WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 25 |

“Я иду в Дом моего Господина”, — ответил бы раб христианин на оклик римского воина. Такого рода двусмысленность играет на разделенности между человеком и человеком, столь неумолимой, что ни любовь, ни самое совершенное переживание единения не ликвидируют ее полностью и на всегда.

Когда слова человека, его жесты, действия раскрывают его действитель ные намерения, то говорят, что они подлинны, что они неподдельны, как может быть подлинной, неподдельной монета. Его хмурый неодобритель ный взгляд, слово поддержки, улыбка удовольствия — подлинная валюта его “я”.

Действиям, своим собственным и чужим, может приписываться, что они от крывают деятеля или же укрывают его, что они “сильные” или “слабые”, “несут полноту бытия” или “опустошают”; наполняют “реальностью” суще ствование деятеля или делают его более “нереальным”, более созидатель ным или более разрушительным.

Человек, который не открывает себя, или тот, кто, открывая себя, остается непонятым и “неувиденным” другими, может в отчаянии обратиться к иным методам самораскрытия. Эксгибиционист демонстрирует свое тело, часть тела, какую либо высоко ценимую функцию или умение, пытаясь преодолеть изоляцию и одиночество, преследующие того, кто чувствует, 118 “Я” и Другие что его “настоящее” или “истинное” “я” никогда не открывалось другим и никогда не было подтверждено другими. Человек, который под действием непреодолимого влечения выставляет на обозрение свой пенис, подменяет жизненное раскрытие раскрытием через этот “предмет”. Анализ такой личности может продемонстрировать, что вовсе не этой вещью он хотел бы повергнуть других в изумление, но самим собой, чьи действия “неубеди тельны”, “дуты”, “нереальны” и никого не впечатляют. Он хочет выразить через свой половой орган то, что он мнит своим истинным “я”. Но вместо того, чтобы сделать свое латентное “я” явленным и очевидным и таким об разом придать своему бытию “силу”, он замыкает себя внутри (подавляет себя) и выставляет наружу свой пенис.

Человек в ложной позиции может не знать, что он пребывает “в” подобной позиции. Только в той степени, в какой он не полностью “в” этой позиции, в какой он не до конца отчужден от “собственного” опыта и “собственных” действий, он может переживать свою позицию как ложную. Вероятно, без этого осознания происходит какая то остановка в “жизни”. Лишенный ре ального будущего, которое было бы его собственным, он может быть в том последнем отчаянии, которое, по словам Кьеркегора, не ведает, что оно есть отчаяние. Он в отчаянии, потому что утратил “свое собственное” бу дущее, так что не может по настоящему уповать ни на какое будущее. Че ловек в ложной позиции теряет точку отсчета в себе самом, из которой он мог бы направиться и устремиться, другими словами, спроецировать себя в будущее. Он не находит себе места. Он не знает, где он и куда идет. Он не может прийти ни к чему, как бы ни старался. В отчаянии не существует разницы между одним местом и другим и одним временем и другим. Буду щее вытекает из настоящего, настоящее вытекает из прошлого, а прошлое не изменить.

Подобные осознания прорываются в снах. Выше мы уже отмечали, что не важно, сколь лихорадочно передвигается человек с места на место, занима ется бизнесом, другими делами: если все это “фальшь”, то “он” в экзистен циальном плане не сдвигается с мертвой точки. Он “ходит по кругу”. Как ни старается бежать, он остается все время на том же месте. Вот у такого человека был следующий сон:

“Я находился на берегу моря. Кругом песок и голые скалы. Я был один. Я бросился в море, плыл и плыл, до тех пор, пока на исходе сил не выбрался на другой берег, где опять увидел песок и голые скалы. Я снова был один. Я понял, что это то же самое место”.

Человек, который видел это во сне, внешне преуспевал. Экзистенциально, сколько бы ни плавал, он оказывался все там же.

Ложная и безвыигрышная позиции Параноидный бред в своем самом распространенном варианте представля ет идею существования заговора, направленного против “я”. “Я” приписы вает другим намерение вытеснить его с того места, которое “я” занимает в мире, сместить и заместить его. Каким образом это должно быть достигну то, часто остается неясным и “несистематизированным”.

В ранней повести Достоевского “Двойник” главный герой Голядкин пишет письмо своему сослуживцу:

“В заключение прошу Вас, милостивый государь мой, передать сим особам, что странная претензия их и неблагородное фантас тическое желание вытеснять других из пределов, занимаемых сими другими своим бытием в этом мире, и занять их место (курсив мой), заслуживают изумления, презрения, сожаления и, сверх того, сумасшедшего дома; что, сверх того, такие отношения запрещены строго законами, что, по моему мнению, совершенно справедливо, ибо всякий должен быть доволен своим собствен ным местом. Всему есть пределы, и если это шутка, то шутка не благопристойная, скажу более: совершенно безнравственная, ибо, смею уверить Вас, милостивый государь мой, что идеи мои, выше распространенные насчет своих мест, чисто нравственны.

