WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 26 |

Мать Тамары была очень тяжелым человеком. Молодость она провела на союзных стройках, поскольку по складу и по духу была активисткой. Но судьба подставила ей подножку. На одной из упомянутых строек она познакомилась с мужчиной, который сделал ей предложение всего через пару месяцев после знакомства. Мать Тамары согласилась, они поженились и вернулись в Ленинград, на место жительства молодой супруги. Скоро последовала беременность, а вместе с ней и ужасное открытие. Оказалось, что супруг Тамары был вором, провел какое-то время в тюрьме и просто нуждался в том, чтобы получить ленинградскую прописку.

Мать Тамары, узнав о том, что она стала инструментом в руках своего мужа, немедленно выгнала его из комнаты своей коммунальной квартиры и подала на развод. Так мать Тамары в одночасье стала матерью-одиночкой, а не родившаяся еще девочка — «безотцовщиной». С тех пор в этой семье, состоявшей из двух человек, был строжайший, хотя и негласный, запрет на мужчин. Мать Тамары никак не могла пережить обман своего мужа, отца Тамары, замкнулась, а спустя какое-то время стала совершенно невыносимой.

У матери Тамары постепенно сформировалась целая теория касательно мужчин, их эгоистичности и лживости. Тамаре запрещалось дружить с мальчиками, а потом и с юношами. Попытки Тамары устроить свою личную жизнь пресекались матерью в самых резких и грубых формах. Даже когда у Тамары в секрете от матери возникали какие-то отношения с мужчинами, мать быстро об этом догадывалась, выслеживала свою дочь и устраивала на публике ужасные сцены — кричала на нее, обзывая самыми последними словами, сыпала обвинениями на ее молодого человека и т. п. Сначала Тамара пыталась как-то сопротивляться матери, но мать не сдавалась и продолжала свой натиск.

Окончательно Тамара сломалась после того, как у нее появился мужчина, от которого она забеременела. Этот молодой человек сделал Тамаре предложение, пошел просить ее руки у матери (об этом Тамара сама его попросила), но мать Тамары даже не пустила его на порог, и он вынужден был ретироваться. Тамара оказалась под домашним арестом, а потом мать вынудила ее сделать аборт.

Разумеется, все это делалось под благовидным предлогом защиты дочери от «ужасных мужчин».

Когда Тамара рассказывала мне свою историю, она несколько раз упомянула о клизмах. Сначала я не придал этому никакого значения, поскольку Тамара говорила об этом как-то вскользь. Но после очередного упоминания об этой процедуре я спросил ее, зачем они делались. Выяснилось, что мать Тамары была уверена, что у девочки «плохой желудок», а потому с раннего детства регулярно делала ей клизмы. Причем стремление «лечить» дочь таким образом обострялись у нее каждый раз, когда у Тамары появлялся ухаживающий за ней мужчина.

Какое-то время в процессе нашего разговора я думал, что речь идет о том, что Тамара сама проводила себе эту процедуру. Но потом, наконец, я понял, что мать самолично делала дочери клизмы, причем и в раннем детстве, и когда дочь уже стала взрослой женщиной. Сама по себе эта процедура, конечно, не является предосудительной, но в том виде, в каком это все происходило, данное мероприятие носило, мягко говоря, странный характер. Это навело меня на мысль, что клизмы были своего рода наказанием.

Унизительность этой процедуры чувствовалась Тамарой, и ее мать не могла не знать, что это доставляет дочери психологические мучения. Но сила влияния матери на дочь была так велика, что Тамара просто не могла ей сопротивляться. Мать Тамары демонстрировала таким образом свою власть над дочерью, воплощая в этом «лечебном» мероприятии мужскую роль. Можно даже сказать, что мать Тамары практически насиловала этими клизмами свою дочь, и унижение, которому с завидной регулярностью подвергалась подобной экзекуцией молодая женщина, по сути, лишало ее всякой возможности психологически сопротивляться матери.

Когда Тамаре исполнилось сорок лет, она потеряла всякую надежду завести семью и родить детей.

Ее мать перенесла инсульт, была парализована и полностью привязала к себе дочь. Тамара всю жизнь боялась своей матери, не могла ей перечить, а теперь и вовсе оказалась у нее в прислужницах. Тамара никогда не слышала от нее доброго слова или хоть какой-нибудь благодарности. Вся ее жизнь превратилась в бесконечное служение своей матери, которое продолжалось ровно до тех пор, пока мать не умерла.

Казалось бы, после смерти матери Тамара должна была испытать чувство облегчения, почувствовать, наконец, себя свободной, но дело приняло другой оборот. И это естественно, ведь вся жизнь Тамары была до того момента целиком и полностью посвящена матери, а теперь, когда этот своеобразный столп пал, Тамара — забитая, нерешительная и уже совсем не молодая женщина — оказалась у разбитого корыта. По сути, она и не жила до этого, всю свою жизнь она не имела ни своего мнения, ни своих интересов. Ее мать была всем в ее жизни, и с ее уходом у Тамары возникло ощущение, что и ее жизнь кончилась.

