WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 25 |

“Реальность” смещается от относительной к абсолютной. Чем больше чело век, о котором мы думаем, что он абсолютно не прав, думает, что он абсо лютно прав, а мы абсолютно не правы, тем скорее этот человек должен быть уничтожен, пока он не погубил себя сам или не погубил нас. Мы (ко нечно же) не имеем в виду, что мы хотим уничтожить его. Мы хотим спас ти его от ужасного заблуждения, что мы хотим уничтожить его. Неужели он не видит, что единственное, что мы хотим сделать, это уничтожить его заблуждение Его заблуждение в том, что мы хотим его уничтожить. Его заблуждение — это уверенность в том, что мы пытаемся втыкать иглы ему в глаза. Тот, кто думает, что люди втыкают иглы ему в глаза, может пойти к психиатру, чтобы подвергнуться лоботомии посредством игл, воткнутых ему в глаза, так как он предпочел бы скорее поверить в то, что он свихнул ся, чем в то, что такое могло быть на самом деле.

Качество реальности, переживаемое внутри узла фантазии, может быть притягательным. Снаружи холодно, пусто, бессмысленно, там все нереаль но. Нет ни желания, ни, слава Богу, возможности уйти.

42 “Я” и Другие Уйти, без сомнения, нелегко. Но для некоторых людей система фантазии узла есть омерзительный ад, а не приятная передышка, и они хотят вон от туда. Но это нехорошо, хотеть вон, это свидетельствует о неблагодарности.

Это безумие — рваться наружу, там — бездна и хаос, там — дикие звери.

И кроме того, не беспокойся, даже несмотря на твое отступничество и не благодарность, ты можешь все таки благодарить нас за то, что мы не позво лим тебе улизнуть. Доктор тебе объяснит, что ты на самом деле не хочешь уйти, ты просто пятишься от нас, потому что боишься получить нож в спи ну. Ты ведь знаешь, мы не сделаем этого.

Выбор в фантазии становится выбором между тем, чтобы окончательно за дохнуться внутри, и тем, чтобы рискнуть открыть свое “я” всему, что толь ко есть устрашающего и угрожающего вовне. Но как только ты минуешь дверь в пространство, которое в настоящий момент есть внутреннее, ты по падаешь обратно прямо в изнанку внутреннего, которое ты вывернул с лица на изнанку, чтобы попасть наружу того, внутри чего ты был. Так что как только ты проходишь в эту дверь таким образом, ты тем больше внут ри, чем больше ты думаешь, что ты снаружи6.

Когда внешнее и внутреннее вывернуты наизнанку, так что внутреннее внешнее для А есть внешнее внутреннее для Б, и оба мыслят в “абсолют ных” категориях, то значит, мы достигли крайней степени расхождения взаимного опыта в нашей культуре — психиатры, психически здоровые, и пациенты, психически больные. Психиатр в такой ситуации чужд сомне ний относительно постановки диагноза: пациент является психотиком и не догадывается об этом. Пациент считает, что это психиатр психически не нормален и не догадывается об этом. Пациент — это психотик и не дога дывается об этом, потому что он считает, что психиатры — это опасные безумцы, которых следовало бы запереть для их же собственной безопас ности, и если другие люди так основательно обработаны полицией мысли7, что даже не видят этого, то он намерен что нибудь предпринять, чтобы ис править положение.

Выход наружу — через дверь. Однако в рамках фантазии узла уйти — это значит поступить неблагодарно, жестоко, губительно для себя или других.

Первые шаги приходится предпринимать еще внутри фантазии, прежде чем она может быть разгадана как таковая. И здесь существует риск потер петь поражение и сойти с ума.

Некоторые “психотики” рассматривают кабинет психоаналитика как отно сительно безопасное место для рассказа кому нибудь, что они думают на Фантазия и коммуникация самом деле. Они готовы вести себя как пациенты и даже поддерживать правила игры, оплачивая услуги аналитика при условии, что он не будет их “лечить”. Они даже готовы притвориться излеченными, если ему пока жется неудобным иметь клиентуру, которая не обнаруживает явного улуч шения.

Ну что ж, соглашение, не лишенное оснований.

Глава ПРИТВОРСТВО И УКЛОНЕНИЕ Давайте посмотрим на этого официанта в кафе. Его движения быстры и уверенны, немного слишком стремительны и точны, он приближается к посетителям чуть чуть быстрее, чем нуж но, он склоняется перед ними чересчур услужливо, его голос, его глаза выражают слишком большое внимание к тому, что скажет клиент, но вот он возвращается, имитируя своей по ходкой отточенные движения некого автомата, с безрассуд ством канатоходца неся свой поднос, находящийся в неустой чивом равновесии, которое он постоянно восстанавливает легким движением плеча и руки. Все его поведение напоми нает нам игру. Он старается, чтобы его движения сочетались друг с другом, как приводящие друг друга в действие детали механизма, даже его мимика и голос кажутся механическими;

он придает себе быстроту и стремительность неодушевлен ных объектов. Он играет, он забавляется. Но во что он игра ет Нам не понадобится долго наблюдать за ним, чтобы отве тить на этот вопрос: он играет в официанта в кафе1.

