WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 47 |

Е.Л.: Несмотря на то, что еще в конце первой сцены про бонсай в кадке я уже спрашивала: “Что ты хочешь с этим сделать”. Это все еще была констатирующая часть работы, и продолжался сбор диагностической информации. В плане диагностики я увидела дилемму: или ты оста нешься в теплой, противной кадке, ограничивающей, лишающей сво боды, или потеряешь тепло дома, уйдешь в никуда...

Е.М.: Кроме того, Кадка отчетливо дает объект для агрессии, которая, в сущности, безопасна. Бороться с Кадкой можно вечно.

Е.Л.: Там тепло и безопасно, как в болоте. Когда дерево уходит, оно пре вращается в образ Перекати поля, а Перекати поле — это высохшее растение: свободное, но лишенное жизни, безжизненное. Учитывая тему умершего брата, для меня совершенно очевидно, что Олег опять попался в свою внутреннюю ловушку, в свою ложную дилемму — или я живу как живу, или я умираю, как мой брат. У него пока нет третье го, принципиально иного способа решения. В его бессознательном свобода — это смерть, поэтому и уйти ему так трудно было.

Своей акцией ухода он говорит, что предпочитает скорее умереть, чем жить в кадке, хоть там тепло и сыро. И хотя о воде впрямую еще не говорилось, но очевидно, что земля в кадке поит и кормит.

Е.М.: Когда протагонист становится Перекати полем и отказывается от сво ей древесной оболочки — она засыхает где то по дороге, — появля Один день в психодраматической реальности ется Ветер, и эти усохшие корешки ветер носит и болтает. Они с Вет ром составляют пару бродяг, которые летают где хотят, у которых нет ни начала, ни конца, ни причин, ни источника, которые абсолютно свободны, ни с чем не связаны. Есть — и все.

Погуляв с Ветром, почувствовав свое высыхание, посмотрев на рассы панную Землю, оставленный Горшок и покинутую древесную, теле сную Оболочку, Душа и с Корнями расстается тоже.

Е.Л.: Сначала Олег сказал: “Я перекати поле, нигде не останавливаюсь, ле таю, где хочу”. Дав ему погулять с Ветром, я вывела его в “зеркало” и провела фокусирующее интервью о том, как же он теперь будет жить то Но не сказала ему прямо, что это про его брата, про смерть, “сво боду к смерти”, что этот лес — как будто загробный мир. Не сказала, хотя имела это в виду. Однако обратила внимание на то, что ссохлись ветки, и спросила: “Если ты будешь так летать, ты станешь совсем не живым. Где твоя жизнь”. Тогда он ответил: “У меня корни остались.

Есть у меня выход — я буду периодически укореняться”. Древесное усохло, а корни могут еще какое то время существовать. У него была идея, что благодаря корням он будет периодически укореняться, под питываться и тем самым сохранять свою жизнь. Мне это показалось не продуктивным выходом, а попыткой найти какое то компромисс ное решение внутри ложной дилеммы.

Е.М.: Кроме того, это измена своей природе, потому что вначале шла речь о более естественном, более спонтанном, но о той же породе, том же виде. Если переходить на социальный язык, то я бы услышала здесь некоторое рассмотрение на символическом уровне гипотезы о десо циализации, о бродяжничестве, об анархии, о наркотиках.

Е.Л.: Заметим также, что Перекати поле — это метафора про человека без корней, в смысле без семьи. Получается так: уходит из этой семьи только с помощью смерти. “Отсюда можно выйти только вперед нога ми”. Вот его главная иллюзия. Для него потеря контакта с семьей — это смерть, и это источник его привязанности к кадке.

Е.М.: Есть довольно любопытный роман Анатолия Кима, посвященный теме смерти, который называется “Отец Лес”. Там эпиграф из Гумилева, ка жется:

“Я знаю, что деревьям, а не нам Дано величье совершенной жизни”.

Круг “древесных” ассоциаций в культуре действительно обращает нас к высокому, совершенному, — но не бессмертному.

20 О “психодраматических предметах” и предмете психодрамы Итак, директор, выведя протагониста в “зеркало”, фокусирует момент уходящей жизни. Отказавшийся сначала от подавляющих Горшка и Земли, протагонист вынужден затем отказаться от физической, дре весной Оболочки, а потом и от Корней. Им нечем жить, остается одна душа, которую носит ветер...

Е.Л.: Сама логика действия приводит протагониста к отказу и от корней, от последней связи с жизнью. В тот момент, когда он расстается с корня ми, я вновь вывела его в “зеркало” и спросила: “Как же так, ведь бон сай жизнь потерял”. Здесь очень важно было это маркировать.

Е.М.: Директор фактически конфронтировала протагониста с попыткой не конструктивного компромиссного решения в пределах дилеммы сво боды смерти или искусственности подавления жизни в старых рам ках, тем самым показав, что существование в этой парадигме, в этой дилемме — не перерождение, не решение.

Затем перешли в другое пространство, и там появился другой персо наж — тело.

