлений Гегеля, Фихте и Маркса, сформулировших идею развития (развертывания) целого, по сути, понимаемого как деятельность, через механизм его отображения, приписываемого этому же целому.

В данном случае контекст рефлексии – это задача изучения мышления как деятельности и предположение, что мышление развивается. Рефлексивная работа – коллективное мышление, включающее критику, В.М.Розин. О необходимости различения понятий... обоснование, альтернативные шаги, формулирование принципов и правил, схематизацию полученных результатов.

Анализ этих двух и других случаев показывает, что по материалу все три компонента рефлексии – схемы, работа и контекст могут существенно различаться. Что же тогда характеризует сущность рефлексии Вопервых, особый тип коммуникации и работы. Рефлексия предполагает выход из сложившегося мышления, предмета, реальности и возможность как бы из другой плоскости представить (описать, схематизировать) материал того, что было в том месте, откуда рефлексирующий вышел.

Последнее, как утверждает Михаил Бахтин, возможно лишь за счет позиции «вненаходимости», то есть особой коммуникации, например, «Я и Другой», «коллективная работа и критика», «Я в одной позиции и Я в другой позиции» и т. д. Во-вторых, рефлексия – это установка на развитие, изменение, продуктивное мышление и так далее, противостоящие установке на воспроизводство сложившихся способов работы. В-третьих, рефлексия предполагает специфическое объяснение собственной работы и мышления, а именно: в реальности деятельности и развития. Осмысление этой реальности в определенной линии развития мысли строится на основе схемы рефлексии.

Рефлексивное объяснение развития предполагает, с одной стороны, универсумализацию, то есть задание такого целого, который совмещает в себе и то, что развивается, и механизм развития, с другой – особую логику естественного и искусственного, когда естественное объясняется через искусственное, и наоборот [2; 3]. Подобное объяснение развития хотя и широко распространено в философии, методологии и отдельных науках, но, по сути, неадекватно, так как проблемы, коммуникация, коллективная работа, схематизация, объективизация, «оестествление» и другие реальные факторы и механизмы развития трактуются в превращенной форме [2; 3]. Например, как с точки зрения культурно-исторической реконструкции можно понять утверждение Аристотеля, что, когда он мыслит, то всего лишь воспроизводит божественный образец Разума, мыслящего самого себя Вернемся еще раз к анализу работы Аристотеля.

Приписывая началам рассуждения такое свойство, как недоказуемость, Аристотель фиксировал, с одной стороны, сложившуюся практику (каждый мыслитель что-то принимал как начало, а другие знания уже доказывал на основе этого положения); с другой – он исходил из очевидного соображения, что при выяснении оснований доказательства нельзя идти в бесконечность, где-то приходится остановиться и это последнее положение уже не может быть доказано.

Но как в этом случае быть с самими началами, как убедиться в их истинности Вопрос непростой. Часть ответа на него Аристотель по58 МЕТОДОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ, ЭКСПЕРИМЕНТ лучает, рефлексируя практику построения начал: их строили, обобщая эмпирический материал, характеризующий определенный предмет.

Однако это только часть ответа. Начала задают объект как таковой;

следовательно, они являются элементами того, что есть на самом деле, – последнего целого, вне которого ничего уже нет. Но последнее целое (об этом говорил еще Фалес) – это бог или объектность («Все»). Соответственно, для двух этих образований Аристотель находит два явления – «Разум» и «Единое». Исходя из этого мироощущения, Аристотель трактует все начала, как принадлежащие одному целому (божественному Разуму), и стремится упорядочить все знания и науки, устроить из них совершенный мир, управляемый разумом («Между тем, – говорит Аристотель,–- мир не хочет, чтобы им управляли плохо. Не хорошо многовластье: один да будет властитель» [1, с. 217]).

Но как Разум (Единое) связать с отдельными началами, ведь они все разные и их много Чтобы преодолеть этот разрыв, Аристотель вводит особые промежуточные начала: категории (сущность, суть бытия, род, вид, количество, качество, причина, форма, материя, природа, многое, возможность, действительность, способность, владение, лишение и др.), из которых, как из конструктора, «создаются» сами начала отдельных наук. Например, вещи Аристотель составляет из сути бытия, формы, материи и относит к определенному роду и виду. Изменение (движение, рост, заболевание и т. д.) составляется из сущностей, сути бытия, форм, материи, способности, возможности, действительности, качества, количества, состояния. В системе Аристотеля категории стоят выше начал, но ниже Разума (Единого).