Жан Поль Сартр Наше восприятие “реальности” является в полной мере достижением на шей цивилизации. Воспринимать реальность! Когда же люди перестали ощущать, что то, что они воспринимают, нереально Возможно, ощущение и сама мысль, что то, что мы воспринимаем, реально, возникли совсем не давно в человеческой истории.

Сидишь в комнате. Представляешь, что комната не реальна, а вызвана в во ображении: (А В). Притворившись до почти полной убежденности, что комната воображаема, начинаешь делать вид, что она все же реальна, а не Притворство и уклонение воображаема: (В А1). Кончаешь тем, что притворяешься, что комната реаль на, не воспринимая ее как реальную.

Уклонение — это такое отношение, при котором ты притворяешься, что ты — это не ты; затем притворяешься, что выходишь из этого притворства, так что создается впечатление, что ты возвращаешься обратно в первона чальную точку. Двойное притворство симулирует отсутствие притворства.

Единственный способ “поймать” свое подлинное первоначальное состоя ние — это отказаться от первого притворства, но стоит только усугубить его вторым притворством, и уже не видно конца последовательности воз можных притворств. Я — это я. Я притворяюсь, что я — это не я. Я при творяюсь, что я — это я. Я притворяюсь, что я не притворяюсь, что при творяюсь...

А АПервое Двойное притворство притворство А —— В —— > В > АВ Позиции А и А1 на окружности отделены непроницаемым барьером, более тонким и прозрачным, чем можно себе вообразить. Начнем с А и перемес тимся в направлении к В. Вместо того чтобы вернуться по часовой стрелке к А, продолжим движение против часовой стрелки к точке А1. А и А1 — со всем рядом друг с другом и все же бесконечно далеки. Они так тесно при мыкают друг к другу, что можно сказать: “Чем А1 хуже А, если она неотли чима от А” Можно при этом знать, что живешь за невидимой завесой.

Нельзя увидеть, что отделяет тебя от тебя самого. Анна Фрейд (1954) вспоминает ребенка из книги А. Милна “Когда мы были совсем юными”:

“В детской этого трехлетнего малыша есть четыре стула. Когда он сидит на первом, он бывает путешественником первооткры вателем, плывущим вверх по Амазонке сквозь ночную тьму. На втором он лев, пугающий своим ревом няню; на третьем — капи тан, ведущий по морю свой корабль. Но на четвертом, высоком 46 “Я” и Другие детском стульчике он пытается притворяться, что он — это просто он сам, всего лишь маленький мальчик”.

Если “он” преуспеет в притворстве, что он — это “просто” он сам, маска станет лицом, и он сам начнет думать, что каждый раз, когда он ведет себя так, как будто бы он — это не “просто маленький мальчик”, он притворяет ся, что он — это не просто он сам. Мне кажется, большинство трехлетних детей при поддержке родителей, которые, в свою очередь, поддерживаются такими авторитетами, как Анна Фрейд, приближаются к тому, чтобы успеш но притворяться просто маленькими мальчиками и девочками. Именно в этом возрасте ребенок отрекается от своего свободного порыва и самозаб вения и забывает, что он только притворяется просто маленьким мальчи ком. Он становится просто маленьким мальчиком. Но он не в большей мере — это просто он сам, потому что он теперь просто маленький маль чик, чем тот мужчина — это просто он сам, потому что он — это официант в кафе. “Просто маленький мальчик” — это просто то, что думают многие специалисты по детям о том, что есть такое трехлетнее человеческое су щество.

Спустя шестьдесят лет этот человек, уверенный, что он был “просто ма леньким мальчиком”, которому нужно было научиться кое каким вещам, чтобы стать “взрослым мужчиной”, и затвердивший кое какие другие вещи, которые большие мужчины должны говорить маленьким мальчикам, из взрослого мужчины начинает становиться стариком. Но внезапно он на чинает вспоминать, что все это была игра. Он играл в маленького мальчи ка, во взрослого мужчину, а теперь благополучно играет в “старика”. Его жена и дети начинают сильно беспокоиться. Друг семьи — психоаналитик объясняет, что гипоманиакальное отрицание смерти (понятие, которое он почерпнул у экзистенциалистов) нередко встречается у определенных лю дей, особенно успешных; это возврат к инфантильному всемогуществу. С этим, возможно, удастся справиться, если он поддерживает общение с ка кой либо религиозной группой. Было бы неплохо пригласить священника зайти пообедать. Нам нужно поостеречься, чтобы банковские вклады были в полной сохранности, просто на всякий случай...

