WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 32 |

Хотя, если быть последовательным, и тогда стыдиться скорее следовало бы не тому, кого застали в комнате в момент переодевания, а тому, кто вошел без стука! Между прочим, многие родители именно так входят в комнаты своих уже взрослых детей. Одна молодая женщина как то рассказала мне, как ее отец однажды вошел в комнату в момент, когда они с мужем занима лись сексом! Дело происходило днем. А папа, которому что то понадоби лось, был, видите ли, убежден, что мужчину и женщину можно застать в постели исключительно на ночь глядя. Но я немного увлекся...

Как уже сказано, ребенку, которому только только миновал год, не стыдно быть голым. Более того, ему вообще нечего стыдиться. Ведь он, повторюсь, До трех и старше еще не научился ни обманывать, ни лгать, ни лжесвидетельствовать. У него еще нет и не может быть сознательного намерения причинять кому то вред. Следовательно, лукавят и лгут родители, когда стыдят свое дитя.

Смысл этого действия на самом деле состоит в том, чтобы через стыд инду цировать чувство вины. Каждый из нас знает из собственного жизненного опыта, насколько это дискомфортное, гложущее душу чувство. В результа те у ребенка на уровне “стимул — реакция” складывается четкий ассоциа тивный ряд: если я сделаю это или поступлю так, то мне будет очень пло хо. Как видим, применительно к данной ситуации за рассуждениями о “ду ховности”, “нравственности” и бытовым морализаторством скрывается би хевиоральный (поведенческий) тренинг или, если хотите, дрессировка в самом примитивном, я бы сказал, даже патологическом варианте.

Патологическом постольку, поскольку чувство вины, по моему глубочайше му убеждению, представляет собой абсолютно деструктивную эмоцию и имеет такое же отношение к нравственному началу в человеческой душе и пресловутому “голосу совести”, как боль, причиняемая садистом, к необхо димости удалить воспаленный аппендикс. Мне уже неоднократно приходи лось отмечать, что совесть есть голос духа, Божественного начала в чело веческой душе. Если мы и испытываем дискомфорт от ее проявлений, то это свидетельство борьбы духовно здоровой части нашей личности с посе лившейся в душе своего рода инфекцией — грехом. Это боль, причиняемая врачом в процессе исцеления. Совесть толкает нас к раскаянию в непра ведном поступке. А раскаяние — к тому, чтобы исправить причиненное зло, насколько это в наших силах, или, по крайней мере, покаяться в нем перед Богом и людьми. Чувство же вины — это бесконечное самокопание без покаяния. Это поиск в нашем прошлом новых и новых подтверждений того, что с нами что то не так. Оно, как правило, толкает людей на новые проступки и преступления, поскольку вывод, к которому приходит человек в результате такого самокопания, можно сформулировать примерно следу ющим образом: “Я все равно не способен ни на что хорошее. Всю свою жизнь я делаю что то не то”. Если, придя к такому умозаключению, инди вид не решает избавить мир от своего присутствия, он начинает либо мстить, либо просто оставляет все как есть, иными словами, будет продол жать отравлять жизнь себе и другим. Это о чувстве вины вообще.

Применительно же к детям оно носит вдвойне патологический и деструк тивный характер. Годовалому ребенку нечего стыдиться, и он не может быть ни в чем виноват! Ведь о вине индивида в объективном, юридичес ком, так сказать смысле, может идти речь только в том случае, если он со знательно нарушил какие то взятые на себя обязательства или установлен ные правила. Вспомните мое замечание о наказании. Но ребенок в этом возрасте еще не принял на себя обязательств. Он не знаком с правилами.

78 Археология детства И все его действия, как мы уже видели, на этом этапе определяются объек тивными потребностями его развития. Получается, вина ребенка в том, что он такой, какой он есть, что он растет и формируется как личность! Именно такой урок дают своим детям любители “пристыдить”. Малыш при ходит к выводу, что с ним “не все в порядке”. Отсюда — низкая самооцен ка. Он быстро учится тому, что нельзя показывать окружающим не только определенные части тела, но и свои чувства, эмоции, желания. Это “стыд но”! Отсюда возникает проблема взрослых, которую очень точно сформу лировал герой моего любимого телесериала, по настоящему человечный и потому по настоящему обаятельный инопланетянин Гордон Шамуи (Альф):

“Похоже, на этой планете никто не говорит о том, что он думает на самом деле”. Мало того, ребенок учится, что стыдно не только показывать другим, но даже иметь внутри себя определенные чувства и эмоции. Так формиру ется тип личности, который принято называть истерическим.

Типичная реакция малыша, подвергшегося “воспитанию” стыдом, — спря таться, убежать. Очень часто она проявляется в том, что дети закрывают лицо руками.

