WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 25 |

“Я” другого оказывается объектом уклонения, когда к другому относятся как к воплощению фантазии. Ты якобы принимаешь другого “как он есть”, но чем более ты полагаешь, что так обстоит дело, тем более ты обращаешься с ним как с воплощенным фантомом, “как будто бы” он иная, отдельная личность и в то же время как будто бы твоя неотъемле мая собственность. Другой выступает в роли “промежуточного объекта”, по выражению Винникотта (1958). Это еще одно притворство. В одном смысле или на одном уровне “я” признает, что другой — это другой, что это “личность”, а не “полуобъект” или вещь, однако полное принятие этого остается притворным. Особенно благоприятствует такой ситуации, когда другой вступает в сговор с твоим уклонением и подыгрывает тво им выдумкам. Характерно, что ты начинаешь пугаться и впадать в него дование, обнаруживая, что другой не является воплощением твоего про тотипа другого. Живя таким образом, ты, может быть, часто обольщаешь себя надеждами, но что еще вероятнее, слишком часто испытываешь ра зочарования. Каждый следующий встречный может казаться оазисом в пустыне твоей действительности, но стоит к нему приблизиться, и он превращается в мираж. Примешивая к тому, что существует, то, что не существует, в этой почти незаметной, неуловимой путанице ты не уси ливаешь потенциал ни того, ни другого, но выхолащиваешь и то, и дру гое, получая тем самым некоторую степень дереализации и деперсонали зации, осознаваемых только отчасти. При этом ты живешь в своеобраз Притворство и уклонение ном заточении. В своем бегстве от полноты жизни и обратно, в поисках полноты жизни ты можешь “внутренне” связать себя определенными от ношениями с другими через воображаемое их присутствие для тебя, что и помыслить себе не могли люди с более простыми способами получать удовлетворение от жизни. Однако, не довольствуясь “всего лишь” вооб ражением, ты можешь сделаться зависимым от других в надежде, что они будут воплощать в действительность твое воображение и помогать тебе уклоняться от пугающих и зловещих сторон твоей фантазии. Потреб ность воплотить фантазию в действительность, заставляющая искать фак тически существующих других вместо воображаемых, может послужить причиной чрезмерной сложности и запутанности отношений с внешним миром. Ты хочешь добиться от фактически существующих других того удовлетворения, которое ускользает от тебя в воображении, и все время воображаешь себе удовольствия, которых тебе не хватает в “реальности”.

После нескольких месяцев любовной связи, которая началась как волшеб ное приключение, а теперь приносила все больше разочарований, перед взором Иветт замаячил близкий конец. Она представляла себе различные варианты окончательного разрыва, обнаруживая при том, что горько пла чет, поглощенная воображением этих сцен. Она заметила, как это харак терно для нее — проливать такие настоящие слезы и с таким чувством в ситуации, которую она сама выдумала и которая существует пока что толь ко в ее воображении. Она сказала, довольно точно предвосхищая события, что “когда этот момент наступил бы”, она бы ничего не почувствовала.

Действительный конец ее романа был скучным и прозаическим, лишенным всякого трагического или комического начала. Когда все окончательно за вершилось, Иветт была спокойна и безмятежна в течение нескольких не дель. Но затем начала драматизировать прошлое, так же, как драматизиро вала будущее. Она воскрешала в воображении прошлое, которое никогда не было ничем иным, кроме как ее воображением. Выдуманное прошлое задним числом становилось реальным прошлым. Чувства Иветт попадали в такт с ее настоящей ситуацией лишь тогда, когда ее любовная история только завязывалась так пленительно и многообещающе. Все остальное время она вымучивала чувства в действительно происходящей ситуации и, похоже, могла быть по настоящему счастлива или несчастна только в вооб ражении. Может быть, она уклонялась от переживания недвусмысленного поражения, но ценой того, что чувство недвусмысленного удовлетворения ускользало от нее.

Уклонение благодаря самой его природе очень трудно “прижать к стенке”.

Такова его характерная особенность. Оно имитирует искренность двойным притворством. Можно придать этому маневру более четкие очертания, 50 “Я” и Другие сравнивая его с некоторыми явлениями, исследованными в “Разделенном Я” (Laing, 1960).

В этой работе были даны описания modus vivendi3 при некоторых формах тревожности и отчаяния. Особое внимание я уделил той форме расщепле ния “я”, за которой скрывается разрыв бытия человека на бестелесный ра зум и обездушенное тело. При этой потере единства человек оберегает чувство, что у него есть “внутреннее”, “истинное “я”, которое, однако, не реализовано, тогда как “внешнее”, “реализованное” или “фактическое “я” — “фальшиво”. Мы пытались раскрыть эту позицию как отчаянную по пытку приспособиться к единственной форме “онтологической незащи щенности”.

