WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 47 |

Восточная история Андрей — обаятельный, деликатный мужчина средних лет, психотерапевт по профессии. Вовсе не производит впечатления несчастненького. На сес сии свою проблему обозначил донельзя “конкретно”: не знаю, что меня тревожит. И вдруг шаг за шагом проясняется: “раздвоение личности”, а от 204 Теоретические модели в действии этого — страшное недовольство собой, комплексы, внутренние бури. Одно “Я” — сильное и агрессивное, второе — доброе и тонкое. Второе органич нее, но надо ведь зарабатывать деньги, кормить семью! Усиливая симптом, группа растягивает Андрея в стороны. “Все, хватит, я уже большой”! Человеческие страхи, надежды, боль, страсти — это все ее, психодрамы, родное, исконное. Она работает даже с фантазиями и сна ми — все может оказаться знаковым. Метод очень любит разложить нам наши роли — “Я мечтал стать знаменитым, мечтал стать высококлассным профессионалом, а в жизни только деньги, деньги”.

Мы ведь все состоим из ролей: он — начальник, отец, сын, она — жена и мама. Или учителка, или вечный студент — это когда роль прилипает к лицу и ее пора отлеплять. “Когда нибудь уеду в другой город, у меня будет такой дом! И такая жена!” — проигрываем мы роль из года в год. А в ка кой то момент понимаем, что ничего этого не будет, все — по другому.

Морено называл это смертью ролей. А всякий ли поймет, что это просто смерть роли, а не крах жизни Карл Витакер (1997): “В действительности такой вещи, как индивидуум, не существует. Мы все — лишь фрагменты семейных систем, плаваю щие вокруг и пытающиеся как то прожить эту жизнь, которая сама по себе вместе со своей патологией имеет межличностную природу”.

Владимир: Рассматривая взаимодействие терапевта и семьи в рамках со вместной суперсистемы, каждую из своих интервенций Витакер наде лял разнонаправленными смыслами: присоединение — отделение, за бота — жестокость и так далее, рассматривая психотерапию как свое образный танец.

Зерка Морено (1997): “Есть много общего между отведенными нам в семье ролями и нашими собственными представлениями о себе. Войти и выйти из роли, общаясь с соседом, так же легко, как снять и надеть пальто. Изменение же своей роли в собственной семье больше напо минает отчаянную попытку освободиться от смирительной рубашки”.

Андрей: А знаете, жизнь то налаживается! У меня чудесная жена, дети, я хороший отец. Мир, в общем то, обойдется без моей книги, а вот они без меня не проживут.

Борис: Молодец, Андрюха, кормить — это мужское.

Анна: Андрей, вы для меня образец надежного, обязательного мужчины.

Владимир: Я захожу в зал, успокаивая дыхание, — надо худеть. В голове крутится мелодия, услышанная в автобусе. Автомобильные пробки, будь они неладны, — на кофе времени уже нет. Смотрю на часы — Плачь, любимая, плачь... 6.30 вечера, “р.м.”, как сказали бы американцы. Ну все, успокаива юсь... М да, опять посасывает под ложечкой. Интересно, это волнение или голод Как всегда, начиная группу, я произношу восточную мудрость, вслу шиваюсь в нее еще раз, поражаюсь ее величию: человек — неиссяка емый источник бесконечных добродетелей, он подобен руднику, пол ному драгоценных камней.

ЛИТЕРАТУРА 1. Витакер К., Бамберри В. Танцы с семьей. Семейная терапия: символиче ский поход, основанный на личностном опыте. М.: НФ “Класс”, 1997.

2. Кириллов И. О. Супервизия в Позитивной психотерапии. Автореферат дисс... канд. мед. наук. СПб.: НИИ психоневрологии им. В.М. Бехтерева, 2002.

3. Лейтц Г. Психодрама: теория и практика. Классическая психодрама Я. Л. Морено. М.: “Прогресс”, “Универс”, 1994.

