WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 53 |

Именно эта спасительная мысль позволяет нам безбоязненно, исходя из интересов нашей психологической проблематики, выделить самый общий круг проблем и понятий русской классической философии, без ознакомле ния с которыми едва ли возможно осознать специфику самой психологи ческой помощи в традициях отечественной культуры — не только средства и способы, но нормы и идеалы ее осуществления.

В качестве логического обоснования для выделения соответствующих по нятий и проблем мы избрали тождественность проблематики философии и психологии в отношении к человеку, его бытию и познанию, ибо очевидно, что любая ситуация психологической помощи погружает и психолога, и его клиента именно в пучину порой предельных вопросов бытия, не имея *Считаем необходимым подчеркнуть, что работа по всестороннему изучению вклада русской классической философии в мировую психологию и культуру в целом давно уже ждет своих вдумчивых и преданных исследователей. В последнее время значительное внимание этой проблеме уделяет Б. С. Братусь (см. Братусь Б. С., 1997).

156 Психологическая помощь: теория и практика хотя бы ориентировочного представления о наличии и возможном реше нии которых, не приходится даже надеяться на оказание психологической помощи. В этом отношении основная совокупность проблематики, так или иначе связанной с задачами психологической помощи, может быть сведена к некоторым определяющим моментам, характеризующим: понимание че ловека и мира, понимание человека в отношении к себе и к другому, чело века — к Абсолюту, абсолютным ценностям и категориям (Бог, свобода и ответственность, добро и зло, жизнь и смерть, духовность — бездухов ность, рациональность — иррациональность и т.п.). Что же лежит в основе всей этой проблематики, какие положения и трактовки природы человека и мира* Думается, не будет преувеличением сказать, что в основании всего здания русской классической философии лежит положение о безусловном прима те ценности человека, его личности, но не в самом, так сказать, механичес ки натуральном виде, а как явленного миру “образа и подобия Божия”.

Во первых, по сравнению с культурой католической, византийская культу ра более гомогенна, типологически однородна, несмотря на различные штрихи региональных отличий. Это различие обусловлено традиционной имперской системой власти в Византии, ведущей ролью греческого языка в многоплеменной империи, особыми принципами организации и местом православной Церкви, равно как и морально этическими нормами поведе ния верующих**.

Во вторых, в восточном, православном ареале в гораздо большей степени, чем в западно католическом, ощущались: глубокий спиритуализм, обще признанный церковным каноном (“таинства”, “благодать”), равно как и безоглядная верность Православию, что толковалось как высшая доброде тель византийца. Отсюда — безуспешные попытки унии восточной и за падной Церквей (ХIII—XV в.в.).

Именно по этой причине христианский Восток не знал ни в XIV—XV веках, ни в последующем того плюрализма — в пределах христианства, — кото рый привел Западную Европу к Реформации, и — в последующем, в учении Кальвина — к культу денег и богатства как высшему доказательству бого угодности.

*В основу нашего анализа положены труды следующих русских философов: М. М. Бахтина, Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, Б. П. Вышеславцева, А. Ф. Лосева, Л. Шестова, С. Л. Франка, П. А. Флоренского, а также писателей Андрея Белого, Д. С. Мережковского и др. (см. список литературы в конце раздела). Еще раз подчеркиваем: наш анализ отмечен скорее стремле нием восполнить слишком зияющий пробел в культурной и общеобразовательной подготов ке отечественных психологов практиков, чем высокой задачей полного и всестороннего осмысления роли и места русской классической философии в современном мире. Именно этим объясняется столь скромный список имен.

**См.: Культура Византии / Отв. ред. З. В. Удальцова, Г. Г. Литаврин. — М.: Наука, 1989. — C. 630—635.

Истоки и общее направление развития В русской культуре деньги никогда не имели и, по видимому, не обретут той силы и дьявольского очарования, какие они имеют в протестантских Соединенных Штатах и протестантской и католической Европе. Мировой литературе Нового Времени неизвестен ни один герой, кроме Настасьи Фи липповны у Достоевского, сжигавший бы в огне 100 тыс. рублей — того, царского, достоинства.

