WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Чаще всего ответ на этот вопрос заменяется констатацией факта. Время от времени, кто с сожалением, а кто с гордостью заявляет, что раньше психология была наукой о душе, а теперь она стала наукой об ее отсутствии. Подавляющее большинство по умолчанию разделяет последнее утверждение. По пальцам можно перечислить психологов, не отказавшихся от души как предмета изучения. При чтении книги интересно проследить развитие представлений о душе, ее функциях, атрибутах, взаимоотношениях с материей, с телом, о гармонии и дисгармонии ее сил и способностей. Не менее интересно проследить, как постепенно вытесняется и испаряется само понятие души. Вначале оно заменяется понятием “ум”, затем — понятием “психика”; проблема взаимоотношений души и тела заменяется психофизиологической проблемой, решение которой берет на себя (правда, без надежды на успех) физиологическая психология, редуцирующая, в конце концов, не только душу, но и тело к мозгу, ищущая нейроны сознания. Г.Г. Шпет, как бы предвидя подобное, говорил, что возникнет целлюлярная психология.

Русскоязычному читателю в дополнение к рассказу автора можно порекомендовать обратиться к «Лекциям по античной философии» М.К. Мамардашвили, в которых более подробно прослеживается античный дискурс о душе. Мамардашвили связывает идею души с идеей формы и у Сократа, и у Платона.

“Формы — как конструктивного органа жизни, без которого человеческие способности как эстетические, так и способности восприятия и мышления “уходят в песок”. Теряются. Разрушаются временем”4. Наличие души, обладающей идеальной формой, есть условие преодоления хаоса, восприятия природной необходимости, которая не дана неопределенному мышлению.

Под душой мы постепенно уже начинаем понимать своего рода некоторую душу душ. Что называется у Платона душой — Душа душ, то есть такой предмет, воздействие которого на людей рождает в них души. Конструктивный предмет, подобно музыкальному инструменту, который тоже есть Душа душ.Мамардашвили приводит следующее разъяснение Платона:

… гармонию, пути которой сродни круговращениям души, Музы даровали каждому рассудительному своему почитателю не для бессмысленного удовольствия Робинсон Д.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М. 1999, с.249.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М., 1999, с.251.

— хотя в нем только и видят нынче толк, — но как средство против разлада в круговращении души, долженствующее привести ее к строю и к согласованности самой с собой.Это же относится и к мышлению:

… усвоив природную правильность рассуждений, мы должны, подражая безупречным круговращениям бога, упорядочить непостоянные круговращения внутри нас.Мамардашвили подробно и убедительно показывает, что само понятие души и рассуждение о ней или о Логосе на уровне идеальных предметов и есть условие проявления понятий природной необходимости. Есть условие способности философа или ученого видеть в природе не явления, которые хаотичны и разрознены, а действие того, что греки называли поприроде.В последнюю выписку следует вчитаться особенно внимательно. Психологи, притязая понять душу, отказались от нее и как от средства познания, во всяком случае, главной предпосылки познания, видения “по-природе”:

И такой предпосылкой является существование, возникновение особых конструктивных предметов, через которые и при условии существования которых можно мыслить и говорить о существовании природной необходимости. А без них, то есть если душа наша не организована и не воспроизведена через эти особые предметы, мы никакой природной необходимости увидеть не сможем и не узнаем. И тогда, присутствуя, как я цитировал вам старых философов, мы отсутствуем. Выражаясь на привычном психологическом языке, речь идет о преодолении постулата непосредственности, о восприятии, опосредствованном душой, “шестым” органом чувств, истинных, а не случайных явлений. Для такого восприятия, как говорил Платон, нужно “повернуть глаза души”. Эта же линия рассуждения продолжается Аристотелем, который предполагал существование ума или порядка.

Человек сам по себе — со своими личными способностями восприятия, рассуждения и чувства — он ничего не стоит. Он — ничто, если к нему не приставлены особые предметы, которые существовали бы, которые самодействовали и, тем самым, помогали бы ему.10 И здесь античные мыслители подходят к проблеме развития, при обсуждении которой важнейшую роль также играет понятие формы, т.е. чего-то такого, что неразложимо на взаимодействующие части. Например, согласно Аристотелю, — ребенок вырастает, “руководимый” формой взрослого: это она как бы вытягивает из ребенка то, чем он станет.11 В этой мысли об идеальной форме заключен главный смысл культурно-исторической психологии.