4. Морено З. Т. Время, пространство, реальность и семья. Психодрама с вновь сложившейся семьей // Психодрама: вдохновение и техника / Под ред. П. Холмса и М. Карп. М.: НФ “Класс”, 1997.

5. Пезешкиан Н. Торговец и попугай. Восточные истории и психотерапия.

М.: Прогресс, 1992.

6. Пезешкиан Н., Пезешкиан Х. Позитивная психотерапия — транскульту ральный и междисциплинарный подход // Обозрение психиатрии и ме дицинской психологии им. В.М. Бехтерева. 1993. № 4.

7. Пезешкиан Н. Психотерапия повседневной жизни. Тренинг в воспита нии партнерства и самопомощи. М.: Медицина, 1995.

8. Пезешкиан Н. Психосоматика и позитивная психотерапия. М.: Медици на, 1996.

9. Пезешкиан Х. Основы позитивной психотерапии. — Архангельск: Изд во АГМИ, 1993.

10. Питцеле П. Подростки изнутри. Интрапсихическая психодрама // Психо драма: вдохновение и техника / Под ред. П. Холмса и М. Карп. М.:

НФ “Класс”, 1997.

11. Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого “Я” // По ту сто рону принципа удовольствия. М.: Прогресс, 1992.

206 Теоретические модели в действии 12. Холмс П. Классическая психодрама. Обзор // Психодрама: вдохновение и техника / Под ред. П. Холмса и М. Карп. М.: НФ “Класс”, 1997.

13. Federschmidt H. Wirksamkeit und Nutzen von psychotherapeutischen Behandlungsansдtzen // Deutsches Дrzteblatt. — Jan. 1996. — № 93. — Kцln.

14. Peseschkian, N., Deidenbach, H. Wiesbadener Inventar zur Positiven Psychtherapie und Familientherapie (WIPPF). — Berlin Heidelberg New York: Springer Verlag, 1988.

15. Remmers A. Five Capacities of the Psychotherapist // The First World Conference of Positive Psychotherapy: St. Petersburg, 15—19 May 1997 — Wiesbaden, Germany, 1997.

16. Senf W., Broda, M., Hrsg.: Praxis der Psychotherapie. — Thieme, 1996.— Stuttgart.

Плачь, любимая, плачь... Часть III “ГОРЯЧИЕ ТЕМЫ”:

СЦЕНЫ ИЗ ЖИЗНИ, МИФЫ И ПОИСКИ ВЫХОДА Елена Лопухина, Екатерина Михайлова КТО СКАЗАЛ: “ВСЕ СГОРЕЛО ДОТЛА...” Мы знаем ответы с детства, с тех лет, когда крутились первые пластинки Высоцкого: “нет, земля почернела от горя”... “нет, она затаилась на вре мя”... Считалось, что это про войну. Конечно. И про войну тоже.

Отреагирование травматического опыта, постоянная работа с незаживши ми или плохо зарубцевавшимися душевными ранами — неотъемлемая часть обыденной, будничной практики российских психодраматистов.

Наши коллеги и ученики изо дня в день работают с этим материалом: пси ходраме это по силам, она хорошо умеет это делать.

Наш совместный “день в психодраматической реальности” состоял из та кой работы почти наполовину.

Е.М.: Нина Голосова, наша коллега, которую многие знают, как то произ несла фразу, которая в последнее время часто мне вспоминается:

“Наш образ жизни, к сожалению, не позволяет достаточно полно, подробно перерабатывать утраты”. Это относится и к пожарам, и к смертям близких, и к потере работы, и к потере молодости... А у нас утрат еще больше: мы просто живем и дышим в травматическом про странстве. Теракты, БТРы под окном, кризисы любого рода и масшта ба — это ведь наша повседневная реальность, а не чьи то там “кап риччиос”. Не случайно в этот день две драмы из четырех непосред ственно затрагивали тему переработки травм и утрат. Если вспоми нать мою драму, то речь идет о свежей, “подострой” травме, а в дра ме Алины — об отдаленных последствиях тяжелой и множественной травматизации.