Приводя таким образом движение к основаниям рассуждения, то есть началам, Аристотель, как бы мы сегодня сказали, отчасти рефлексировал и свою собственную позицию по отношению к другим мыслителям. Ведь Аристотель предписывал им, навязывал определенные правила и модели рассуждения. От чьего имени он выступал От имени божественного Разума, от имени порядка и блага. Следующий вопрос, который здесь возникал, что такое божественный Разум (Единое) Раз сам Аристотель выступает от имени божественного Разума, то, рефлексируя собственную деятельность, Аристотель тем самым отвечает на вопрос, чем занят божественный Разум. Что же делает Аристотель как философ Во-первых, мыслит. Во-вторых, предписывает другим мыслителям, т. е. мыслит (нормирует) их мышление. Отсюда получалось, что «божественный Разум» – это «мышление о мышлении», то есть рефлексия и созерцание (усмотрение, «умозрение» новых знаний и начал).

Так или примерно так рассуждал Аристотель. Осознавал ли он связь своей позиции с представлениями о Разуме или нет (вероятно, В.М.Розин. О необходимости различения понятий... не осознавал), но, во всяком случае, Аристотель построил систему рассуждений, оправдывающую его позицию и деятельность. При этом Аристотелю пришлось установить иерархические отношения в самом мышлении: одни науки и начала являются подчиненными (фактически нормируемыми), а другие (первая философия, первые начала) – управляющими. Если «вторые» науки и начала («вторая философия») обосновываются в первой философии, то последняя как бы является самообоснованной, коль скоро сам философ исходит из блага и божественного Разума. В конечном счете, философ, подобно поэту, который действовал как бы в исступлении, душой которого овладевали музы, также действовал не сам, а как божественный Разум. Правильность же его построений гарантировалась, если он исходил из единого, блага и божественного [ 5, с. 35-163].

Конечно, одной рефлексии и опрокидывания в мышление сложившихся отношений нормирования было недостаточно; в конце концов каждый крупный философ считал себя мудрым, т. е. посвященным в божественное. Система Аристотеля не имела бы той значимости и силы, если бы в ней не был предложен весьма эффективный принцип организации и упорядочения всего мыслительного материала, всех полученных знаний. Весь мыслительный материал упорядочивался и организовывался, с одной стороны, в связи с иерархическим отношением нормирования, с другой – в связи с требованием доказательства всех положений (кроме начал); с третьей стороны, в связи с удовлетворением правил истинного рассуждения (мышления). Сами же эти правила строились так, чтобы избежать противоречий и, одновременно, ассимилировать основную массу работающих эмпирических знаний, полученных в рамках мышления.

Если принимать эту реконструкцию, то приходится признать, что намеченная Аристотелем схема рефлексии была, с одной стороны, с современной точки зрения, неадекватна, в том смысле, что не отражала реальную ситуацию и работу Аристотеля, но с другой – вполне адекватна, поскольку обеспечивала для Аристотеля и философов его времени необходимое обоснование и осмысление философской работы. Более того, те философы, которых Аристотель убедил в том, что через него действует божественный Разум, мыслящий мышление, брали данную схему рефлексии на вооружение и начинали мыслить, руководствуясь этой схемой, то есть, как бы мы сказали сегодня, осуществляя рефлексию.

Таким образом, хотя схема рефлексии, с точки зрения современного уровня развития методологии, и неадекватно представляет реальную мыслительную работу, она вполне успешно работает в ситуации, когда формы методологического осознания и работы не позволяют понять, 60 МЕТОДОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ, ЭКСПЕРИМЕНТ что же происходит на самом деле. Говоря «на самом деле», я отдаю себе отчет, что на следующем этапе развития мышления, выяснится, что на самом деле – это тоже превращенная форма мышления, а не реальность как таковая.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.