“Человек с улицы” многое принимает как само собой разумеющееся: на пример, то, что у него есть тело, у которого есть внутренние и внешние ас пекты; что вначале он родился, а в конце, с точки зрения биологии, умрет;

что он находится в том или ином месте в пространстве; что он занимает то или иное положение во времени; что он продолжает существовать непре рывно при переходе от места к месту и от одного момента времени к дру гому. Обыкновенный человек не пускается в размышления над этими базо выми элементами своего бытия, он просто считает свой способ пережива ния себя и других “нормальным”. Однако есть люди, которые так не счита ют. Обычно их называют шизоидными. А шизофреник и вовсе не принима ет как само собой разумеющееся то, что его собственная особа (а также другие люди) — это в достаточной мере воплощенное, живое, реальное, ве щественное и непрерывное существо, которое остается “тем же самым” не зависимо от места и времени, в которых оно находится. В отсутствии этой “основы” ему остро недостает обычного чувства собственного единства, ощущения себя как начала собственных действий, а не робота, машины, вещи; чувства, что это он воспринимает и познает, а не кто то другой ис пользует его уши, его глаза и тому подобное.

Человек всегда находится между бытием и небытием, но небытие не обяза тельно переживается как дезинтеграция личности. Незащищенность, кото рая сопутствует выстроенному на непрочном фундаменте единству лично сти, есть единственная форма онтологической незащищенности, если ис пользовать этот термин для того, чтобы обозначить неизбежность этой не защищенности, ее нахождение в самой сердцевине, в самой предельной точке бытия человека.

Пауль Тиллих (1952) указывает, что возможность небытия открывается в трех направлениях: через предельную бессмысленность, предельное осуж дение и предельное уничтожение в смерти. В этих трех отношениях чело век, как существо духовное, как существо моральное, как существо биоло Притворство и уклонение гическое, стоит лицом к возможности собственного уничтожения или не бытия.

Онтологическая незащищенность, подробно описанная в “Разделенном Я”, — это четвертая возможность. Здесь человек как личность сталкива ется с небытием, которое в форме предупреждения открывается как час тичная утрата синтетического единства “я” и сопутствующая ей частич ная утрата соотнесенности с другим, а в предельной форме — как пред положительный конец в хаотическом ничто, тотальная утрата “я” и свя зи с другим.

Одни занимаются безнадежным выстраиванием защиты, другие пускаются в махинации с честностью. Корни противоречия между ними — совсем не на этом уровне переживания и действия, однако потребность одних блюсти свою искренность и честность может подрывать систему защиты других.

Если исключить случаи депрессии, именно другие, а не сам человек, жалу ются на отсутствие у него искренности и неподдельности в поведении.

Считается, что патогномической чертой специфической стратегии истери ка является фальшивость его поступков, их наигранность и театральность.

Истерик, со своей стороны, обычно настаивает, что его чувства реальны и подлинны. Это мы чувствуем, что они нереальны. Истерик настойчиво ут верждает, что его намерение покончить с собой вполне серьезно, мы же говорим о простом “жесте” в сторону суицида. Истерик жалуется, что он рушится на части. Но до тех пор, пока мы чувствуем, что он не рушится на части, разве только в том отношении, что он играет в это или пытается убедить нас в этом, мы называем его истериком, а не шизофреником.

В один прекрасный день ты можешь твердо заявить, что осознал, что толь ко разыгрывал роль, что ты притворялся перед самим собой, что пытался убедить себя в том то и том то, но теперь ты должен признаться, что все это было напрасно. И тем не менее это осознание или признание вполне может быть еще одной попыткой “выиграть” благодаря притворству из притворств, еще раз играя последнюю правду о себе самом, и тем самым уклониться от того, чтобы просто, прямо и действительно принять ее в себя. Это единственная форма безумной “игры”, неистовое стремление сделать притворное реальным. Другие формы все же не столь безогово рочны и оставляют пространство для отступления. Мы не хотим сказать, что все, кто ведет себя подобно психотикам, и есть “истинные” шизофре ники или подверженные “истинному” маниакальному или “истинному” депрессивному психозу люди; хотя не всегда легко отличить “истинного” шизофреника от того, кто, по нашему ощущению, способен разыгрывать из себя мнимого сумасшедшего, поскольку мы склонны объяснять безумием 52 “Я” и Другие то, что человек притворяется безумным. Сам акт притворства, в своем крайнем проявлении, с большой вероятностью расценивается как само по себе безумие.