Е.Л.: Давай обратимся к твоей драме.

210 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Е.М.: Горевание о всякой потере — это процесс, а жизнь требует немедлен ного действия, длительного, многотрудного, бесконечного. Оно, есте ственно, переводит в совершенно другое состояние, помогает от влечься — так люди отвлекаются приготовлением поминальной тра пезы,— но не позволяет сосредоточиться на чувствах.

Е.Л.: Профессионалам особенно важно эти моменты отслеживать и не за пускать.

Е.М.: Конечно, я и фразу Нины Голосовой вспомнила неспроста. Будучи со обществом людей, много работающих, достаточно активно живущих, имеющих много обязанностей и ответственности перед клиентами, семьей, свои внутренние процессы часто мы оставляем без должного внимания. Рано или поздно они этого внимания начинают требовать.

В отношении своей ситуации (как протагонист) я почувствовала — и это отчасти было причиной моего обращения за помощью к тебе и группе — две зоны возможного риска: отреагирование в сторону, в неадекватных обстоятельствах — и тогда я буду плакать, но по друго му поводу и некстати, — или уход тревоги и печали на какие то со матические уровни, что нежелательно. И, разумеется, влияние на ка чество работы, что нежелательно вдвойне. Такова была предыстория драмы.

Е.Л.: В результате фокусировки выяснилось, что ситуация, в которой мы с тобой будем работать, — это момент первой твоей встречи с травма тическим событием. Твоя жалоба была еще и на то, что ты слишком спокойна.

Е.М.: Не просто спокойна, а бодра и оптимистична, что является защитой.

Первую неделю после случившегося радость от того, что не пострадал сын, была настоящая, натуральная — это еще не было защитой. Но потом, когда началось разгребание пепелища, было бы естественным, если бы появились какие то чувства из регистра печали, даже горя, но они не появились. Тут уже мое профессиональное ухо насторожи лось в отношении собственного поведения, собственных чувств.

Е.Л.: Когда мы работаем с состоянием потери или любого резкого измене ния жизни в каком угодно направлении, всегда имеет смысл начинать “перед дверью” (и в прямом, и в переносном смысле). Это одно из психодраматических правил — желательно начинать с предысторий, когда еще ничего не произошло, ничего еще не известно о случив шемся.

Е.М.: Работа, начинающаяся “перед дверью”, всегда позволяет протагонис ту соприкоснуться с собственными перцептивными защитами, отсле Кто сказал: “Все сгорело дотла...” дить, до какого момента не воспринимается случившееся. Как раз в нашей работе это было очень ярко. В начале предсцены переживание было “один в один” как в жизни. Такое принятие к сведению, без вол ны сильных чувств, которые можно было бы ожидать.

Е.Л.: В обсуждаемых драмах мы имеем дело с тематикой посттравматичес кого стресса, речь идет о резком изменении жизни, о неожиданной, серьезной потере. Сразу принять такую реальность слишком больно.

Мы знаем, что первая стадия посттравматического стресса — шок и отрицание. Шок — естественная защитная реакция, реакция “обезбо ливания”, откладывающая контакт с невыносимыми переживаниям.

Защитные механизмы позволяют постепенно допускать до сознания чувства, касающиеся того, что произошло. Особенно мощно эти за щитные механизмы действуют именно на первой стадии посттравма тического стресса. Этой стадии соответствует и состояние излишнего спокойствия и оптимизма, о котором ты говорила.