В третьих, отличительной чертой византийской культуры является ее вос точный колорит: наследие длительных и тесных культурных связей с ци вилизациями Востока, а также (по этой же причине) более терпимое отно шение к мусульманству, чем к католичеству. Собственно говоря, разве ком мунистическая идеология не является своеобразным паллиативом квазина учного мусульманства С ее отрицанием роли личности С ее культом про рока С ее предпочтением “железных батальонов” свободному человече скому “Я” В четвертых, в латинской (католической) зоне культурная монополия Цер кви была гораздо более полной, чем в православной. Намного более спло ченная и богатая, западная Церковь сумела утвердить существенно более строгий контроль над духовной жизнью общества. Отсюда тщательная и тончайшая нюансировка исповеди в католицизме, и дидактическая нота в творчестве западноевропейских культурных деятелей.

Более бедная, больше зависимая от светской власти (института папства и Ватикана у нас нет), менее централизованная восточнохристианская цер ковь обладала меньшими возможностями организованного руководства всеми сферами культуры.

У нас не было монашеских орденов. У нас не было иезуитов. Духовные па стыри Православной Церкви возлагали больше надежд на индивидуальное рвение и личное благочестие прихожан.

Христианин византиец, православный, смотрит на мир все таки несколько иными глазами. Дело в том, что обитатели восточно христианского мира, менее, чем на Западе, защищенные корпоративными и сословными связя ми, более зависимые от произвола деспотов и их прислужников, были и более подвержены отрицательным эмоциям и психологическим травмам.

Более остро нуждались в утешении, снисхождении и милосердии.

Поэтому то отблески этих духовных состояний, просматривающиеся в скорбных ликах Спасителя и Богоматери, в традициях исихазма и стран ноприимничества, в склонностях русского человека к безоглядному само пожертвованию и такому же безоглядному бунтарству, — все это форми рует совершенно иной контекст психологической помощи и личностной психотерапии в нашем восточнославянском и постсоветском пространстве.

158 Психологическая помощь: теория и практика Персонализм, построенный на принципах христианства, нацеленность на познание и постижение сокровенной сущности бытия — таковы исходные черты классической русской философии. Вследствие этого в качестве ее основных понятий, входящих в контекст проблематики психологической помощи, могут быть рассмотрены следующие: человек (его высшие и низ шие проявления: воля, долг, любовь, совесть, ответственность, зависть, ненависть и т.д.), личность (и соотносящиеся с ней понятия: душа, дух, самость); личностное бытие (опыт, общение, встреча, сопереживание, самосознание); культура (как способ человеческого бытия); символ, ору дие и орган (как проявление, средство человеческого бытия); деятель ность (как целесообразная активность), поступок (действие, имеющее нравственное достоинство).

Обратимся к краткой характеристике указанных представлений и понятий.

Человек. Восходящее к философии В. С. Соловьева, антропоцентрической по своему характеру, представление о человеке трактует последнего как вершину творения. Согласно В. С. Соловьеву, совершенный человек явился в Христе, втором Адаме. В самом же человечестве разделяется два уровня развития: природный и божественный. Природное человечество стремится к улучшению своей жизни и совершенствованию ее, возвышаясь до идеи бездуховного совершенства. Духовное человечество, рожденное от Бога, принимает это безусловное совершенство как универсальное начало бы тия всего мира и стремится осуществить его во всей возможной полноте (Лосский Н. О., с. 141). Отсюда же, по видимому, замечательная идея Б. П. Вышеславцева о том, что любой редукционизм, сведение высшей сту пени бытия к низшей, возвышенного в человеке к низшим формам его бы тия есть ошибка. Сознательное же применение такого метода — попросту “спекуляция на понижение” (см. Вышеславцев Б. П., с. 216—217) и даже более — пафос профанации. “Сущность профанации состоит в сведении всего к низшим мотивам: религия есть страх и корысть жрецов; любовь есть сексуальность. В результате — нет ничего святого, и отсюда — после дний шаг: приятие преступления” (там же, с. 219). Для теории и практики психологической помощи чрезвычайную ценность имеют представления и идеи русской классической философии от П. Д. Юркевича до Б. П. Выше славцева о том, что низкие (например, эгоистические) стремления в чело веке есть далеко не все его стремления. Что человек только тогда живет полноценной жизнью, когда его жизнь соответствует возвышенной идее совестливого, добродетельного, ответственного, свободного, богоподобного бытия. Более того, как раз самое высшее, благородное, драгоценное и есть самое хрупкое и уязвимое. В этом то и состоит трагизм бытия. Вершина и предел трагизма — в торжестве зла и унижении добра. Но здесь и вы ход — трагизм открывает человеку возможность подлинной свободы выбо Истоки и общее направление развития ра, прометеевское сознание мужества и долга, любви и веры, искупления и святости.