Он пытается притвориться, что он — это “просто он сам, всего лишь ма ленький мальчик”. Но он не может вести себя так до конца. Трехлетний ре бенок, который не очень успешно пытается притвориться, что он — это “просто маленький мальчик”, напрашивается на неприятности. Он, весьма вероятно, будет отправлен на психоанализ, если его родители имеют для этого средства. И горе шестидесятитрехлетнему человеку, если он не спо собен притвориться, что он — это “просто старик”.

Притворство и уклонение Если в детстве у тебя не получается играть в то, что ты не играешь, когда ты играешь в то, что ты — это “просто ты сам”, то очень скоро возникает тревога по поводу твоего слишком затянувшегося инфантильного всемогу щества. А если спустя шестьдесят лет ты осознаешь, как ловко ты притво рялся, что даже не помнил все эти годы, что ты притворяешься, то обнару жишь, что окружающие думают, что ты слегка впал в старческий маразм.

Попытаться ли тебе еще раз притвориться, теперь уже в том, что ты — это “просто маленький старичок” Джилл замужем за Джеком. Она не хочет быть замужем за Джеком. Она боится расстаться с Джеком. Поэтому она остается с Джеком, но пред ставляет себе, что она не замужем за ним. В конце концов она уже не чувствует, что она замужем за Джеком. Поэтому ей приходится пред ставлять себе, что она замужем за Джеком. “Мне нужно напоминать себе, что он — это мой муж”.

Обычный маневр. Уклонение — это способ закруглить конфликт без пря мой конфронтации или принятия решения. Оно переигрывает ситуацию конфликта, вбрасывая в игру одну модальность опыта против другой.

Джилл представляет себе, что она незамужем, затем представляет, что за мужем. Спираль уклонений уходит в бесконечность.

Некоторые люди2 годами притворяются, что у них благополучные сексу альные отношения. Их жизнь становится основанной на притворстве, при чем до такой степени, что они теряют различие между тем, что их на са мом деле удовлетворяет или фрустрирует, и тем, что их притворно удов летворяет или фрустрирует.

Сексуальное желание без сексуального удовлетворения. Джилл не получа ет настоящего удовлетворения от своих тайных выдуманных отношений, и все же ей не хватает сил отказаться от призрака отношений, чтобы дать дорогу обнаженной действительности. Стоит только довериться каким то “реальным” отношениям, как тут же наступит разочарование, потому что они окажутся фальшивыми, как и все остальные. Когда ты знаешь, что име ешь дело со своим воображением, оно не создает тебе особых неприятнос тей. Беда, если ты начинаешь представлять себе, что то, что ты представ ляешь себе, реально.

Отношения призраки возбуждают телесные переживания. Возлюбленный фантом держит тело в постоянном напряжении. Этот непрерывный зуд возбуждения толкает к непрерывному поиску сексуальной разрядки. Вооб ражаемая половая близость с фантомом пробуждает в теле реальные ощу щения, однако не так просто добиться реальности их разрядки. Кое кто го ворит, что его чувства более реальны в воображаемой ситуации, чем в ре 48 “Я” и Другие альной. Джилл ощущает реальное сексуальное возбуждение, когда в вооб ражении предвосхищает реальный половой акт, но когда доходит до дела, она каждый раз переживает лишь отсутствие желания и отсутствие удов летворения. Жить в прошлом или в будущем может быть менее радостно, чем жить в настоящем, но зато там никогда не бывает такого крушения ил люзий. Настоящее никогда не будет тем, что уже случилось, или тем, что могло бы быть. В поисках чего либо вне времени — лишь опустошающее чувство бессмысленности и безнадежности.

Чтобы длиться, уклонение требует вкуса к самому процессу, и один из спо собов — это сделать тебя пленником ностальгии. Чары прошлого никогда не должны ослабевать. В откровенном виде оно становится отталкиваю щим. Исчерпывающий пример тому в литературе — “Мадам Бовари”.

Время — пусто, оно лишено содержания. Упование на него столь же тщет но, сколь и тщетны попытки от него убежать. Нечто, присвоенное себе на все времена, которое длится и тянется бесконечно, принимает облик об манчивой вечности. Это попытка жить вне времени за счет жизни в каком то отрезке времени, жить, позабыв о времени, в прошлом или в будущем.

Настоящее никогда не наступает.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.