Во всяком случае честь имею пребыть Вашим покорным слугою, Я. Голядкин”3.

Достоевский не только дает феноменологию того, как Голядкин вытесняет ся с “места”, которое он занимает самим своим бытием в мире, и в послед ствии замещается двойником, он показывает, как тесно связано это “бредо вое состояние” с собственным тайным стремлением Голядкина не быть са мим собой. Это собственное его намерение, которое он приписывает дру гим. Он сам вытесняет себя с того места в мире, на которое ему дает право само его бытие.

Перед тем эпизодом, когда Голядкин впервые встречает своего двойника “сырой и ветреной петербургской ночью”, Достоевский пишет:

“...Если б теперь посторонний, незаинтересованный какой ни будь наблюдатель, взглянул бы так себе, сбоку, на тоскливую по бежку господина Голядкина, то и тот бы разом проникнулся всем страшным ужасом его бедствий и непременно сказал бы, что гос подин Голядкин глядит теперь так, как будто сам от себя куда то спрятаться хочет, как будто сам от себя убежать куда нибудь хо чет. Да! Оно было действительно так. Скажем более: господин Го лядкин не только желал теперь убежать от себя самого, но 120 “Я” и Другие даже совсем уничтожиться, не быть, в прах обратиться” (кур сив мой).

После встречи со своим двойником Голядкин открывает для себя, что этот человек всеми возможными способами вытесняет его из его местоположе ния в бытии, пока наконец полностью не занимает его место в мире. Как раз перед тем, как его увозят в лечебницу для душевнобольных, Голядкин мельком видит своего “зловредного близнеца”, и у него возникает впечат ление, что он “теперь, по видимому, вовсе не был зловредным и даже не близнецом господину Голядкину, но совершенно посторонним и крайне любезным самим по себе человеком”.

Все это время, когда он чувствовал, что этот другой полностью вытесняет его с его места в мире, когда ему грезилось, что весь Петербург населен другими Голядкиными, он сам целенаправленно стремился к уничтожению себя, стремился не быть самим собой. Сей замысел, скрытый в самом серд це его бытия, был неизвестен даже ему самому, был тайной, которая никак не давалась в руки, которую он никак не мог разгадать. Иной раз, бывало, он переживал себя так: “Тут человек пропадает, тут сам от себя человек исчезает и самого себя не может сдержать...” И даже в этот момент, когда он почти что не существует, когда он пришел к полному краху, он вновь стремится испробовать еще один способ не быть собой, в последней по пытке исправить ситуацию.

“Оно и лучше, — подумал он, — я лучше с другой стороны, то есть вот как. Я буду так — наблюдателем посторонним буду, да и дело с концом, дескать, я наблюдатель, лицо постороннее — и только, а там, что ни случись — не я виноват. Вот оно как! Вот оно таким то образом и будет теперь”. Положив воротиться, ге рой наш действительно воротился, тем более, что, по счастливой мысли своей, ставил себя теперь лицом совсем посторонним.

“Оно же и лучше: и не отвечаешь ни за что, да и увидишь, что следовало... вот оно как!” На практике никогда нельзя делать поспешных выводов. В работе Лемерта (1967), единственной в своем роде, описан целый ряд случаев, в которых было исследовано реальное значимое окружение людей с параноидным бредом. С точки зрения Лемерта, вокруг людей, которые чувствуют, что против них злоумышляют, значительно чаще, чем принято думать, суще ствует нечто вроде негласного сговора. Перекрестные атрибуции, порож дающие и усиливающие друг друга, как отражения в системе зеркал, в по добных случаях действительно чрезвычайно сложны и запутанны, и стран Ложная и безвыигрышная позиции но, что до сих пор было так мало попыток продолжить исследования в на правлении, предложенном Лемертом (см. Scheff, 1967 и Laing и Esterson, 1964).

2. ИНДУЦИРОВАННЫЕ ДРУГИМИ Там где ты, возникает место.

Рильке Детей должно быть видно, но не слышно.

Можно поставить себя самого в ложное и в конечном счете безвыигрыш ное положение. Можно быть также поставленным в ложное и в конечном счете безвыигрышное положение действиями других.

Разговорная речь опять таки снабжает нас множеством выражений: поста вить кого либо на место, загнать в рамки, загнать в угол, поставить в не ловкое положение, отправить на все четыре стороны, завинтить гайки, установить дистанцию, выбить почву из под ног, затюкать, скрутить в узел, поймать на чем либо, сбить спесь, прижать к стенке, загнать в ловушку, поймать в капкан, заткнуть рот и т.п.

