WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 53 |

Самосознание. Традиционное в философии и психологии понятие “само сознание” в русской классической философии изначально понималось как “знание знания”, как способность выносить нравственную оценку о самом себе — как совесть (Юркевич П. Д., с. 147, 163). Однако еще в 60 е годы ХIХ века, в частности, в трудах П. Д. Юркевича, преодолевалось узкое, свойственное немецкой классической философии понимание самосознания только как способности к рефлексии, как такое “понимание дела, которое всегда возникает после дела” (там же, с. 62). Новая перспектива, заданная человеческому сознанию и самосознанию в русской философии — это по буждение знать не себя, а истину, желать не себя, а добра, стремиться к об щению, всяческому достоинству, значению поступков — положение о том, что человек как в жизни, так и в знании начинает с движений и состояний субъективных. “Эти движения и состояния делаются мало помалу носите лями существеннейшего содержания. В знании мы, наконец, знаем не себя, а истину; в желании мы, наконец, желаем не себя, а добра; наши поступки получают, наконец, общечеловеческое значение, имеют, наконец, достоин ство для всякого духа, для духа вообще” (там же, с. 66).

Уже в самом начале сборника “Вехи” понятие “самосознание” было осмыс лено как, во первых, “полное нахождение своего раскрытого “Я” в созна нии” и, во вторых, как “самооценка личности согласно сверхличным идеям, накопляющимся в сознании, и активное ее (личности — А. Б.) преобразо вание согласно этим идеям” (Гершензон, с. 91). В известной работе “Фило софия хозяйства” (1912 г.) С. Н. Булгаков предвосхитил появившуюся поз же теорему Геделя о неполноте, когда, размышляя о природе самосознания, прямо указал на то, что происхождение “самосознания, этой саморефлек сии” невозможно в пределах той теории, которая сама желает себя объяс нить” (Булгаков С. Н., с. 247 — 248). В работах же Н. А. Бердяева, С. Л. Франка, М. М. Бахтина понятие “самосознание” раскрывается как ме тафизическая категория, отражающая экзистенциальный, глубинный и не объективируемый атрибут познающего “Я” (Бердяев Н. А., 1991, с. 317;

Франк С. Л., 1990, с. 393; Бахтин М. М., 1979, с. 322 — 326).

Таким образом, в русской классической философии понятие “самосозна ние” трактуется, в отличие от немецкой, не как “саморефлексия”, а как 166 Психологическая помощь: теория и практика способность личностного “Я” трансцендировать себя в метафизические глубины бытия, переживая себя как частицу духовного бытия Абсолюта.

Культура. Одно из важнейших понятий в русской классической филосо фии, понятие “культура” изначально не просто тесно увязывалось, но вби рало в себя, наполнялось тем объемом и содержанием, которые охватывали жизнь личностного “Я”, пространство религиозной метафизики и непос редственно вещную, бытовую сторону жизни *. Вместе с тем события пер вой четверти ХХ века (мировая война, социальные перевороты в Европе и русская революция) вызвали к жизни осознание того, ставшего непрелож ным факта, что понятие “культура” не может больше рассматриваться в своей старой логике мнимой “психологической целостности”. “Мы поняли, что нельзя говорить о какой то единой культуре и преклоняться перед нею, разумея под ней одинаково и творчество Данте и Шекспира, и количе ство потребляемого мыла или распространенность крахмальных воротнич ков, подвиги человеколюбия и усовершенствование орудий человекоубий ства, силу творческой мысли и удобное устройство ватерклозетов, внут реннюю духовную мощь человечества и мощность его динамо машин и электростанций”, — писал в 1922 г. С. Л. Франк, вслед за О. Шпенглером проводя различие между культурой и цивилизацией, между духовным творчеством и накоплением мертвых орудий и средств внешнего устрое ния жизни (Франк С. Л., с. 142 — 143). По М. М. Бахтину, подлинная куль тура “никогда не оставляет трупа”, она способна порождать новые фор мы — “здесь старость беременна” (Савинова Е. Ю., с. 16).

Вообще следует признать, что в понятии “культура” в русской философс кой мысли подчеркивается именно момент творчества, способ бытия, дина мики жизни, связь различных проявлений человеческой деятельности” (Белый А., с. 319).

В ситуациях психологической помощи, когда страдание затрагивает ценно стные смыслы личности, эти положения и идеи о творческом начале, о преодолении культуры как “осадка духовной жизни” (С. Л. Франк) трудно переоценить.

С понятием “культура” тесно сопряжены понятия “деятельность”, “орудие” и “орган”, “символ” и “поступок”.

