WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 53 |

Про маму — просто молчу. Бабушка, подружки... В общем, отчисляют...

Пока Инна говорила все это, я, внимательно вслушиваясь в ее спокойное бормотание, отметил про себя смягченность интонаций, примиренность го лоса, в котором звучала скорее отстраненность, чем раздумчивость, скорее констатация, чем размышления. Между тем Инна не торопясь рассказывала о том, что произошло в университете.

— Понимаете, трудно даже сказать, что случилось. Просто я не понрави лась доценту. И он решил меня завалить.

Девушка замолчала. Каждый раз, когда Инна произносила это злополучное слово, она умолкала.

— Тебе не нравится слово “доцент” — задал я несколько неожиданный даже для самого себя вопрос.

Глаза Инны, повернувшейся в этот момент ко мне, были широко открыты.

— Доцент Не нравится. Помните, у Блока: “...и стать достоянием доцента, и критиков новых плодить” Видно было, что Инну поразило то, что речь у нас зашла не о конкретном человеке, не о ситуации, а просто о слове, о названии.

— Я понимаю, — продолжала Инна, — что, может быть, само слово и ни при чем. Но ведь слово отражает некую реальность. А в моем случае ре альность дико безобразна.

— Что так — Да то, что доцент этот, во первых, женоненавистник, а во вторых, он на принцип пошел.

— Какой — А такой, что хочет доказать, что именно от него зависит, сдам я этот эк замен или не сдам.

— И как же доказать обратное — А никак. Я уже два раза пыталась. Он просто разговаривать не хочет.

Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика — Что, такой произвол Было видно, Инна чего то не договаривает.

— У вас как возник конфликт с ним — Конфликт — Инна как бы взвешивала это слово. — Конфликт, навер ное, еще во время лекций возник. Дело в том, что я не простую школу за кончила, а физико математическую, одну из лучших в городе. И то, как до цент этот выпендривался на своих лекциях, меня ужасно раздражало. А тут еще оказалось, что он активно девочек не любит. Старый холостяк, ну, это Бог с ним, здесь претензий быть не может. В конце концов, Шерлок Холмс был тоже, насколько мне помнится, не женат, и ничего, очень милый человек, хотя и весь из себя рассудочный дедуктивист, да и вообще... Я не это хотела сказать. Я хотела сказать, что он на лекциях не раз позволял себе довольно агрессивно высказываться о женском поле, а я, дурочка, как то не выдержала и напомнила ему о Софье Ковалевской. Ну, он, конечно, запомнил меня. Ведь я не просто назвала имя и фамилию, я как то едко вы разилась, в том духе, что, дескать, авторитет математики не пострадал от того, что в ней работали такие женщины, как Софья Ковалевская, а вот ав торитет конкретного мужчины, который на лекциях по алгебре почему то вспоминает о женщинах в пренебрежительном тоне... В общем, с этого у меня с ним, или у него со мной, и началось. Видно, что то у него замкнуло.

Ну, и когда дело дошло до экзамена, я с ужасом обнаружила, что действи тельно не смогу ему этот экзамен сдать, потому что он у меня его не при мет. Мама говорит, пусть комиссию организуют... Не хочу я этой комиссии.

Не хочу я учиться в университете, где держат таких придурков. Это я сей час уже четко осознала. Сейчас. А тогда, конечно, дико переживала. Дума ла, с ума сойду. От этой несправедливости. От хамства дремучего. От про извола дикого.

Ну почему, скажите, почему я должна лично встречаться с неприятным мне человеком, у которого какие то там комплексы, относящиеся к женско му полу, и он мне будет задавать каверзнейшие задачки, а я стану нервни чать и не смогу их решить А он при этом будет злорадствовать по поводу женских способностей Не хочу. Не хочу я ни этого экзамена, ни этого университета. Я решила, что уеду учиться в Америку. Там, по крайней мере, насколько я знаю, экзамен сдается независимо от личных симпатий или антипатий, а по принципам программированных заданий, тестов. Я и мучилась то так долго, потому что не понимала, не знала, что делать. Но теперь то я знаю. Теперь мне понятно, что делать. И сейчас моя задача — упросить отца прислать мне приглашение.

