WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 32 |
выпуск 104 библиотека психологии и психотерапии КЛАСС независимая фирма Валерий Ильин Археология детства Психологические механизмы семейной жизни Москва Независимая фирма «Класс» 2002 4 Археология детства УДК 615.851 ББК 53.57 И 49 Ильин В.А.

И 49 Археология детства: Психологические механизмы семейной жизни — М.: Независимая фирма “Класс”, 2002. — 208 с. — (Библиотека психологии и психотерапии, вып. 104).

ISBN 5 86375 047 2 Эта книга адресована всем, у кого была, есть или будет семья. А также всем, кто сам был ребенком, у кого были, есть или бу дут дети. Потому что наше детство и отношения в родительской семье могут быть как причиной серьезных проблем, так и основной опорой и источником ресурсов во взрослой жизни. Вот почему так важно знать основные этапы жизни семьи и психологические особенности различных периодов детства, чтобы предупредить возможные ошибки и исправить уже со вершенные. Идеи классиков западной психотерапии Э. Берна, В. Сатир, Э. Эриксона, Дж. Морено и др. не только мирно со седствуют в этой книге с воззрениями видных представителей отечественной религиозно философской мысли И.А. Ильина, П.А. Флоренского, В.В. Зеньковского, но и образуют с ними некое единство, систему. Систему, адаптированную к современ ной российской действительности, ярко проиллюстрированную примерами из терапевтической практики автора и широко известными сюжетами мировой литературы. А также весьма доступно изложенную.

Книга представляет интерес не только для практикующих психотерапевтов, но и для социологов, культурологов и других специалистов.

Главный редактор и издатель серии Л.М. Кроль Научный консультант серии Е.Л. Михайлова ISBN 5 86375 047 2 (РФ) © 2002 В.А. Ильин © 2002 Независимая фирма “Класс”, издание, оформление © 2002 Е.Л. Михайлова, предисловие © 2002 Е.А. Кошмина, дизайн обложки Исключительное право публикации на русском языке принадлежит издательству “Независимая фирма “Класс”. Выпуск про изведения или его фрагментов без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

...

Е.Л. Михайлова. Родительский день РОДИТЕЛЬСКИЙ ДЕНЬ Я должен был больше места посвятить отцу: я реали зую в жизни то, к чему он стремился, к чему так мучи тельно много лет подряд тяготел мой дед. А мать Как нибудь после. Я и мать, и отец. Я это знаю и по этому многое понимаю.

Януш Корчак. Из дневника Перед вами простая и местами веселая книжка о том, что иметь детей не так страшно, как нам рассказывали. Источники ее — прежде всего работы Эрика Эриксона и русских христианских философов — прекрасны и при знаны в мире. Жанр я бы определила так: психологическая публицистика.

Тема — вечная. Перо у автора — легкое. Чего еще желать Личное — очень личное — и внятно заявленное отношение автора ко все му на свете мило сердцу уже хотя бы тем, что позволяет с его оценками в чем то и не соглашаться. Это и вправду ценно, ибо на вечную тему семьи и детей уже высказались все кому не лень, а споры — как и на любую подоб ную тему — практически бесконечны. Никто в этом вопросе не нейтрален, никто не свободен от собственного опыта — даже “проработанные” про фессионалы. Автор откровенно пристрастен: восхищается, ворчит, ирони зирует, сердится. А читатель тем самым волен что то принять к сведению, в чем то усомниться, а прямые оценки разделить, проигнорировать или ос порить, это уж кому как нравится. Получается, что читатель по отношению к тексту может быть активен и свободен — это ново и здорово.

...И все же: о чем эта книжка, кроме уже ставшего общим местом утверж дения относительно важности раннего детского опыта, кроме стертого по вторами “родом из детства” Какие тени и отражения мелькают между строк, какой невысказанный вопрос витает в воздухе Мне кажется — и это тоже совершенно личное мнение, — что внутренняя “пружина” и под текст книги выросли из одного феномена современной российской культу 6 Археология детства ры, имеющего отношение далеко не только к родительско детским отноше ниям. Я имею в виду переживание отсутствия — зияния, просто таки чер ной дыры на месте настоящей “отцовской фигуры”. Тоску по ней. Надежду на ее обретение не в семье, так в профессии, в книгах, в духовном опыте.

Но без достойной ролевой модели даже искать — ох как трудно. Хоть со всем не становись взрослым. Не потому ли наши преуспевшие мужчины вне зависимости от возраста все равно похожи на важничающих подрост ков, а слово “авторитет” стало нуждаться в комментариях — мол, не в том смысле, а в обычном, прямом...