“Деятельность” — восходящее еще к Платону и Аристотелю и детально разработанное в немецкой классической философии, данное понятие уже с середины ХIХ в. прочно обосновалось в работах русских философов, а поз же стало одним из определяющих в отношении способа бытия человека и *Ср. “Культура есть среда, растящая и питающая личность... (Флоренский П. А. У водоразде лов мысли. с. 346); “Понятие культуры слагается из культуры личности, культуры духовной и культуры материальной, вещной, объемлющей весь наш быт” (Изгоев А. С., с. 155);

“...культура — цельность, органическое соединение многих сторон человеческой деятель ности... “(Белый А.. Символизм как миропонимание”, с. 308).

Истоки и общее направление развития личности как противоположность пассивности, бездеятельности и аморф ности. В русской классической философии понятие “деятельность” соотно симо прежде всего с понятиями “логос”, “дух”, “творчество” и противопос тавляется понятиям “материя”, “хаос”, отражающим некую изначальную бесформенность и безжизненность мирового марева (В. С. Соловьев, П. А. Флоренский, Л. П. Карсавин, А. Ф. Лосев, М. М. Бахтин).

“Орудие”, “орган” и “символ” — понятия, которые отражают динамику воззрений на процесс осуществления деятельности творчества и вместе с тем на природу самого субъекта деятельности. Можно сказать, что глубо кая взаимосвязь этих понятий в русской классической философии отража ет глубинные трансформации мировидения начала ХХ века, когда на смену классической механике явилась новая рациональность, понимание мира не как механического, а как органического целого (у Н. О. Лосского есть спе циальная работа, которая называется “Мир как органическое целое” — Лосский Н. О., 1917).

Изготовление “орудия”, трактуемого вначале как внешний “инструмент” осуществления деятельности, было переосмыслено в трудах П. А. Флоренс кого как органопроекция, как продолжение человеком, субъектом деятель ности, своих органов, усиление их способностей. Различие органа и ору дия состоит, в частности, в том, что орган, в отличие от механического и однозначного орудия, не только может иметь совершенно иную природу (немеханическую, например, радио), но и принципиально многозначен, ибо обладает иной сущностью — символической.

Символ же, по П. А. Флоренскому, “бытие, которое больше самого себя”;

“нечто, являющее собою то, что не есть он сам”, то, с помощью чего чело век создает связи с реальностью, “прорывает в ней новые протоки”. “Сим волы — суть органы нашего общения с реальностью” (Флоренский П. А., с. 344). Андрей Белый трактовал символизм как “акты творчески познава тельных действий, приобщающих меня миру Логоса” (Белый А., с. 419).

Понятие “символ”, вводящее на законных основаниях категорию “инобы тийности”, не искусственной, не иллюзорной многомерности, многогран ности бытия вообще, но главным образом душевного и духовного, личност ного бытия, открывает необозримые пространства существования, жизни человеческого “Я”, равно как и многообразие способов воздействия на эту жизнь, без чего невозможно представить себе осуществление психологи ческой помощи*.

*К сожалению, из за недостатка места мы вынуждены не столько завершить, сколько пре рвать описание понятий, так необходимых в работе психолога практика. Обратим лишь внимание читателя на то, что высшим и наиболее могущественным символом, обладающим магической властью, русские философы считали слово. Именно слово лежит в начале и по знания, и деятельности. Отсюда такая углубленная разработка проблематики в трудах П. А.

Флоренского “Мысль и язык” (1918), А. Ф. Лосева “Философия имени” (1923), В. Н. Волоши нова “Марксизм и философия языка: основные проблемы социологического метода в науке о языке” (1929) и др.

168 Психологическая помощь: теория и практика Поступок. Понятие, или, точнее, категория поступка в отечественной фи лософии ХХ века получила наиболее завершенное обоснование, по види мому, в трудах М. М. Бахтина, где оно понимается как расширение посту лата о “не алиби в бытии”, как вхождение в бытие именно там, где требу ется моя долженствующая единственность, как утверждение моей незаме нимой причастности бытию. М. М. Бахтин подчеркивает, что “жить из себя, исходить из себя в своих поступках вовсе не значит еще жить и по ступать для себя” (Бахтин М. М., с. 127). “Можно осознать жизнь только как событие, а не как бытие — данность”, — пишет М. М. Бахтин. И вот поступок, ответственный, т.е. мой, авторский поступок, через который осу ществляется моя причастность к миру, создает меня как человека, как центр конкретного многообразия мира — единственного и неповторимого дня и часа моего свершения.

3. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ И ИДЕИ РАННЕЙ СОВЕТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ Ранние этапы становления советской психологии привели к теоретическо му углублению ряда понятий и положений психологической науки, в осо бенности путем своеобразного синтеза гегелевской теории деятельности, французской социологической школы и достижений европейской психиат рии того времени. В основном эти достижения связаны с именем Л. С. Вы готского и его культурно исторической теорией. Ряд понятий и положений из нее, полезных для практики психологической помощи и развивавшихся Л. С. Выготским в русле педологии именно как практической дисциплины, мы и рассмотрим здесь. Это положения и понятия: 1) о природе психичес кого развития; 2) об инструментальности (орудийности) человеческой дея тельности; 3) о сущности структуры личности и о принципах ее анализа.