“Если ребенка слишком много стыдят, это приводит к возник новению у него не чувства пристойности, а тайного стремления постараться убраться вон со всем тем, что имеешь, пока тебя не видят, если, конечно, результатом не окажется нарочитое бес стыдство”5.

В подростковом возрасте это тайное стремление может реализовываться буквально — в виде побегов из дома или опосредованно — через участие в неформальных, зачастую асоциальных молодежных группировках. У бо лее старших людей оно часто проявляется в форме бегства в наркотики или алкоголизм. При этом скрытым мотивом, стоящим за таким поведени ем, нередко выступает неосознанная тяга к самоубийству через саморазру шение. То есть человек подсознательно приговаривает себя за свои “несо вершенства”, за то, что “стыдно” жить среди людей таким, какой он есть.

Проще действовать в соответствии с принципом: “Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас”.

Известны и случаи, когда индуцирование родителями стыда и вины в воз расте 1—3 лет приводит к “нарочитому бесстыдству” в детях. Великолеп ный пример такого поведения приводит уже упоминавшийся доктор Доб сон. Он рассказывает историю десятилетнего мальчика по имени Роберт, угрожавшего матери и другим взрослым (и осуществлявшего свои угрозы) раздеться догола в публичном месте, если не будет выполнено то или иное его требование или желание. Данный случай интересен еще и потому, что помимо нарочитого бесстыдства Роберт использовал и оба других упомя До трех и старше нутых мною способа деструктивного поведения — угрозу и шантаж. Всему этому мальчик, безусловно, научился в более раннем возрасте у своих ро дителей. Не имея возможности достичь взаимодействия с родителями, Ро берт усвоил у них науку завоевывать власть над другими людьми, исполь зуя те способы, которыми отец и мать демонстрировали собственную власть, подавляя его, когда он был совсем маленьким.

Здесь я хочу остановиться еще на одном глубинном источнике, порождаю щем столь деструктивное поведение многих взрослых по отношению к собственным детям. Причина эта — страх. Мы с вами уже рассмотрели ти пичную риторическую фигуру, характерную для стремления индуцировать чувство стыда и вины, и отметили присутствующее в ней искусственное завышение возраста ребенка как непременное условие генерирования упомянутых чувств. Но та же самая фраза, содержащая утрированное по вышение возрастной планки, работает и в обратную сторону. Она обеспе чивает псевдореалистическую подпитку архаичных страхов, живущих в бессознательном родителей и активизирующихся в такие моменты. Попро сту говоря, маленькая девочка в реальной жизни может плакать по совер шенно пустяковому поводу и вовсе без повода точно так же, как она может в какие то моменты представать без одежды перед другими людьми без ущерба для общественной нравственности. И, следовательно, не давать взрослым легитимного повода для вмешательства и оценки происходяще го. Однако архетип плачущего ребенка сам по себе, вне реального контек ста ситуации, затрагивает крайне чувствительные струны в душе очень многих людей, активизирует архаичные страхи, связанные с личностной историей и историей человечества вообще. В этом смысле очень показа тельна, на мой взгляд, избитая фраза Ф.М. Достоевского о том, что все бла га мира не стоят единой детской слезинки. Характерно, что, будучи глубо ко религиозным человеком, Федор Михайлович в своем обобщении принял “слезинку” как непременный атрибут страдания, проигнорировав возмож ность появления этой самой “слезинки” в глазах ребенка, пребывающего, скажем, в состоянии умиления во время молитвы.

Активизация страхов в родительской душе порождает состояние диском форта и стимулирует действия, направленные на устранение внешнего ис точника такого дискомфорта — попросту говоря, на прекращение детского плача. Искусственное же повышение возраста ребенка на подсознательном уровне создает, так сказать, “правовое поле” для подобного рода вмеша тельства. Если маленькая девочка может плакать по пустякам, а то и вовсе без особого повода, то для слез “большой девочки” (читай: взрослого чело века), согласно обыденным представлениям, должна быть веская причина.

Должно произойти нечто действительно болезненное или даже страшное, оправдывающее родительскую активность.

80 Археология детства В этом смысле еще более показательным является сакраментальное: “На стоящие мужчины не плачут!”, адресуемое мальчикам. Заметьте, что здесь отсутствует даже апелляция к искусственно завышенному возрасту. Маль чик по определению лишается права на выражение соответствующих чувств едва ли не с пеленок! При взгляде со стороны в глаза бросаются сразу два уровня абсурда, заключенных в этой идиоме. Во первых, настоя щие мужчины как раз плачут именно по причине того, что они настоящие (разумеется, речь идет не об истерике в мужском исполнении). Не плачет Терминатор — как раз в силу своей “ненастоящести”, искусственности в буквальном смысле слова. Во вторых, маленький мальчик пока еще не яв ляется мужчиной по закону природы, и любая попытка искусственно сде лать его таковым раньше времени с неизбежностью приводит к утрате на стоящего мальчика и появлению ненастоящего, в смысле неполноценного, мужчины.