Почему папы никогда нет дома Почему учитель — по большей части ду болом военрук или вечно пьяненький “трудовик” Почему так часто быва ет стыдно за власть предержащих — может, и хотелось бы уважать и ве рить, но ведь не таким же! И на кого же стоит походить, “когда вырас тешь” Если на Брюса Уиллиса, явно симпатичного автору, то это еще очень и очень ничего. Кстати, где вы в последний раз встречали фразу “Твой отец гордился бы тобой” Правильно, в “Гарри Поттере”. Приехали...

Автор представляет себе “правильную” семью и роль мужчины в ней, как будто достаточно слегка отодвинуть “теток” и “мамочек” — и отец сам поймет, как он важен, чего лишился сам и чего лишает ребенка. Если, к примеру, мужчина участвует в школьных делах сына, он тем самым объяв ляет их важными, мужскими. Если нет — сами понимаете, чье это хозяй ство и где оно сидит у подрастающего мужичка вместе с Марь Иванной и ее требованиями про “поля в четыре клеточки”. В этом есть, что называет ся, правда жизни: чтобы поднять, следует смиренно нагнуться. И жестокий парадокс: превращаясь в ответственность, власть теряет блеск, а для того ли ее брали Достаточно ли просто дать отцу подобающее место и уваже ние — не знаю. Заниматься с ребенком и быть в курсе его жизни и уче бы — это ведь не только хотеть, это еще и уметь надо. А откуда ему это уметь Уж не говоря о том, что это бывает скучно, тяжело и часто не ко времени. А главное — не будет “правильно понято” по настоящему значи мым окружением. Не семьей.

Автор, между прочим, подал личный пример: взял и написал книжку про детей и семейные дела. А они в нашей вечно воюющей патриархальной культуре по умолчанию считаются второсортными, то есть женскими — по сравнению с чемоданами компромата, ночными клубами, думской грызней, нефтяной трубой, зачисткой мятежных аулов, “звездными войнами” медиа магнатов, чемпионатом по футболу, дорогими машинами, галстуками от Армани и другими Настоящими Делами. Вот написал бы про политический пиар или приемы соблазнения, как делают иные литературно одаренные коллеги, так были бы ему почет и уважение, тиражи и поклонники! Но у него, похоже, позиция. Для него, похоже, этот разговор про детство и жиз Е.Л. Михайлова. Родительский день ненные циклы действительно важен и серьезен. И этот выбор — знал ведь, что делает, — вызывает уважение. А кроме того...

Если вынести за скобки мое с автором давнее знакомство и старинную симпатию к его профессиональным исканиям, а заодно и вообще все лич ное, литературное и даже научно популярное, само появление этого текста можно робко расценить как некий симптом. Не начал ли пробиваться рос ток идеи осмысленного, человечного отцовства — в широком смысле, не только биологического, конечно...Того, которого так давно и трагически не хватает в современной российской культуре и истории. Суррогатов которо го “ищут пожарные, ищет милиция” — кто в горних высях, а кто в приду манной дворянской родословной или пластиковых корпоративных модель ках: лидер, команда... “Ищут давно и не могут найти...” Но если что то очень нужно, а найти готовым не получается, оно обязательно появится:

дозреет, родится, будет выращено. Хотелось бы надеяться на лучшее и на новое, и не только для семьи и детей...

Так вот, в этой неоднозначной книге масса нового, начиная с самого ее жанра и заканчивая попыткой в который раз увязать Восток и Запад, пря мым обсуждением христианского взгляда на семью, интереснейшими на блюдениями за современными подростками, анализом привлекательности тоталитарных сект, примерами из практики автора.

Как и другие популярные книги по психологии, ее будут читать в основ ном женщины. А жаль.

Екатерина Михайлова 8 Археология детства ОТ АВТОРА Сказки счастливые и не очень “Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по своему”, — так или примерно так начал свой знаменитый роман Лев Толстой. Далее граф пошел излюбленным путем всех великих и не очень великих писателей мира — ярко и подробно нарисовал мрачные коллизии жизненной драмы отдельно взятой несчастливой семьи. С неза памятных времен мировая литература, начиная с Гомера и кончая авторами современных детективов, отдает дань семейным несчастьям. Правда, до вольно часто в художественных произведениях, особенно в сказках, после всевозможных неприятностей дело кончается свадебным пиром: “И стали они жить поживать, да добра наживать”.

Не знаю как вам, а мне порой хочется узнать, что же произошло дальше.