Конечно, помочь Тамаре было непросто. Отношения с матерью оставили на ее психике неизгладимый отпечаток, а прожитые годы были так бездарно ею потрачены, что рассчитывать на чудо преображения поначалу не приходилось. Самое большее, чего мы смогли добиться, так это излечения ее депрессии. Кроме того, я рекомендовал Тамаре максимально сильно изменить свою жизнь, изменить ее так, чтобы она совсем не напоминала ей ту жизнь, которую она вела со своей матерью. Тамара поняла и приняла мои предложения, ей удалось разменять жилплощадь и выехать из коммуналки, где она жила с матерью, в однокомнатную квартиру.

Спустя какое-то время Тамара устроилась нянечкой в детский сад и была очень довольна своей новой работой — возможностью общаться с детьми и чувствовать себя полезной. Постепенно она стала освобождаться от своей психологической зависимости от матери и навязанного ею образа жизни. У Тамары появились новые знакомые, новые отношения, и постепенно она преобразилась. Хотя, конечно, упущенные годы были потеряны безвозвратно.

Вся эта история и до сих пор кажется мне почти невозможной. Трудно себе даже представить, чтобы родители имели такое влияние на своих детей и могли таким образом его употребить. Но оказывается, что иногда личные проблемы родителей способны так чудовищно изуродовать жизнь их детей. И когда думаешь об этом, то понимаешь, что, несмотря на все оговорки, детям волей-неволей приходится отвечать за грехи своих родителей. Да, история Тамары — история особенная, такое случается не часто. Однако она как нельзя лучше свидетельствует о том, какую неограниченную власть может подчас иметь мать над своей дочерью.

Чувство неполноценности и его следствия идентифицируются с ощущением женственности, которое компенсаторно выключает защиту в психической надстройке, чтобы удержаться в мужской роли, и смысл невроза часто скрыт в двух основных мыслях-антагонистах: я женщина (или как женщина), а хочу быть мужчиной.

Альфред Адлер Неудовлетворенность: пути выхода Подведем итоги второй части книги. Сейчас мы попытались рассмотреть проблему отношений родителей и детей в ракурсе иерархического инстинкта — этой второй составляющей нашего общего, в сущности, единого инстинкта самосохранения. И если чувство беззащитности, столь характерное для современного человека, свидетельствует о страдании инстинкта личного выживания, то чувство неудовлетворенности — собой, жизнью, тем, что мы делаем, — возникло здесь, в структуре нашего иерархического инстинкта.

Наши родители, как это ни покажется странным, конкурировали с нами за некую власть, за некий виртуальный «верх». По всей видимости, они играли с нами в ту же игру, в которую когда-то с ними играли их родители (наши бабушки и дедушки). Из поколения в поколение, таким образом, передается это болезненное стремление к подавлению своих детей, а дети тем временем ищут возможность восстановить «статус-кво» и делают это, к сожалению, за счет подавления собственных детей.

Итог этой патологической страсти родителей к доминированию над своими детьми, как мне представляется, может быть сформулирован таким образом. В процессе формирования нашей личности мы столкнулись с непреодолимыми препятствиями, которые травмировали наш иерархический инстинкт. Мы стали, во-первых, испытывать чувство хронической неудовлетворенности собой и своей жизнью; во-вторых, заразились болезненной страстью к борьбе и противостоянию в отношениях с другими людьми; в-третьих, мы сформировали в себе виртуальные образы наших родителей, в бесплодной дискуссии с которыми мы теперь и находимся.

Чувство хронической неудовлетворенности Чувство неудовлетворенности собой, жизнью и тем, что ты делаешь, знакомо каждому человеку.

Иногда закрадывается мысль, что не испытывать этих чувств — значит быть самодовольным глупцом, непроходимым тупицей. Как вообще можно удовлетворяться тем, что ты делаешь Недаром же блистательному Сальвадору Дали принадлежит острый афоризм: «Не бойтесь стремиться к совершенству, вы его все равно не достигнете». Впрочем, тут закономерно встает вопрос: если достичь совершенства невозможно, то не является ли стремление к нему какой-то невротической причудой Действительно, если чего-то не может быть, потому что не может быть никогда, разве не глупо пытаться получить это Желание найти философский камень, конечно, похвально, но не безумие ли потратить на это жизнь Да, наши родители задали нам поистине сфинксову задачку. Они сначала заставили нас чувствовать собственную несостоятельность, а по том поманили неким идеалом, которым, как им казалось, мы должны были быть. Нам же грезилось, что попади мы в этот идеал, в это придуманное для нас прокрустово ложе, и мы будем любимыми. Последнее же значило для нас, как мы теперь знаем, не просто чувство защищенности; ощущать себя любимыми значило для нас — быть первыми. Ведь мы всегда делили любовь родителей с кем-то — с родителями наших родителей, с нашими братьями и сестрами, с их делами, которым они отдавали свое время, наконец, с посторонними людьми, которыми наши родители восхищались.