— В чем же дело Ведь отец о тебе так беспокоится.

272 Психологическая помощь: теория и практика — Беспокоится то беспокоится. Одно дело на словах, а другое — сделать этот самый вызов.

— В чем же твои сомнения — Да в том, что ему жена его горло перегрызет, если только узнает об этом. Она страшно боится, что я к ним приеду. Так сказать, на шею сяду.

Там же денежный вопрос — не то, что у нас. Там люди каждый цент счита ют и по сто раз пересчитывают. Так что — еще не знаю, как все это сде лать, но что надо уезжать на учебу в Штаты — дело для меня ясное.

Инна ушла, и я еще долго раздумывал о малопонятной, если не загадочной или даже таинственной стороне психотерапии, психотерапевтических от ношений, вновь и вновь вспоминая слова Карла Роджерса: “Вы просто иде те вслед за клиентом. Просто создаете атмосферу доброжелательного при нятия клиента, и он сам начинает понимать, что ему надо делать”.

Когда Инна пришла на нашу следующую встречу, она была воодушевлена и взволнована.

— Как наши дела — не удержался я от вопроса, глядя в пылающие внут ренним светом огромные глаза Инны.

— Дела как сажа бела, — ответила Инна, усаживаясь в кресло чуть сбоку от меня, и тут же выпалила.

— Из университета я, слава Богу, отчислена. Папа обещал приглашение прислать. Теперь только одна проблема.

— Какая — Деньги. Где взять денег на то, чтобы уехать и чтобы там учиться. Ну и, конечно, паспорт, ОВИР и всякая такая ерунда.

— Отец не сможет помочь — В том то и дело! Я же говорила вам, что жена ему горло перегрызет. Он ее боится, насколько я понимаю. А в Штатах утаить доходы невозможно.

Там же выплата налогов ежегодно контролируется, так что отец и в самом деле, даже если бы и хотел, не сможет скрыть от своей жены, что дал мне денег. То есть он то мне этого всего не говорит. Просто ругает на чем свет стоит за то, что я бросила университет, и орет, что ни копейки не даст, ни цента. Но я понимаю так, что не он не даст, а она, жена его, не позволит ему дать мне денег. Ведь у них же ребенок свой. Ну, а вызов он, я думаю, сделает.

— Ты думаешь или сделает — Думаю, не сможет не сделать. Ведь это же вызов для поездки на учебу.

Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика Папа просто не сможет мне отказать. Это и стоит всего то пятьдесят дол ларов.

По виду Инны, по тому, как светились ее глаза, было видно, что она приня ла решение, и теперь внутренняя решимость и наличие жизненной цели делало ее поведение ясным, определенным и последовательным. Ни следа от прошлой угнетенности и растерянности. Ни следа от былых пережива ний. Что значит юность! Что значит вера в себя! — А как же быть с деньгами — С деньгами У меня к вам просьба. Пожалуйста, поговорите с моей ма мой.

— О деньгах — Да нет. Поговорите с ней обо мне и о ней. Просто поговорите. Мне ка жется, от этого разговора может многое зависеть.

— Как же мне встретиться с твоей мамой — Очень просто. Во первых, она сама очень хочет с вами поговорить. Во вторых, вот телефон. Вы позвоните и договоритесь о встрече.

— А сама она не хочет позвонить — Не то, что не хочет. Она стесняется.

— Стесняется — Ну да. Видите ли, в чем дело. Дело в том, что моя мама — ваша бывшая студентка.

— Ну и... — Она робеет. Говорит, рука не поднимается профессору звонить. Так что, пожалуйста, Антон Владимирович, позвоните ей сами и договоритесь о встрече.