Е.Л.: Олег перешел к телу в результате нашего разговора. Я что то говори ла про способ жизни.

Е.М.: “Нет, — сказал он голосом обиженного мальчика, — мне нужно тело”.

Е.Л.: Я сконцентировала Олега на его бестелесности. Это был все тот же разговор за кадром, в зеркале. Я намекнула ему — в косвенной форме на понятном нам обоим языке — на тему смерти, заметив: “Так ты те перь и будешь как бесплотный дух”... И вот тогда он сказал: “Мне нужно тело”. Я спросила: “Какое ты тело хочешь Такое, как дерево”.

“Нет” — ответил он. Я провоцирующе подталкивала его к какому то иному выбору. Конечно, я не ждала, что он сразу скажет в ответ: “Че ловеческое тело”. Но, вспоминая его драму о Пиноккио, который де ревянное тело меняет в конце концов на человеческое, в каком то смысле я рассчитывала на движение именно в этом направлении.

Была еще фраза о выборе тела, то есть душа выбирает, во что все литься. Вот так развивалась идея. Был выбран член группы на роль тела и разыграна сцена вселения души в новое тело.

Е.М.: Эта сцена была полна печали, там открытым текстом звучало “отгоре вать”. Был найден очень интересный синтез телесности и бестелес ности — звук. Душа и Тело горевали в звуке, причем в звуке не слишком гармоническом. Это не был вой, каким часто становится го лосовое отреагирование горя, и это было не горе, а длительная пе чаль. Персонажи стояли обнявшись, голова к голове, и звучали тихо, Один день в психодраматической реальности вполголоса. Долго, сосредоточенно, очень тепло. Это был обрывок пе чальной мелодии.

Е.Л.: Я целенаправленно предложила им издать звук (сначала протагонис ту в роли Души), звук как интегрирующее начало. Тема контакта тела и души — и для меня лично очень значима. То, что разрешение ди леммы тела и души часто продвигается через звук, не только профес сиональное знание, об этом говорит и мой собственный успешный протагонистский опыт.

Замечу, что не случайно на роль нового тела была выбрана Саша, ко торая, как знает Олег, много лет занималась музыкой. Предлагая со вместное звучание, я рассчитывала на нее.

Е.М.: И его несколько нот она превратила в песню.

Е.Л.: Это была катартическая сцена. И дальше с помощью полученного в этой сцене ресурса протагонисту было предложено взять из прошлой жизни то, что продолжает иметь для него смысл. И он превращает древесную оболочку в маленькую штучку, которую можно носить в кармане как напоминание о технологичности, обдуманности, искусст венности в хорошем смысле. Он берет корни — как семью, опору, как источник передачи традиций. А семью как то, что сдерживает — се мейный сценарий, “землю”, — он взять отказывается, и кадку, которая ограничивает спонтанность, как семейные предписания, он тоже оставляет. Земля и кадка — это две стороны одной и той же части.

Е.М.: Дальше шла сцена агрессии, сцена сожжения кадки, которая не могла быть сожжена без помощи таких персонажей, как Огонь, Ветер, Бен зин. С немалым сладострастием протагонист наливал...

Е.Л.: Тогда впервые появилась жидкость.

Е.М.: Этот самый бензин... Здесь появляются мысли о некоей оральности, о нехватке жидкого питания. Приходит в голову даже такая фантазия, что, возможно, были проблемы с кормлением этого ребенка, потому что он являлся замещающим. Депрессивная мать, даже если техничес ки может кормить грудью, все равно не является той кормящей мате рью, которая позволяет прожить оральную фазу, первую по Эриксо ну — базового доверия. Но это наши фантазии. Важно, что здесь по явилась жидкость.

Е.Л.: В роли Огня Олег в очередной раз, как и в других драмах, показал тот агрессивный выплеск, которого он сам боится. И у меня появилось ощущение, что на этом драму останавливать нельзя, нужно какое то более взвешенное, более интегративное отношение к стихии огня.

22 О “психодраматических предметах” и предмете психодрамы Особенно учитывая групповой контекст, тему страха перед огненной стихией...

Е.М.: Если говорить об окраске отреагирования агрессии, то она была сади стической. Это был не импульсивный всплеск с расшвыриванием чего то, а обдуманное действие (интересно, что таким действием ока зался поджог). Вспоминаются выражения вроде “гори оно огнем”, “синим пламенем”... Итак, кадка сгорела...

Е.Л.: А прах был развеян ветром, что еще раз подтверждает: кадка и зем ля — это одно и то же.

Е.М.: Дальше шло построение этого ресурсного, интегрированного отноше ния. Директор настойчиво спрашивает: “Что тебе еще нужно” Е.Л.: То есть мы делаем скульптуру из символических фигур как сублично стей, в технике совещания частей. Эта техника применима здесь, по скольку уже пошел процесс перефокусирования смысла символичес ких персонажей в некие субличности. Олег присваивает себе обратно мир символических персонажей, которых он решает взять с собой как части своего “Я ”. То, что он присвоил, составляет новый образ его са моидентичности.