Как все таки стали “поживать” герои Какого именно “добра” они нажи ли Сколько, например, у них родилось детей Как и кто их воспитывал Рассказывали ли им родители о тех испытаниях, которые пришлось пере жить в молодости А если вдруг, скажем, через десять лет совместной жизни принцу, ставшему к тому времени королем, довелось задержаться на охоте.. Что переживала его супруга Может быть, она просто ждала, зная, что в лесу можно заблудиться, но сильный и опытный король обяза тельно найдет дорогу и вернется к ней Может быть, она проплакала всю ночь, думая о могучем и страшном колдуне, который, по слухам, обитает в этом лесу А может быть, ей не давала заснуть мысль о юной красавице принцессе из соседнего замка Рассказала ли она супругу при встрече о своих чувствах, страхах, сомнениях Как отреагировал король Как он во обще относится к своей жене спустя десять лет после свадьбы Доверяет ли он ей Делится ли с ней своими проблемами Может быть, он, напри мер, считает, что государственное управление — “не бабское дело” А как думает об этом королева Вопросы, вопросы... По моему, их хватит не на один роман. И ответы воп реки тому, что декларировал Лев Толстой об одинаковости семейного счас тья, в каждом таком романе будут разные.

Между тем почему то никому не приходит в голову просто для разнообра зия написать хотя бы захудалый рассказ о жизни семьи счастливой. Может От автора быть, все дело в законах драматургии и счастье действительно всегда ба нально — одинаково Может быть, это просто неинтересно Рискну предположить, что писатели не желают (а может быть, и не могут) писать романы о счастливых семьях по крайней мере по трем причинам.

Во первых, им не так то легко найти в реальной жизни повод для вдохно вения. Подумайте: много ли вы знаете по настоящему счастливых семей Вторая причина вытекает из первой. Коль скоро (не буду кокетничать и прямо об этом скажу) несчастливых семей и, как следствие, несчастливых людей на этом свете гораздо больше, чем счастливых, обращаться к их чув ствам и переживаниям, очевидно, выгодно с точки зрения популярности.

(Как психолог и в каком то смысле писатель утверждаю: каждому, кто бе рется за перо, не безразлично, “как его слово отзовется”).

В третьих, любой, даже самый великий автор — такой же человек, как большинство из нас. То есть выросший, скорее всего, в семье несчастливой.

Между тем создаваемые им миры и герои есть отражение его личностного восприятия мира. Его чувств, иллюзий, фантазий. В каком то смысле сле пок его жизни, его семьи. Или, говоря языком психологии, его личностные проекции. И это замечательно. В противном случае вместо “Илиады” и “Одиссеи” мы, весьма вероятно, имели бы трактат Гомера о коллективном бессознательном, а вместо “Анны Карениной” — сценарный анализ ее ро дительской семьи. Однако побочный эффект такого положения дел прояв ляется в уже отмеченном мною засилии семейных несчастий в литературе.

Однако при ближайшем рассмотрении все истории о семьях несчастливых, опять таки вопреки Льву Николаевичу, при всем многообразии историчес ких эпох, фактологии, литературных стилей, оказываются в общем то по хожи, если не сказать банальны.

Как правило, все сводится к известному треугольнику: красивая женщи на — несчастная или считающая себя несчастной в браке, супруг, по свое му к ней сильно привязанный, герой любовник. В зависимости от конкрет ного произведения каждая из этих типичных ролей может нести самую разную эмоциональную и нравственную нагрузку. Так, образ героини варь ируется от инфантильной жертвы несчастных обстоятельств (донна Анна в “Маленьких трагедиях” Пушкина) до бесстыдной и меркантильной хищни цы (леди Винтер в “Трех мушкетерах”). В качестве обманутого супруга встречаются и безукоризненно порядочные, искренне любящие мужчины (боярин Морозов в “Князе Серебряном” А.К. Толстого) и бесчестные прохо димцы (сэр Персиваль Глайд в “Женщине в белом” У. Коллинза). Герой лю бовник с одинаковым успехом бывает и рыцарем без страха и упрека (тот же князь Серебряный), и бесстыдным и безответственным эксплуататором женских чувств и слабостей, каковым, в сущности, является Вронский в той же “Анне Карениной”.

10 Археология детства Картина, естественно, дополняется другими участниками представления — завистниками, недоброжелателями, сводниками, моралистами и т.п.

Но смысл всего крутится вокруг исполнителей базовых ролей. Отношения же последних, при всей разнице антуража и человеческих качеств, сводят ся к стандартному “танцу”. Каждый движется по замкнутому кругу, высту пая то в роли насильника, то в роли жертвы, то в роли спасителя. Часто персонажи проходят такой круг несколько раз. При этом они всегда полу чают определенный психологический и социальный выигрыш: герой лю бовник — подтверждение (явное или опосредованное) статуса “избранни ка судьбы” и, как следствие, повышение собственной значимости, подкреп ляемое реакцией окружающих — восхищением, завистью, ревностью и т.п.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 32 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.