Есть замечательная книжка Паркинсона, которая называется “Пост травматический стресс”. Она не для профессионалов психотерапев тов, а для спасателей, полиции, медработников — тех, кто оказывает ся на месте происшествия первыми. Книжка ориентирована на то, чтобы дать определенные знания о посттравматическом стрессе и обучить некоторым основам оказания первой психологической помо щи людям, перенесшим тяжелую травму. Мысль автора заключается в том, что самая терапевтичная “первая помощь” — это структуриро ванное интервью, в котором подробнейшим образом, до мельчайших деталей расспрашивают о пережитом — какие запахи, какие звуки были, что конкретно увидели, что первое пришло в голову — то есть о чувствах, мыслях, ощущениях... Это очень глубокая и правильная идея: в терапевтической работе, начиная с момента оказания первой помощи, большую пользу приносит медленное проживание, прогова ривание чувств, ощущений, мыслей — всего, что здесь происходит.

Такая работа позволяет лучше и быстрей принять ситуацию и являет ся профилактикой негативного развития посттравматической реак ции. И даже в тех случаях, когда человек приходит к нам не сразу, а через несколько недель, через годы и приходится работать с незавер шенным посттравматическим стрессом и его негативными послед ствиями, все равно работа начинается с этого же.

Е.М.: Если бы мы пользовались языком НЛП, то сказали бы, что в этой ситу ации важно перейти на уровень субмодальностй. Вот это самое “вижу, слышу, чувствую” и еще более открыто, еще более подробно. Я хочу обратить внимание еще на одну особенность нашей предсцены.

Буквального с того момента, когда возникает эта открытая, отверстая 212 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода дверь в квартиру, кругом все время есть какие то люди — свидетели, причем это не только близкие, но и соседи. Дальше мне тоже придет ся там бывать не одной, потому что будут появляться какие то строи тели, помощники по разборке, все время будут свидетели. И эти сви детели будут говорить: “Ну, ребята, вы так отлично держитесь! Ну, вы молодцы!”. Окружающим людям легче иметь дело с пострадавшим, когда его поведение не создает проблем, когда его можно на техни ческом уровне обсуждать, как состояние стенки, балки.

Е.Л.: Никто не хочет слышать подробности катастрофы — “Как я почув ствовал это все...” Неудобно слишком нагружать людей своими ощу щениями. Поэтому как раз то, что объективно нужно человеку, в ре альной жизни, как правило, не может быть получено.

Е.М.: Я хочу здесь коснуться одного свойства, которое присуще групповой терапии и психодраме в частности. “Приход” такой темы на груп пу — своего рода рефрейминг темы свидетелей. Я оказываюсь в без опасном психодраматическом пространстве, где у меня тоже есть сви детели, более того, это приятные мне, но посторонние люди, и я их ввожу в свой внутренний мир — они свидетели, да не те. Свидетели, которые могут контейнировать и выдержать. Свидетели, которые меня социометрическим образом выбрали, уже подтвердили мое пра во чувствовать то, что я чувствую. И я получила разрешение работать с тяжелыми, мрачными чувствами.

Е.Л.: Фактически сцена “перед дверью” выполняла еще и функцию допол нительной фокусировки проблемы. То, что называется фокусировкой действием. Здесь мы занимались уточнением контракта. Стало ясно, что актуальна возможность встретиться со всем тем, что произош ло, — и без свидетелей. Основная работа должна начаться в этой точ ке, все остальное было только приближением к работе.

Е.М.: Когда в травматическую ситуацию попадает семья, то естественно, за щитные механизмы членов семьи умножаются друг на друга и дают поле очень сильно окрашенного взаимодействия. Это само по себе может быть проблемой, но в тот день на группе мы не ее решали.

Запрос был на интрапсихическую работу. Для меня было совершенно естественно и логично проститься с тем, с чем прощаюсь я, оплакать то, что нужно оплакать мне. И я ответила на вопрос директора: “Я хочу остаться одна и попрощаться со своим домом”.

Е.Л.: Я бы добавила еще и пространственное наблюдение. Как положено в драматической реальности, вопрос протагонисту: “Где это будет” Пространство, занятое сценой, было очень маленьким, так не всегда бывает. Оно к тому же было огорожено стульями, партами, было не Кто сказал: “Все сгорело дотла...” удобным, это был определенным образом физически организованный закуток.

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.