Е.М.: Ветер его изменился, стал тем дыханием, которое может звучать в музыкальном инструменте. Он преобразовался из какой то вольной анархии, из бесформенной стихии и обрел смысл. Естественно, прота гонист взял человеческое Тело. Была еще сцена договора с Огнем.

Е.Л.: Это было для меня принципиально, потому что мне было важно пора ботать над контейнированием его агрессии.

Е.М.: Сообщение от Огня, при обмене ролями: “При каких условиях я буду с тобой Ты мной просто так не чиркай”.

Е.Л.: “А когда надо”. Речь шла о конструктивном, функциональном овладе нии этой стихией. Я на этом моменте очень настаивала. Для меня было важно, чтобы энергия агрессии была как то связана, преобразо вана, ведь агрессия для него — вещь страшная. Технику совещания частей я здесь использовала как быстрый способ переосмысления и интеграции. Предложив такую технику, я тем самым как бы показала ему: “Ты можешь управлять этим”.

И уже после того, как протагонист взял в кармашек Корни, остатки Дерева, взял обновленный Ветер и управляемый Огонь, включив их в скульптуру вместе с Душой и Телом, я снова задала вопрос: “А что еще тебе нужно”. И тогда появляется фигура Воды как жизнеутвер Один день в психодраматической реальности ждающего символа, которая придает конечной скульптуре, да и драме в целом, недостающую энергию и завершенность...

Е.М.: Давай вернемся к анализу целостного “психодраматического текста”.

Е.Л.: Возвращаясь к этой теме, хотелось бы поговорить о некоторых компо нентах группового процесса, включая последовательность, динамику тем выбранных группой протагонистов.

Начну с четырех предметов, которые появились в первичном разогре ве: Бонсай, Копоть, Перчатки, Асфальтовый Каток. Стоит проследить, что может сказать нам эта динамика или что группа сказала таким выбором. О том, что эти предметы были внутри драм, мы уже говори ли, а о чем свидетельствует их последовательность Чисто ассоциа тивно мне приходит в голову, что динамика шла от живого к макси мально неживому. Дерево — живое, копоть — продукт сгорания жи вого, перчатки — вообще искусственный объект, каток — некий ме ханизм, машина. Такое впечатление, что группа разрабатывала тему живого и искусственного, уничтожающего.

Е.М.: Я бы, может быть, выразилась немножко мягче. В этот день по каким то своим причинам группа разрабатывала, исследовала тему того, что мешает жизни, угрожает ей. Первый сюжет был про то, что надрезы и растяжки ограничивают эту жизнь. Потом появилась тема катастрофы и ее последствий, которые угрожают жизни и изменяют ее до неузна ваемости. Затем была тема трудностей физического контакта — пер чатки, разделяющие людей. И, наконец, каток — то, что уничтожает и придавливает людей. Своего рода лики смерти.

Другая моя ассоциация. В одной книге об “искусстве умирания” есть главы про смерть близких, собственную смерть, смерть отношений, смерть детей, смерть домашних животных — разные формы того, что противоположно жизни. В обсуждении, которое предшествовало ра зогреву, группа сказала, что с точки зрения учебного материала ее очень интересуют депрессии и сексуальность. Опять таки: отрицание жизни и то, что с ней прямо связано, что в нее вдувает некоторую ис кру. То есть оппозиция “жизнь — не жизнь” группу в этот день очень всерьез и глубоко занимала.

Е.Л.: Шла еще и динамика разработки этой темы в направлении все боль шего и большего углубления. Несмотря на то, что тема внешней ката строфы тяжелая, с точки зрения конкретного эмоционального прожи вания работа над ней проходила на более эмоционально дистанциро ванном уровне по сравнению с третьей и четвертой драмами, а пер вая была совсем символической и дистанцированной. Такое впечатле 24 О “психодраматических предметах” и предмете психодрамы ние, что группа приближалась к теме смерти или уничтожения — и в этом смысле происходило углубление.

Е.М.: Работа в этом цикле предполагалась двухдневная, группа приучена к такому формату. Для меня это объясняет такую динамику, потому что при работе по одному дню четвертая драма бывает “игрой на пони жение”, на завершение, на выход в реальную жизнь, а здесь день за кончился на максимальной глубине исследования. Как бы та самая кривая Холландера — есть целая система кривых, вписанных друг в друга, и самая большая огибающая, которая описывает всю двухднев ную встречу. Она закончилась на самой высокой ноте. После переры ва в ночь с субботы на воскресенье участников ожидал еще целый день работы.

Е.Л.: Четвертая драма действительно была как бы эмоциональным пиком группы. Потом, на следующий день, был отдых в виде процесс анали за, потом несколько драм, которые доделывали, дочищали этот опыт.

Они были более оптимистичные, более легкие, не такие драматичные.

Для директора интересно наблюдать за этим процессом. Даже в двух дневных группах последняя драма первого дня далеко не всегда бы вает максимально пиковой. Такая динамика позволяет группе идти далеко. Мотивированность группы также выражалась в большом ко личестве протагонистов, решимости группы идти дальше и глубже.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.