Пока Инна говорила все это, в моей голове промелькнули десятки вузов ских аудиторий и сотни лиц студентов, сидевших на моих лекциях по пси хологии в разные годы. Нет, безусловно, я не мог бы угадать, когда и где училась у меня студентка, которая впоследствии оказалась мамой Инны.

Почти тут же в голове промелькнули соображения о том, что, возможно, и мама Инны нуждается в психологической помощи, раз она настолько сму щается, что не может позвонить психотерапевту своей собственной дочери по поводу ее же проблем.

В общем, я согласился. И когда в вечерней тишине из телефонной трубки до меня донесся высокий, чуть подрагивающий голос Инниной мамы, я со 274 Психологическая помощь: теория и практика вершенно спокойно и профессионально отстраненно договорился с ней о нашей встрече.

На следующий день ко мне на прием пришла худенькая, невысокого роста женщина, в очках и платке.

— Извините, уши болят, — робко пояснила она, показывая рукой на пла ток, туго стягивающий ее голову. — Хронический отит.

Мы расположились для беседы. Опережая мои вопросы, Ольга Михайловна, так звали маму Инны, сообщила мне, что она когда то, лет двадцать тому назад, училась у меня, то есть слушала мои лекции по психологии, когда я еще только только только закончил аспирантуру и был молодым кандида том наук. По специальности она давно не работает, так как пришлось ис кать более высокооплачиваемую работу, чем учительница. Где работает, она так и не сказала. По ее виду и манерам было ясно, что жизнь дава лась ей нелегко. Она очень кратко сказала о себе, что замужем, что с от цом Инны отношений у нее никаких нет и что нынешний ее муж пьет, а мама, бабушка Инны, тяжело и хронически больна. Незаметно наш разго вор перешел к Инне.

— Вы понимаете, — говорила Ольга Михайловна, тревожно вглядываясь в меня, — я ее не могу понять. У нее все есть. Магнитофон, кроссовки, ви дик, своя комната, — она помолчала. — Я в свое время и мечтать о таком не могла. Отец ей почти ежемесячно присылает деньги. А она вместо того чтобы учиться — ведь поступила же в университет, на один из престиж ных факультетов, компьютеры... это же завтрашний день цивилизации, — так вот, вместо того чтобы учиться, она не только влипла в неприятности с преподавателем, она еще и бросила университет. Кошмар! Было видно, что Ольга Михайловна перегружена, перенапряжена события ми и обстоятельствами своей жизни настолько, что проблемы дочери каза лись ей надуманными и какими то потусторонними.

— Вы понимаете, — торопливо объясняла она, — у меня на руках больная мать, муж, с которым надо няньчиться, как с ребенком, я на работе с утра до ночи, чтоб эту копейку несчастную заработать, а она мне заявляет: “Я не хочу учиться в этом вшивом университете”. Дух ей, видите ли, гнилым кажется. Как вам это нравится А ее отец терроризирует нас звонками, требуя психиатрического лечения.

— Ольга Михайловна, Инну консультировал психиатр, — заметил я, — и не нашел у нее никакого психического заболевания.

— Не нашел то не нашел, — согласилась Ольга Михайловна, — да мне от этого то не легче. Ведет же она себя как хочет. Вы понимаете Она же ни кого, буквально никого не слушает. Ни отца, ни бабушку, ни меня, ни отчи Проблемы личностной и профессиональной подготовки психолога практика ма. Я просто не знаю, что мне с ней делать. Выпороть бы ее, да некому, — она заплакала.

Я видел, что для этой женщины, изнемогающей под грузом житейских тя гот, проблемы дочери были непосильным бременем.

Как же быть На что опереться Я сделал попытку вначале просто успоко ить ее. Нет для этого лучшего способа, чем дать человеку выплакаться.

