WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 25 |

Он не мог осознать, принять для себя как реальность, что он обладает пра вом как то существовать для других. Неспособный принять как реальность свое действительное наличие, он заполнял эту брешь в осознании самого себя переживаниями из области фантазии, которые становились со време нем все более и более бредовыми.

Характерной особенностью его детства было то, что его присутствие в мире в основном игнорировалось. Когда родители Питера занимались лю бовью, они не придавали значения тому факту, что он находится с ними в одной комнате. О нем заботились в бытовом отношении, в том смысле, что он был накормлен, одет и никогда физически не изолировался от родите лей в ранние годы жизни. Но в то же время с ним постоянно вели себя так, как если бы он “реально” не существовал. Находиться в одной комнате со своими родителями и чувствовать, что тебя игнорируют, не подчеркнуто, а просто от полного равнодушия, было, наверное, хуже физической изоля ции. Ибо сколько он себя помнил, за одно только свое присутствие или же лание присутствовать для других он испытывал чувство вины и неловкос ти. Вместо того чтобы принять как реальность ощущение собственного на 124 “Я” и Другие личия для других, он выработал бредовую форму ощущения своего нали чия для других. Он был уверен, что для того, чтобы сделать свое присут ствие ощутимым, он должен был бы пойти на такие крайности, что никто бы не захотел иметь с ним дела, так что он стал все усилия в своей жизни направлять на то, чтобы быть никем.

Самые ранние сцены, запечатлевшиеся в памяти этого человека, и вытека ющий из них прототип триадических ситуаций в его фантазии характери зовались не столько ревностью и возмущением с его стороны и последую щими чувством вины и тревогой, но скорее чувством стыда и безнадежно сти, что он, по всей видимости, никоим образом не способен что либо зна чить для своих родителей. Он ощущал себя всего лишь еще одной деталью обстановки их жизни, о которой они заботились, как заботились о другом своем имуществе.

У Питера (обозначим его как я), с его собственной точки зрения, не было места в мире, и он равно не верил, что занимает место в мире какого либо другого человека (д). Ситуация схематически была следующей: на взгляд я взгляд д на него заключается в том, что д его не видит. На основе этих разрывов в экзистенциальной ткани его, я, идентичности им создается бре довая форма его наличия для другого — д. Он жалуется, что другим кажет ся, что он издает зловоние.

Для параноидной личности типичным является жаловаться на ту точку зрения на я, которую я приписывает д, я —— > я).

> (д —— Личность испытывает не недостаток присутствия другого, но недостаток собственного присутствия для другого — как другого. Ей не дает покоя другой, не ведущий себя никаким образом по отношению к ней, не желаю щий ни соблазнить ее, ни совершить над ней насилие, ни украсть у нее что нибудь, ни задушить, ни поглотить, ни уничтожить ее каким бы то ни было образом. Другой то здесь, вот только его самого здесь нет для друго го. Ошибочно утверждать, что он проецирует на другого собственную алч ность и ненасытность. Для такого рода людей скорее обыкновенно чув ствовать себя чрезвычайно алчущими, а также испытывать вместе с алчно стью зависть. Все это есть вторичные, третичные и четверичные витки спирали, которая отнюдь не берет начало от конституциональной зависти.

Каждый из нас начинает с того, что он конституционально жив. Мне ни разу не попадался кто либо, полный жизни, как бывает большая часть мла денцев, как минимум в первые недели после рождения, кто завидует жизни в другом создании. Полный жизни младенец восхищается и наслаждается жизнью. Жизнь играет с жизнью, и это является органичным.

Ложная и безвыигрышная позиции Рассмотрим теперь, как другие словом и делом уничтожают жизнь.

В последние десять лет проведен ряд исследований в этой области, и здесь я намерен обсудить три подобные работы.

В статье Сирлза (1959) “Пытаясь свести другого с ума”, одном из первых научных вкладов в изучение этого предмета, перечисляется шесть типов сведения человека с ума: “Каждый из этих приемов направлен на то, чтобы подорвать доверие человека к собственным эмоциональным реакциям и собственному восприятию реальности”. Они могут быть сформулированы следующим образом:

1. Я вновь и вновь привлекает внимание к таким сторонам личнос ти д, которые д слабо осознает и которые совершенно не соот ветствуют тому человеку, каковым считает себя д.

2. Я стимулирует д сексуально в той ситуации, в которой искать удовлетворения было бы катастрофичным для д.

3. Я подвергает д стимуляции и фрустрации одновременно или бы стро их чередует.

4. Я относится к д одновременно на не связанных между собой уровнях (например, сексуальном и интеллектуальном).

5. Я в пределах одной и той же темы радикально меняет эмоцио нальный тон с одного на другой (т.е. сначала “серьезно”, а затем “в шутку” говорит об одном и том же).