Высшее подтверждение ценности человека мы находим в трудах Льва Шес това, в антроподицее П. А. Флоренского, его цикле работ, посвященных ут верждению, оправданию человека как меры всех прочих масштабов, как существа бытийного, телеологического и символического, как “твари, кор нями уходящей в горнее”, существа, обладающего свободой и правом пос леднего суждения, возвышающего его над мертвыми необходимостями, чуждыми в своей слепой безусловности истинами безличного мира.

Личность. В русской классической философии понятие “личность”, явля ясь одним из основополагающих, по нашему мнению, возникло из пред ставлений о частном лице, выработанных еще в римском праве. Согласно основным идеям римского права — идее общей справедливости, идее ува жения общих и частных норм, — для человека любые желания существен ны не сами по себе, не потому, что они есть (не по своей естественной, как у животных, причине), а только в силу того, что они оправданы, санкцио нированы идеей общего добра, общего права, справедливости. Именно спо собность частного лица вменить себе и другим ответственность за деяния, различить справедливые и несправедливые действия, осуществлять свои права не в ущерб правам другого лица, более того — отстоять свое част ное право, даже если его осуществление в пределах справедливости стано вится под угрозой несправедливого, в том числе и несправедливым боль шинством в обществе — таковы, в сущности, социальные и юридические истоки понятия личности. Еще в 1860 г. П. Д. Юркевич писал, что идея дос тоинства человеческой личности неразделима с идеей цели, в достижении которой человек находит не только удовлетворение, но и совершенство (Юркевич П. Д., с. 172). Эти истоки к середине ХХ в. в работах М. М. Бах тина, А. Н. Бердяева, Б. П. Вышеславцева, Л. П. Карсавина и других иссле дователей философов были осмыслены до постижения личности как уни кального самоценного, свободного телесно духовного проявления качества человека, исчерпывающие признаки которого не определяются до конца посредством понятий по причине своей неисчерпаемости и непостижимос ти, отражающих неисчерпаемость и непостижимость мира.

Понятие “личность” тесно связано с целым рядом сопряженных, смежных понятий, которые то трактуются как соподчиненные “личности”, то как от носительно самостоятельные. Первым в этом ряду, безусловно, является понятие “душа”.

Душа. Как известно, душа, по Аристотелю, есть первый источник формы или первое начало формы физического тела, имеющего жизнь в возможно сти (Юркевич П. Д., с. 390). По Платону, душа — то, что само себя движет, 160 Психологическая помощь: теория и практика причина жизненного движения существ (Платон, с. 427). Эти, наиболее ранние в истории европейской цивилизации, определения души, уже в се редине ХIХ в. в отечественной философии были переосмыслены как “оте лесненная” чувствительность (П. Д. Юркевич). В дальнейшем, в трудах В. С. Соловьева, С. Н. Булгакова, Л. П. Карсавина, Н. О. Лосского, С. Л. Фран ка понятие “душа” стало означать центральное изначальное всеединство бытия, непосредственное самобытие, способность к переживанию как са мой витальности, так и самого переживания. На разных иерархических уровнях жизни (от “растительной” и “животной” души Аристотеля до выс ших личностных и надличностных форм духовности) термин “душа” в рус ской философии выступал как могущественная метафора, обозначающая некую потенциальную бесконечность сокровенного бытия, некую изна чально данную трансрациональную, таинственную сущность формы и спо соба осуществления жизни и ее сознания.

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 53 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.