Через некоторое время Ольга Михайловна вытерла слезы и проговорила отчужденно и деловито:

— Извините, минутная слабость. Что вы посоветуете мне делать с Инной Я принял решение. И уточнил.

— Вы хотите моего совета — Да. Я вам доверяю. Я сама, своими глазами видела, как после сеансов с вами пришла в себя моя соседка. А теперь Инна. И я хочу вашего совета.

— Ольга Михайловна, — сказал я как можно мягче, но вместе с тем с той, мне кажется, врачебной вескостью, с которой хирурги рекомендуют делать операцию, в необходимости которой они абсолютно убеждены, — видите ли, я готов дать вам совет, но при одном непременном условии.

— Каком — При условии, что вы найдете время для того, чтобы пройти у меня, пусть небольшой, курс психотерапии.

— Мне не нужна психотерапия. Я пока еще не совсем сошла с ума.

— Теперь вы понимаете, почему я не могу дать вам совет именно сейчас — Почему — Я не уверен, что вы сможете им правильно воспользоваться.

— У вас что, возникли сомнения в моих умственных способностях — вспыхнула Ольга Михайловна.

— У меня нет сомнений в ваших умственных способностях. У меня есть сомнения в качестве вашего отношения к дочери.

— Что вы имеете в виду — глаза Ольги Михайловны сузились.

— Я делаю вам официальное предложение, — улыбнулся я. — Приглашаю вас к себе на несколько психотерапевтических сеансов — и, помолчав, до бавил, — бесплатно. Если надумаете, позвоните.

Мы попрощались. Утром мне позвонила Инна.

276 Психологическая помощь: теория и практика — Антон Владимирович, — ее голос дрожал, — что вы сказали маме Она всю ночь проплакала на кухне.

— Я пригласил ее на психотерапию, — ответил я как можно спокойнее.

— Да — в голосе Инны слышалось недоверие. — Я, в общем, и сама этого хотела. Я чувствую, ей надо. Но — не знаю, не знаю...

Она повесила трубку.

Через день на пороге консультации я увидел сразу двоих — маму и дочь.

Обе о чем то энергично шептались. После небольшой заминки Инна робко произнесла:

— Антон Владимирович, вы нас извините. Мы даже не перезвонили вам.

Мама никак не могла решиться. Я вот с трудом ее уговорила прийти к вам.

Но она и теперь упирается.

Я взглянул на Ольгу Михайловну. Она порозовела и смотрела то на Инну, то на меня со смешанным выражением досады и смущения.

— У нас необычная ситуация, — решил я взять дело в свои руки. — Обыч но матери ведут на прием своих детей, а здесь дочка привела маму. Это во первых. А во вторых, лучше, конечно, когда человек приходит к психологу сам. Но люди моей профессии готовы работать с клиентом и тогда, когда его к нам приводят. Так что, Ольга Михайловна, вы уж проходите, распола гайтесь, раз уж такое дело. У нас с вами будет прекрасная возможность по говорить об Инне. Ты не станешь возражать — обратился я к дочери.

— Говорите, о чем захотите, Антон Владимирович, только чтоб мама при шла, наконец, в себя. А то она, как кошка, припала к валерьянке, да тол ку то! Инна ушла. Мы с Ольгой Михайловной сидели в креслах почти друг против друга и я, чтобы устранить эту пространственную конфронтацию, сдвинул свое кресло чуть в сторону и немного назад.

— Так лучше — вопросительно посмотрел я на Ольгу Михайловну.

— Да все равно, — она ответила почти машинально, и это означало, что клиентка была настолько погружена в свои мысли и переживания, что не в силах была отвлекаться на какие то там мелочи. Я перешел к делу.

— У вас давно такое состояние — Давно. Всю жизнь.

Я видел, что в Ольге Михайловне происходила борьба. По видимому, она решала обычную для таких случаев дилемму: уйти или остаться. Уйти — значит отстоять свою гордость, но оставить незаживающие раны в душе.

Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 53 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.