6. Я сохраняет тот же эмоциональный регистр, переключаясь с од ной темы на совершенно другую (например, вопрос жизни и смерти обсуждается в том же тоне, что и самое тривиальное про исшествие).

С точки зрения Сирлза, “борьба” за сведение другого с ума преимуще ственно происходит на бессознательном уровне, но один компонент в ком плексе патогенной взаимной связанности находится полностью вне конт роля со стороны обоих участников.

Вообще “инициация любого межперсонального взаимодействия, ведущего к активации разных сторон его личности, противоречащих друг другу, имеет тенденцию доводить его до безумия (то есть шизофрении)”. Мне представляется, что эта формулировка несправедлива по отношению к приведенным Сирлзом фактическим данным. Сказать, что инициация любо го межперсонального взаимодействия, ведущего к обострению эмоцио нального конфликта в другом человеке, имеет тенденцию доводить его до 126 “Я” и Другие безумия, это значит недостаточным образом ограничить специфику обсуж даемого вопроса. Можно по разному ставить другого перед двумя (или бо лее) конфликтующими линиями поведения. Предполагать, что способство вание конфликту само по себе имеет тенденцию дезинтегрировать лич ность, поставленную в ситуацию конфликта, значит, по моему, путать кон фликт, который может делать отчетливей бытие личности, с тем, что может подтачивать и разрушать “я”, если оно не обладает исключительными воз можностями и средствами с этим справляться.

Приемы, которыми пользовалась Лаура в стриндберговском “Отце”, чтобы поколебать самоуверенность Капитана, весьма убедительны, но они дей ствуют лишь на того, кто обладает слабой сопротивляемостью к ним. Тут открывается широкое поле для исследования приемов сопротивления или приемов, направленных на совладание с шизогенными ситуациями. Техни ка промывания мозгов (brainwashing), которую Сирлз сравнивает с шизо генной активностью, а также приемы сопротивления промыванию мозгов лишь отчасти относятся к обсуждаемому вопросу. Те, кто используют brainwashing, пытаются разрушить идеологию жертвы и заменить ее новой идеологией, они не стремятся свести жертву с ума. Если же это происхо дит, то, значит, они не достигли своей цели — замены одной конструкции на другую.

Более специфичным является межперсональное действие, стремящееся за путать или мистифицировать (Laing, 1965). Тут человека лишают ясного понимания, “кто” он такой, “кто” такой есть другой и в рамках какой ситу ации они пребывают. Он перестает понимать, “в каком положении” он на ходится.

Все примеры, которыми Сирлз иллюстрирует различные типы сведения другого с ума, как раз такого порядка. Например, мужчина, у которого по стоянно вызывает вопросы “приспособляемость” младшей сестры его жены, в результате чего у той нарастает тревожность. Придираясь к своей золовке, он вновь и вновь привлекает внимание к сторонам ее личности, не соответствующим тому человеку, которым она сама себя считает. По скольку и психотерапевты тоже делают это, то возникает вопрос, когда по добный прием идет на пользу, а когда нет.

Это чрезвычайно важный тип межперсонального разобщения. Система са моатрибуции женщины, ее “картина себя” (я ——> я) разобщена со взгля дом другого на нее, как это предполагают возражения и вопросы мужчи ны. Такое межперсональное разобщение не заставляет личность обяза тельно подвергать саму себя расщеплению, если только такая личность не чувствует, что она обязана подчиняться точке зрения на нее другого, зани Ложная и безвыигрышная позиции мать то положение, которое, прямо или косвенно, приписано ей другим.

Если личность уже не знает, “в каком положении” она находится, то под вергать сомнению “приспособляемость”, приписывать фальшь действиям “приспособления” — значит очень и очень сильно запутывать. В других обстоятельствах это могло бы быть проясняющим. Тут, пожалуй, запута ешься, если другой “обвиняет” тебя в неприспособленности и в то же са мое время “бросает тень сомнения” на реальность действий “приспособле ния”, как если бы он обвинял тебя одновременно и в том, что ты неприспо соблен, и в том, что ты приспособлен.

Поощрение другого сексуально, в контексте, в котором запрещено само сексуальное удовлетворение пробужденного сексуального чувства, вклю чает в себя опять таки не только конфликт, но и путаницу, а именно недо умение и сомнение относительно того, как должна быть определена сама “ситуация”.

Сирлз отмечает, что во множестве случаев “мы располагаем сведениями о том, что один из родителей пациента шизофреника вел себя по отношению к ребенку как соблазнитель, тем самым подпитывая в последнем острей ший конфликт между сексуальными потребностями, с одной стороны, и неотвратимым возмездием Супер Эго — с другой. Это обстоятельство мож но рассматривать как порождающее конфликт у ребенка между его стрем лением к возмужанию и раскрытию его собственной индивидуальности, с одной стороны, и, с другой стороны, — его регрессивным желанием оста ваться в инфантильном симбиозе с родителем, даже за счет того, что свои сексуальные устремления, которые составляют козырную карту в игре са мореализации, он вкладывает в эти регрессивные отношения”.