Природа психического развития. Исходным здесь было представление о различении двух уровней функционирования психики: натурального (при митивного, непосредственного) и культурного (опосредованного, высше го). Припоминаемая А. А. Леонтьевым любимая Л. С. Выготским фраза Ф. Бэкона о том, что “ни голая рука, ни сам взятый по себе интеллект не много стоят. Дело осуществляется орудиями и вспомогательными сред ствами” может служить одним из ключевых моментов в понимании трак товки Л. С. Выготским сущности высших форм сознательной деятельности, трактовки того, как реальные формы общественной жизни могут приво дить к развитию или, наоборот, разрушению полноценной психической жизни (Леонтьев А. А., 1983, с. 10). Нельзя не увидеть глубокой гумани стической значимости данного положения как для обеспечения психологи ческой помощи, путем, например, создания специфической “психотерапев Истоки и общее направление развития тической среды”, так и, одновременно, известной ограниченности самого этого положения, признающего именно социальную детерминированность человеческой психики во всей ее неприкрытости. Рационализм данного положения, правда, несколько смягчается понятием знака, психического орудия (см. ниже), но сам факт тщательного избегания Л. С. Выготским по нятия “символ”, отличающегося от понятия “знак”* повышенной долей иносказательной, ирреальной емкости своих смыслов, ясно показывает не возможность для классического рационализма увидеть инобытийный план в бытии, что значительно сужает пределы возможностей психологической помощи, не позволяя личностному “Я” выйти в иные пространства суще ствования, чем те, что предписываются обществом.

Инструментальность (орудийность). Согласно Л. С. Выготскому, овладе ние знаком как психическим орудием, изменяющим собственное поведе ние, является механизмом психического развития. Человеческая психика, следовательно, орудийна, инструментальна как по своему генезису, так и по способам функционирования. Основанный на этой идее исследовательс кий метод Л. С. Выготский назвал экспериментально генетическим в том смысле, что он искусственно вызывает и воссоздает генетически процесс психического развития (Выготский Л. С., т. 3, с. 95). Такой же способ рабо ты, по Л. С. Выготскому, может быть положен в основу психотерапии, “ибо поскольку органический процесс составляет возможности развития или функционирования психических процессов, они подлежат психотерапевти ческому и лечебно педагогическому воздействию” (Выготский Л. С., т. 5, с. 296). Особую значимость данного положения Л. С. Выготский видел в корригировании и компенсировании личности аномального ребенка. В са мом деле, уже сами по себе иные отношения с психологом психотерапев том, в которых присутствует уважение, понимание, любовь, — не являются ли они, даже без опосредования их психотерапевтическим словом, тем зна ком, который, интериоризуясь, изменяет вначале самоощущение, затем са мооценку, самоотношение и т.д. Структура личности и единицы ее анализа. Согласно Л. С. Выготскому, “Человеческая личность представляет собой иерархию деятельностей, из которых далеко не все сопряжены с сознанием... “ (Выготский, Л. С. т. 5, с. 302). В то же время личность — “единство и индивидуальность всех жизненных и психологических проявлений человека; человек, сознающий сам себя как определенное индивидуальное единство и тождество во всех процессах изменения” (Леонтьев А. А., 1990, с. 147). Однако личность, по Л. С. Выготскому — ни в коем случае не изолированный индивид. Это по нятие отражает взаимодействие субъекта деятельности с ситуацией (“со циальная ситуация развития”), со средой не только как внешней обстанов *У Л. С. Выготского “символический” и “знаковый” — синонимы.

170 Психологическая помощь: теория и практика кой, но и как интериоризованной предметно смысловой культурной ситуа цией. В качестве единицы для изучения личности в единстве со средой Л. С. Выготский признавал переживание. “Переживание, — писал он, — имеет биосоциальную ориентировку, оно есть что то, находящееся между личностью и средой, означающее отношение личности к среде, показываю щее, чем данный момент среды является для личности” (Выготский Л. С., т. 4, с. 383). “В моем переживании, — говорится далее, — сказывается то, в какой мере все мои свойства, как они сложились в ходе развития, участву ют здесь в определенную минуту” (там же, с. 383).

В указанных понятиях и положениях нетрудно заметить как специфику времени и парадигмы, так и те возможности, которые предопределили пер спективы отечественной практики психологической помощи, категори альный аппарат, практические способы работы и, в целом, общий курс ее развития.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 53 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.