Чтобы понять в полной мере чье то переживание своего “положения”, оче видно, необходимо знать не только его собственные действия, но и дей ствия других и то, как другие представлены в его собственном воображе нии и фантазии.

“Пространство” действий, которым человек, по его ощущению, обладает, зависит и от того пространства, которое он дает себе сам, и от того пространства, которое задается ему другими.

В качестве очень наглядной иллюстрации приведем сообщение одного по лицейского, наблюдавшего за маленьким мальчиком, который бегал вокруг квартала. Когда этот мальчик пробегал мимо в двадцатый раз, полицейский наконец спросил, что он делает. Мальчик ответил, что он убегает из дома, но отец не позволяет ему переходить дорогу! “Свободное пространство” этого мальчика было ограничено, так сказать, “интериоризацией” роди тельского запрета.

Пространство — геометрическое и метафорическое, и ребенка, и взросло го — структурируется во многом под воздействием других. Это происхо дит все время тем или иным образом и является “общим местом”, трюиз 122 “Я” и Другие мом, и необходимость напомнить об этом появляется тогда, когда феноме нология пространства не отдает должного этому фактору4. Рассматривая тот вклад, который вносят другие в экзистенциальное положение человека (в его различных аспектах), мы обнаружим, что ряд ранее возникших сооб ражений сходится воедино в представлении о “ложной” и “безвыигрыш ной” позициях.

Чтобы понять ту “позицию”, из которой кто либо исходит в своей жизни, необходимо знать изначальное ощущение своего места в мире, с которым происходило его становление. Понимание своего места в мире в опреде ленной степени развивается в рамках того места, которое задается челове ку другими, составляющими первоначальный узел его окружения.

Каждое человеческое существо, будь то ребенок или взрослый, требует оп ределенной значительности в глазах другого, то есть места в мире како го либо другого человека. Взрослые и дети ищут определенного “положе ния” в глазах других, положения, задающего пространство для действий.

Большинство людей вряд ли выбрали бы неограниченную свободу внутри узла личностных отношений в обмен на полное безразличие кого бы то ни было к тому, что они делают. Разве кто нибудь выберет себе свободу, если все, что он делает, не имеет никакого значения ни для кого Похоже, что это универсальная человеческая потребность — стремиться занять место в мире хотя бы одного единственного другого. И может быть, величайшее утешение в религии — это сознание, что ты живешь перед Лицом Другого.

Большинство людей в некоторый момент своей жизни ищут переживания (неважно, было ли оно у них в ранние годы или нет), что они занимают первое, если не единственно важное место, в жизни по крайней мере одно го человека. Как утверждалось ранее, любая сколько нибудь серьезная тео рия отношений между мужчиной и женщиной не может не принимать во внимание распространенное наблюдение, что оба они ищут другого не только для того, чтобы любить и быть любимым, но другого, с которым бы чувствовалось, что ему доставляет радость то, что его любят. Вообразите себе идеальный роман без этой последней составляющей. Джилл любит Джека. Джек любит Джилл. Джилл знает, что Джек любит Джилл. Джек знает, что Джилл любит Джека. Но Джек говорит, что ему все равно, любит его Джилл или нет. Пока он любит ее, остальное не имеет значения. Что при этом будет испытывать Джилл Человек с типичными параноидными идеями отношения принимает на свой счет невнятное бормотание толпы на улице. Взрыв хохота за его спи ной в баре раздается в ответ на шутку, отпущенную в его адрес. Когда же случается узнать подобного человека поближе, как правило, обнаружива Ложная и безвыигрышная позиции ется, что то, что его терзает, это не столько бред отношения, сколько бо лезненное подозрение, что он никому не нужен, что вообще никто никак к нему не относится.

Все мысли параноика непрерывно занимает и мучает его обычно прямая противоположность тому, что на первый взгляд кажется наиболее очевид ным. Его преследует то, что он является центром вселенной для всех ос тальных, но в то же время он озабочен мыслью, что никогда не был на пер вом месте в кругу привязанностей какого либо человека. Он зачастую склонен к одержимости ревностью — той холодной ревностью, которую описал Минковский (1933) в своих исследованиях параноидных состоя ний — ревностью без любви, возникающей в принципиально отличном от обычного “жизненном” пространстве. Неспособный переживать себя зна чимым для кого то другого, он иллюзорно создает для себя важное место в мире других. Другие видят его как живущего в своем собственном мире.

Но ирония заключается в том, что это и так, и не так. Ибо присутствует и ощущение, что он живет не то чтобы в собственном мире, но в полагаемом им незаполненном месте, которое он не занимает в мире других. Он кажет ся глубочайшим образом замкнутым на самом себе, но чем более замкну тым на самом себе он представляется, тем более он пытается убедить себя самого, что является центром их мира.

Молодой человек по имени Питер (Laing, 1960) был одержим чувством вины, потому что он занимает место в мире, даже в физическом смысле.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.