Это опять похоже на особый род разобщения, при котором человек не спо собен достаточно ясно увидеть “реальную” суть вопроса, стоящего перед ним. Для ребенка суть ситуации может выглядеть так: “Люблю я мою маму или нет”, “Что я должен делать, чтобы поддержать ее”, “Не буду ли я эго истом, если не отвечу на ее любовь”, “Не буду ли я неблагодарным, если не уступлю тому, чего она от меня хочет”. “Реальная” суть вопроса может пройти мимо него. Реальный выбор, выбор по существу, который стоит перед ним, является примерно следующим: “быть самим собой”, заплатив за это потерей симбиотических отношений с родителем, или сохранить симбиоз за счет потери автономии. Проблема эта предельно ясна. Но ред ко можно найти ее предельно ясное осознание. Обычно она скрывается за пеленой системы фантазии, которую разделяют члены семьи. Эта система фантазии, ее содержание и сама модальность фантазии часто являются очевидными для наблюдательного постороннего. Что касается содержания 128 “Я” и Другие фантазии, то оно нередко бывает отчасти известно и действующим лицам.

Но что они крайне редко ясно осознают, это его модальность как фанта зии. Мать говорит дочери, которая, поделившись какой то своей проблемой со школьной учительницей, впервые в жизни поведала о себе кому то дру гому, кроме своей матери: “Вот увидишь, какие неприятности ты себе на живешь, если будешь рассказывать посторонним такие вещи. Никто не лю бит тебя так, как я, и никто не понимает тебя, как я”. Дочь приходит к уве ренности, что все люди в мире, кроме ее матери, посторонние и все отно шения с этими посторонними, включая отца, чреваты опасностью. Дочь не может позволить себе потерять отношения с матерью, поскольку убеждена и чувствует, что никакие другие отношения не заслуживают доверия. Она разделяет с матерью убеждение, что любое намерение нарушить эту связь есть проявление эгоизма с ее стороны, а также неблагодарности за все то, что мать для нее сделала.

Терапия подобных случаев должна обращать внимание на допущения, сде ланные на основе общей системы фантазии. Разобщение должно быть ви димым. Стоит только его увидеть, в первый раз повернуться к нему лицом, как путаница переходит в конфликт. Это влечет за собой выведение на по верхность — из глубины системы фантазии — страха отделения. Акт ухо да воспринимается как самоубийство или убийство, или как то и другое од новременно. При извлечении опыта самого пациента из клубка родительс кой фантазии пациент начинает видеть эту специфическую возможность психоза. Настоящий конфликт вносит ясность. Ложный конфликт одурма нивает. Когда “суть вопроса” является ложной и путаной, “реальный” или же “истинный” конфликт не попадает в фокус внимания, “истинный” вы бор недосягаем и человек находится под угрозой психоза.

Одновременное или быстро сменяющееся стимулирование других потреб ностей (вместе с сексуальными), эксплуатация стремления ребенка быть полезным родителю посредством постоянных призывов к сочувствию, при ем отношения к другому на двух различных уровнях одновременно — все это примеры запутывания. Питер запутывает Пола как относительно того, кто Пол такой, так и относительно “ситуации”, в которой Пол находится.

В безвыигрышном положении, каковы бы ни были его чувства, как бы он ни действовал и как бы ни осмысливал ситуацию, его чувства лишают дос товерности, у действий отнимают их мотивы, цели и следствия, у ситуации крадут ее смысл. Это может делаться ненамеренно, как побочный продукт всеобщего самообмана. Те, кто обманывают себя, принуждены обманывать и других. У меня не получится сохранять ложное видение себя без искаже ния твоего видения себя и меня. Мне надо всячески унижать тебя, если ты Ложная и безвыигрышная позиции искренен, обвинять тебя в фальши, если ты уступаешь тому, что мне нуж но, говорить, что ты эгоист, если ты поступаешь по своему, высмеивать тебя за твою незрелость, если ты стараешься быть неэгоистичным, и т.п.

Человек, попавший в такой лабиринт, не знает, в каком направлении он движется. В этих обстоятельствах то, что мы называем психозом, может быть просто отчаянной попыткой за что нибудь ухватиться. Не удивитель но, что это что нибудь может быть тем, что мы называем “бредом”.

Группа исследователей из Пало Альто составила описание паттерна, широ ко известного ныне как ситуация “двоякого предписания” (double bind).

“Жертва” попадает в ловушку парадоксальных предписаний или атрибу ций, имеющих силу предписаний, в которой она не может сделать ни еди ного верного шага.

Основные тезисы сформулированы следующим образом (Bateson, 1956):

Необходимыми составляющими ситуации двоякого предписания, как мы ее понимаем, являются:

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.