Мы склонны считать, что безумно не только притворяться безумным и пе ред самим собой, и перед другими, но безумно любое основание к тому, чтобы хотеть претендовать на безумие. Следует помнить, что ты рискуешь в социальном плане, если порываешь с социальной реальностью: если ты намеренно пускаешься в систематические попытки не быть тем, за кого тебя все принимают, пытаешься бежать от этого отождествления, играя в то, что это не ты, что ты аноним или инкогнито, принимая псевдонимы, ут верждая, что ты умер, что тебя нет, потому что твое тело не принадлежит твоему “я”. Не стоит притворяться, что ты — это не просто маленький старичок, если в фантазии ты уже сделался просто маленьким старичком.

Истерик, как в свое время предположил Винникотт, “пытается достичь бе зумия”. Уклонение порождает уклонение. Безумие может быть желанным как выход. Но даже справка о психической ненормальности, которую ты можешь с успехом получить, не изменит того, что твое безумие останется подделкой. Подделка, в той же степени, как и “реальная вещь”, способна поглотить жизнь человека. Но “реальное” безумие будет так же ускользать, как и “реальное” здравомыслие. Не каждому дано быть психотиком.

Глава ПОЛИФОНИЯ ОПЫТА Реальное телесное возбуждение в соединении с воображаемым опытом заключает в себе для многих особое очарование, смешанное с некоторой долей ужаса.

Молодой человек испытывает возбуждение, когда видит привлекательных девушек. Он вызывает их в своем воображении. Реальный половой акт иногда может быть не столь желанным, сколь воображаемый половой акт, сопровождаемый “реальным” оргазмом.

Сартр (1952) называет “честным” мастурбатором того, кто мастурбирует за неимением лучшего. То, что он называет “нечестной” мастурбацией, описа но там, где он говорит о Жане Женэ.

“Мастурбатор по собственному выбору, Женэ предпочитает убла жать себя сам, поскольку удовольствие полученное совпадает с удовольствием доставленным, момент пассивности — с моментом величайшей активности; он в одно и то же время и это застыв шее, сгустившееся сознание, и эта рука, бешено работающая как маслобойка. Бытие и существование; доверие и грубое использо вание; мазохистская инерция и садистский напор; окаменение и свобода; в момент наивысшего наслаждения две противополож ных составляющих Женэ, совпадают; он преступник, который со вершает насилие, и святой, который предает себя в руки насиль ника. Мастурбатор делает себя нереальным — он перекраивает реальность в себе самом; он очень близок к тому, чтобы найти магическую формулу, которая откроет, наконец, все шлюзы.

Однако жертва в руках палача, любящий и любимый — эти фан тазии, порожденные Нарциссом, рано или поздно входят в плоть и кровь Нарцисса. Нарцисс боится людей, их оценок и их реаль 54 “Я” и Другие ного присутствия; он хочет лишь нежиться в ауре любви к себе самому, единственное, что ему требуется, — это быть чуть чуть отдаленным от собственного тела, чтобы легкая оболочка инако вости покрывала его плоть и его мысли. Его персона — словно тающая во рту конфетка; это отсутствие определенности поддер живает в нем уверенность и служит его кощунственному замыс лу: оно есть жалкое подобие любви. Мастурбатор — в заколдо ванном круге, он обречен на неспособность чувствовать себя до статочно другим и должен постоянно создавать для себя демони ческий призрак своей второй половины, который с неизбежнос тью развеивается, стоит только войти с ним в соприкосновение.

Удовольствие ускользает, но в этом и есть вся соль удовольствия.

Мастурбация, как чисто демоническое действо, поддерживает в центре сознания призрак присутствия: мастурбация есть дереа лизация мира и самого мастурбатора. Но этот человек, снедае мый собственными грезами, знает достаточно хорошо, что эти грезы остаются с ним только усилием его воли; Дивина (этот другой в некоторых мастурбационных фантазиях Женэ) беспре станно растворяет в себе Женэ, а Женэ беспрестанно растворяет в себе Дивину. Однако посредством перетекания туда и обратно, которое доводит экстаз до его наивысшей точки, это чистое нич то (clair neant), абсолютно отрицательная величина, может выз вать реальные события в непридуманном мире; причина эрек ции, эякуляции, мокрых пятен на постельном белье — нечто во ображаемое. Простым движением мастурбатор увлекает мир к его распаду и вводит порядок нереального в универсум; образы действуют, отсюда — они обязаны быть. Нет, мастурбация Нар цисса — это не маленькая шалость, которой предаются ближе к ночи, как некоторые ошибочно полагают, не милая ребяческая компенсация в награду за трудовой день: она по своей сущности есть воля к преступлению. Женэ извлекает для себя удоволь ствие из отсутствия: из одиночества, из бессилия, из порока, из чего то ненастоящего, из искусственно созданного в обход бытия события”.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.