Предлагая замечательную метафору души, Платон говорит об окрыленной паре коней (аффект и разум) и вознице (воля). Это можно понять так, что душа не сводится к своим атрибутам (как это было у Демокрита). Видимо, душа — это некоторый таинственный избыток познания, чувства и воли, некий идеальный предмет, форма. Возможно, это форма форм или, как у Аристотеля, — порядок порядка, закон законов, мысль мыслей, движение движения. М.К. Мамардашвили настойчиво подчеркивает конструктивный характер “идеальных предметов”, “идеальных форм”, которые он то отождествляет с душой, то считает их ее органами. В любом случае, — это конструкции, через которые канализируется сам по себе хаотически разбросанный ход наших впечатлений, переживаний и мыслей.12 Такие конструкции и есть условие построения теоретического мира, о котором писал Парменид. Увиденные Мамардашвили у античных авторов функции организованной души, вкупе с построенными конструкциями, потом получали разные наименования: “органы, душой и сознанием назначенные” (И.Г. Фихте); “органы чувств-теоретики” (К. Маркс); “предметные рецепторы” (Ч. Шеррингтон); “функциональные органы индивида” (А.А. Ухтомский); “органы-новообразования” (Л.С. Выготский); “идеальные формы” (Э. Шпрангер); артифакты (М.

Вартофски); артеакты, амплификаторы, усилители (М.К. Мамардашвили). К этому можно добавить популярные в когнитивной психологии когнитивные схемы и карты, начало изучения которым положили Э.

Толмен в США и Ф.Н. Шемякин в СССР. Со времен бл. Августина подобные внешние и внутренние (собственные) средства деятельности получали обобщенное наименование посредников-медиаторов.

Ключевым и собирательным в этом перечне может быть положение о функциональных органахновообразованиях, душой и сознанием назначенных. А раз так, то такие “третьи вещи”, тела “второго Платон. Сочинения. М. 1971, т.3 (ч.I), с.488.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М., 1999, с251.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М., 1999, с.252.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М., 1999, с.252.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М., 1999, с.248-249.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М., 1999, с.192.

Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. М., 1999, с.254.

рождения”, как их называет Мамардашвили, одновременно и духовны, и телесны. На это же можно посмотреть и глазами Ф. Ницше: созидающее тело создало себе дух как дань своей воле. Если оставить в стороне различия между материализмом и идеализмом, которыми, почти как советские диалектические материалисты, озабочен Д. Робинсон, то смысл двух позиций одинаков. В обеих речь идет о конструктивных функциях, о новообразованиях, о самосозидании, о внутреннем росте. В пределе — о том, что сам человек не факт, а акт, притом одушевленный (П.А. Флоренский), точнее, он артифакт или артеакт, т.е. существо искусственное, в широком смысле слова, — существо экспериментальное. Давно сказано:

“природа не делает людей, люди делают себя сами”. И успех в этом самопроизводстве или самопроизведении не гарантирован, что в аргументации не нуждается. Но прав был и Спиноза, говоривший: то, на что способно человеческое тело, никто не определил. Не определены и возможности человеческого духа.

И экспериментальная психология, приоткрывающая человеку его возможности, какими бы они ни были — физическими, психическими — духовными, делает полезное дело. Она, часто сама того не сознавая, делает дело, адекватное конструктивной природе человека. Она создает ситуации, которых в жизни не бывает, но ведь и человек, как категорически говорил М.К. Мамардашвили, все делает, как в первый раз. Дважды войти в одну и ту же реку он, действительно, не может, не может дважды совершить одно и то же движение, одинаково произнести одно и то же слово. Он их не повторяет, а строит. Пределы строительства (телесного и духовного) прощупывает экспериментальная психология, добиваясь порой удивительных результатов.

Подобное и, конечно, не единственное “оправдание” экспериментальной психологии не отменяет проблемы души, которой продолжает заниматься философская психология. Напротив. На этом пути открываются возможности соединения гуманитарного и естественнонаучного подходов в психологии.

В идее опосредствования—посредничества—медиации смыкаются культура, теоретический и экспериментальный миры психологии и подавляющее большинство психологических практик (независимо от того, осознают ли это сами практикующие психологи). Хотя эта идея артикулировалась в античности, затем терялась, возрождалась и вновь терялась, а после Л.С. Выготского стала едва ли не общепризнанной, сам акт опосредствования представляет собой тайну и вызов психологии. Что, впрочем, неудивительно, ибо акты медиации есть акты творения субъективного мира человека. Этот вызов отваживаются принять очень немногие. Наиболее перспективны подходы Б.Д. Эльконина и Дж. Верча.