Любовь — чувство эгоистическое. Если тебя любят, тебе хочется, чтобы тебя любили, во-первых, целиком, то есть за все, что ты делаешь и что собой представля ешь, а во-вторых, только тебя.

Разумеется, родители не могли нам подарить такую полноту любви, а мы в свои юные годы не могли понять, что нельзя быть настолько идеальными, чтобы замкнуть на себя их целиком, так, что бы были только мы и они, наши родители, те, которые нам особенно и безгранично дороги.

Мы не нашли в своих родителях той полноты любви, на которую рассчитывали. То, что это невозможно в принципе, не было нам понятно, ведь ребенок не видит дальше собственного носа. Ему важно только то, что происходит с ним; ему кажется, что этим, собственно, окружающий мир и ограничивается. Вполне естественно, что, разочаровавшись в любви своих родителей, мы принялись конкурировать не только с другими людьми за любовь своих родителей, но и с самими родителями.

Здесь, впрочем, мы снова оказались в заведомо проигрышной позиции.

Родители ощущались нами как инстанция силы и власти, ведь, в конечном счете, от них в нашей жизни зависело абсолютно все. А как можно бороться и соревноваться с тем, от кого ты находишься в полной зависимости, с тем, кто обладает над тобой всей полнотой власти Разумеется, мы обрекли себя на поражение, которое, впрочем, не могли принять — вот и источник нашей хронической неудовлетворенности.

Мы продолжали бороться, а наши родители, чувствуя наше сопротивление, досадовали и злились.

С какой стати было им соглашаться с тем, что мы — победители, а они — побежденные, что мы — сильнее и умнее, а они — слабее и глупее Они просто физически не могли на это пойти и не шли, тем более что и они сами, в свою очередь, не были свободны от своего иерархического инстинкта.

Когда и эта затея, связанная с борьбой за лидерство в рамках отдельно взятой «ячейки общества», нам не удалась, сидящий в нас иерархический инстинкт сделал своеобразный ход конем. Осмыслив результаты своей попытки попасть в прокрустово ложе идеала, поняв, что родителей победить невозможно (они все равно и всегда будут «правы»), нам пришлось пойти на внутрипси-хические ухищрения. Мы «разместили» искомый идеал внутри себя и именно с ним начали свою конкурентную борьбу. Попытками достичь соответствия тому образу, который мы хотели, чтобы был нами, а не мечтой о нас, — вот чем мы занялись.

Так в нас появилась своеобразная линия го ризонта, за которой, как нам стало казаться, на ходится, спрятано от нас наше счастье. Если бы подсознание умело говорить (на что оно не способно по причине его биологической, а не социокультурной природы), то оно бы сказало: «Для счастья тебе необходимо совсем немного — ты должен быть на десять сантиметров выше, на десять сантиметров стройнее, у тебя должны быть другого цвета глаза и волосы, ты должен быть чуть-чуть умнее, чуть-чуть сообразительнее, чуть-чуть выдержаннее, чуть-чуть увереннее в себе и решительнее, более осведомленным и более начитанным, более...» Впрочем, в зависимости от ситуации оно стало бы говорить то одно, то другое, а потому в значительном числе случаев оно бы стало противоречить самому себе.

В общем, мы не только стали жить своим идеалом, мы еще и спутали самим себе все карты. Таким образом, наш личный идеал оказался вещью не только в принципе недостижимой, но еще и смутной, теряющейся в дымке жизненных обстоятельств. Но все это отнюдь не избавило нас от иерархического инстинкта, скорее наоборот, обострило и усилило его. Теперь остается помножить одно на другое, и мы получим хроническую неудовлетворенность, недовольство самими собой и всем тем, что мы делаем и чего мы достигаем.

Просто ради интереса спросите у себя, что вы должны были бы сделать и чего достичь, чтобы почувствовать себя полностью удовлетворенным и довольным жизнью человеком. Теперь представьте себег что вы это сделали — достигли того, чего хотели... Представьте хорошенько, проведите свой ближайший день так, словно бы эти цели действительно вами достигнуты. И сразу, или через день, или, в самом крайнем случае, спустя неделю-другую вы почувствуете, что удовлетворенности собой и своей жизнью нет и в помине. Вам снова кажется, что что-то не так, что где-то что-то недоделано, что к вам относятся не совсем так, как бы вам хотелось, да и вы сами — не тот, каким хотели бы быть.

Чувство неудовлетворенности, конечно, связано с нашими детскими мечтами и грезами, с идеалом, который мы себе придумали и которому пытались соответствовать. Но проблема больше и шире, она еще и в привычке чувствовать себя неудовлетворенным, а привычка эта сформировалась у нас много лет назад, в те годы, когда мы были детьми и очень хотели, чтобы родители любили нас по-настоящему и, что особенно важно, только нас.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.