Такое положение вещей обусловлено тем, что мужчины объективно — и в силу природных особенностей, и в силу специфики социального науче ния — как правило, по сравнению с женщинами более толерантны к боли как физической, так и душевной. И, следовательно, чтобы довести мужчи ну до слез, требуются более веские причины. Как метко заметила извест ный психотерапевт Елена Лопухина: “Одна мужская слезинка стоит тысячи женских слез”. Естественно, что вид плачущего мальчика, как правило, действует на родителей сильнее, чем вид плачущей девочки, и толкает их к еще более деструктивным действиям в стремлении избавиться от соб ственного дискомфорта. За обращенной к ребенку фразой: “Как тебе не стыдно, настоящие мужчины не плачут!” скрывается подтекст, провоциру ющий возникновение на бессознательном уровне не только чувства стыда, но и страха. Страха утраты мужской идентичности или, если использовать психоаналитические термины, страха кастрации*.

Эрик Эриксон выделяет еще одну устойчивую инфантильную эмоцию, фор мирующуюся у ребенка, не имеющего возможности проявлять свою авто номию и исследовать мир. Речь идет о сомнении:

“Сомнение — родной брат стыда. Если стыд зависит от сознания своей прямоты и открытости, то сомнение имеет дело с сознани ем того, что ты имеешь лицевую и оборотную стороны (перед и *Разумеется, в рассматриваемый период развития не может быть речи об идентичности в полном смысле слова, в том числе о ее компоненте, непосредственно связанном с полом и половой идентификацией. Однако это одна из критических точек процесса ее развития. По этому использование термина “мужская идентичность” в данном контексте представляется оправданным. Более того, несколько парадоксально и противоречиво выглядящая ситуация возможной утраты, лишения того, чем в полной мере ребенок еще не обладает, отражает, на мой взгляд, глубину возможных последствий — лишения даже потенциальной возможности обретения полноценной идентичности в будущем.

До трех и старше зад), и особенно того, как ты выглядишь со спины, то есть за пре делами видимости”6.

В последующем такое тотальное сомнение, сформированное до трех лет, может не только проявляться в форме мнительности и нерешительности, но и привести к параноидальным страхам. Сомнение часто является ре зультатом стремления взрослых к тому, чтобы ребенок “все делал правиль но”. И урок, усваиваемый малышом в результате этих стараний, выглядит следующим образом: “Чтобы быть хорошим, я не должен ошибаться”. Такие дети впоследствии нередко становятся очень старательными, аккуратными и радуют мам и бабушек успехами в школе. Проблемы возникают позже.

Например, многие девочки отличницы в старших классах школы, а затем в институте приобретают сомнительную славу “синих чулков”. Хуже того, зачастую, имея вполне привлекательные внешние данные, они со време нем превращаются в старых дев. Усвоив в раннем детстве запрет на ошиб ку, они всю жизнь выбирают из знакомых мужчин самого самого. Этот процесс выбора, в действительности позволяющий избегать принятия на себя ответственности за решение, отношения и риск ошибиться под впол не благовидным предлогом, что “замужество и вообще отношения — дело серьезное”, может продолжаться год, два, десять и так до тех пор, пока по езд не уйдет.

Заканчивая разговор о развитии личности и роли семейного воспитания в возрасте от одного до трех лет, я бы хотел ненадолго вернуться к сказан ному в предыдущей главе. Если вы помните, мы обратили внимание на одно обстоятельство: уже в очень раннем возрасте младенец начинает “по треблять” и “присваивать” не только материнское молоко, но и то, что про исходит вокруг него, что он видит и слышит. Это касается как взаимодей ствия родителей непосредственно с ребенком, так и друг с другом. Еще большее значение обретает данный аспект в период формирования авто номии личности. Ведь ребенок, овладевая речью и обретая все большую физическую подвижность, получает возможность глубже и глубже воспри нимать отношения взрослых. Он становится все более активным членом семьи. К концу третьего года жизни человек начинает воспринимать пра вила и нормы, по которым живет его семья, ее стиль жизни.

“Как показывают последние сравнительные исследования, ха рактер и степень чувства автономии, которые родители могут сформировать у своего малыша, зависят от их чувства собствен ного достоинства и личностной независимости. [...] Для ребен ка не столь важны наши отдельные поступки, его в первую оче редь волнует наша жизненная позиция: живем ли мы как любя щие, помогающие друг другу и твердые в своих убеждениях 82 Археология детства люди или что то делает нас злыми, тревожными, внутренне раз двоенными”7.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 32 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.