Возвращаясь к проблематике души, следует отметить еще одно немаловажное обстоятельство, которое, если и не ускользнуло вовсе из поля зрения Д. Робинсона, не было выделено специально. Его книга имеет четкую структуру. Первая часть — философская психология, а две другие имеют одинаковое название — от философии к психологии. У читателя может возникнуть впечатление, что философская психология, трансформировавшись в психологию, исчезла. На самом деле подобное впечатление будет ложным. Философская психология продолжала и продолжает существовать и развиваться. Ее существенной частью является, в отличие от классической психологии, продолжение дискурса о душе и духе, взаимоотношениях души и тела, об одушевлении тела и овнешнении души.13 Реконструируются традиции православной патристики, где развивались представления об энергийной проекции человека.14 С последними, видимо, связаны размышления А.А. Ухтомского об анатомии и физиологии человеческого духа, о доминанте души.Дальнейшая эволюция философской психологии, рассказ о которой Д. Робинсон прервал практически на полуслове, и ее современное состояние не только до середины XX века, но и нынешнее — заслуживает специальной книги. В нашей отечественной традиции представляют огромный интерес психологические воззрения С.Л. Франка, А.А. Ухтомского, П.А. Флоренского, Г.Г. Шпета, А.Ф. Лосева, М.М.

Бахтина, Э.В. Ильенкова, Э.Г. Юдина, М.К. Мамардашвили. Не менее интересны психологические взгляды Ф. Ницше, Х. Оргтега-и-Гассета, Ж.П. Сартра, М. Мерло-Понти, М. Фуко, Ж. Батая, М. Бланшо и др.

Здесь можно лишь с сожалением констатировать, что подавляющее большинство психологов мира не считают философскую психологию психологией. И снова мешает этому негласное отождествление психологии с экспериментальным методом, его фетишизация. История и теория психологии — это кажется естественным, по крайней мере — привычным. А философская психология — это уже чересчур и воспринимается чем-то вроде возврата к античности и патристике. В то же время, только через философию психология может осознать себя, внести посильный вклад в культуру, в образование. Последнее нуждается и в философской дидактике.

Для отечественного читателя книга Д. Робинсона имеет особое значение. Дело в том, что в советское время психология, наряду с другими гуманитарными науками была настолько идеологизирована, что так называемая методология советской психологии пронизывала теорию (теории) психологии, а то и вытесняла ее вовсе. Даже наиболее авторитетные теории, например, культурно-историческая психология Л.С. Выготского, психологическая теория деятельности С.Л. Рубинштейна и А.Н. Леонтьева, были совсем Подорога В.А. Феноменология тела. М. 1995.

Хоружий С.С. Подвиг как органон. Организация и герменевтика опыта в исихастской традиции // Вопросы философии. 1998, №3.

Ухтомский А.А. Доминанта души. Рыбинск, 2000.

не свободны от идеологических и методологических штампов. Родимые пятна социализма сохраняются на нашей научной и учебной литературе по психологии, в том числе и по истории психологии, до сих пор.

Методологические принципы детерминизма, отражения, системности, рефлекторной природы психики, деятельности и, в дополнение к последнему — единства сознания и деятельности, вторичности, а по сути, — второсортности сознания — все это своего рода прокрустово ложе, в котором должна была укладываться теоретическая работа. Эти же принципы служили критериальной базой для оценки истории психологии и новых достижений в области теории психологии. Приходится только удивляться, что, несмотря на суровые ограничения свободы мысли, советское время ознаменовалось возникновением и развитием целого ряда продуктивных научных направлений и серьезными достижениями во многих областях психологии, в их числе — и в теории психологии. Возможно, секрет состоит в том, что такие психологи, как Л.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев, П.Я. Гальперин, А.В. Запорожец, В.В. Давыдов, добровольнопринудительно взявшие на себя обязательства создавать и развивать марксистскую психологию, действительно погружались в философию (не только марксистскую) и интересно размышляли о предмете психологии, о единицах анализа психики, о сознании, деятельности, личности, о проблемах развития психики и сознания, предлагали свои варианты смыслового строения сознания, структуры предметной деятельности, развития произвольных движений, соотношения внешнего и внутреннего, формирования умственных действий и понятий, соотношения мысли и слова, эмпирического и теоретического мышления в обучении и развитии индивида и т.п.

Избыточная аргументация объективности существования идеальных смыслов, мира идей или теоретического мира мне понадобилась для того, чтобы напомнить психологам, что он существует и в психологии. И существует независимо от того, знают они о нем или нет, отрефлексирован он ими или нет.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.