WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

Тише едешь – дальше будешь; На воре шапка горит; Кто ходит утром на четырех ногах, днем – на двух, а вечером – на трех (загадка Сфинкса) и т.д.

Одним из важнейших источников поэтической неоднозначности является метафора, основанная на одновременном присутствии двух денотативно различных, но концептуально тождественных планов изображения. Неоднозначность поэтического текста может порождаться также неочевидностью буквального смысла – как в случае с первой строфой «Евгения Онегина», см.

[Михайлова 2000; Перцов 2000а].

Важным источником поэтической неоднозначности является оживление внутренней формы (в результате чего слово приобретает дополнительный смысл, в той или иной степени отличный от его буквального смысла, что создает своеобразный стереоскопический эффект). При этом происходит восстановление исходного, обычно пространственного, образа или физического явления, послужившего основой для построения абстрактного концепта, например5:

(1) И вот еще почему всякая большая любовь с точки зрения устроенного быта пре-ступна (Пришвин. Дневники).

Возможна и более сложная игра, ср.:

(2)...а пониже сквозил, как в глубокой воде, расплывчато-темный прислон стула, ставимого так ввиду поползновения дверей медленно, с содроганиями, разъезжаться (В. Набоков. Тяжелый дым).

Оба выделенных выражения по своей внутренней форме восходят к физическим явлениям, но в стандартном русском языке имеют лишь переносное значение, относящееся к сфере внутренних состояний человека. Здесь же эти выражения использованы в окказиональном переносном значении, возвращающем их в сферу физических объектов; при этом стандартное значение, относящее к миру внутренних состояний человека, здесь также присутствует.

«Поэтическая» неоднозначность может порождаться неочевидностью оценки или авторской позиции; наличием разных «уровней осмысления» художественного произведения – бытового, социально-исторического, индивидуально-психологического, философского и т.д. (ср., например, разбор рассказа Бунина «Легкое дыхание» в [Выготский 1968]), а также жанровой неопределенностью (ср. [Gugel 1967] о жанре LI стихотворения Катулла), неопределенностью референции личных местоимений (в частности, в лирической поэзии) и многими другими факторами. Однако даже краткий обзор этой интереснейшей темы, к сожалению, выходит за рамки данной работы. К компетенции лингвистики поэтическая неоднозначность относится лишь в той мере, в какой она основана на языковой неоднозначности – см., в частности, работы [Якобсон 1975; Лотман 1970; Падучева 1982; 1996: II; Николаева 1997 а, б; Успенский 1994; Левин 1998 а, б; Зализняк 1998, Перцов 2000б].

Главное отличие «бытовой» неоднозначности от поэтической состоит в том, что при практической речевой коммуникации из двух возможных пониманий некоторого выражения одно является правильным, а другое – неправильным В примерах здесь и далее курсив мой – А.З.

относительно намерений говорящего, и более широкий контекст (речевой или ситуативный) должен позволить слушающему выбрать правильное понимание – в противном случае происходит провал коммуникации. «Избегай неоднозначности» – один из коммуникативных постулатов Г. П. Грайса [Грайс 1985: 223]. Таким образом, с точки зрения коммуникативной функции языка актуальная неоднозначность высказывания является «браком» в речепроизводстве, помехой, которая ведет к неудаче речевого акта и должна быть по возможности устранена. Неоднозначность такого рода может возникать за счет неправильного установления слушающим референтов употребленных говорящим именных групп, отсутствия у слушающего необходимых презумпций, знаний о мире, при несоответствии инференций слушающего (того, что он «извлекает», infers) – импликатурам говорящего (т.е. той информации, которую говорящий «закладывает», implies), ср. [Bybee et al. 1994: 285], [Падучева 2004]). Однако в этом смысле нельзя разделить высказывания на однозначные и неоднозначные: у некооперативного (невнимательного, не включенного в происходящее) слушателя любое высказывание может приобрести «паразитическое» понимание. Действительно, количество логически мыслимых (но в контексте реального речевого акта по тем или иным причинам неуместных, и тем самым нормально сразу отвергаемых) пониманий у практически любого высказывания просто поражает воображение. Причем часто именно буквальный смысл оказывается наиболее абсурдным (и «нормальными» говорящими автоматически отвергается). Это свойство языковой коммуникации обыгрывается в текстах Л. Кэрролла (ср.

[Падучева 1982]), а также в легенде о пражском големе – человеке, который был создан пражским раввином из глины; говорить он вообще не умел, а его способность понимать ограничивалась буквальным смыслом. Поэтому, когда жена раввина велела ему натаскать в дом воды, он стал носить из колодца воду и выливать ее на пол, а с торговкой яблоками вышел следующий эпизод:

(3) – Ишь чего выдумал! – возмутилась торговка. – Хочет, чтобы за его гроши я ему отдала весь ларек! Немного поразмыслив, Голем решил, что женщина права. Это именно то, чего он хочет. Он поднял ларек вместе со всеми яблоками и торговкой в придачу на плечо и двинулся домой6.

Разрешение потенциальной неоднозначности на всех уровнях (прежде всего, морфологическом и синтаксическом) является одной из главных проблем автоматического анализа текста, которая до сих пор сохраняет свою актуальность (см. [Иорданская 1967], [Демьянков 1985], [Секерина 1996] и в особенности [Богуславский и др. 2003]). Как оказывается, «то, что с легкостью делает человек в процессе понимания текста, опираясь при выборе интерпретации неоднозначных элементов на здравый смысл, знания о мире и широкий контекст коммуникации, пока недоступно никаким компьютерным системам» [Богуславский и др. 2003: 40]. На уровне лексического значения термин неоднозначность в этой области иногда используется как синоним термина Кувшин с медом. Еврейские легенды и сказки. М., 1991, с. 75.

омонимия: когда неоднозначность предстает как помеха при решении задач анализа, различие между полисемией и омонимией оказывается несущественно.

Неоднозначность и языковая игра Эксплуатация языковой неоднозначности – излюбленный прием рекламы. Этот прием представляет собой языковую игру, а достигаемый с ее помощью эффект основан на удовольствии, получаемом от успешной игры (ср. [Пирогова 2000]): «успехом» адресата рекламы как партнера в этой игре является обнаружение им обоих смыслов, одновременно присутствующих в том или ином рекламном тексте. Обратим внимание на то, что удовольствие это – чисто семиотической природы. Действительно, «второй смысл» часто бывает в той или иной степени «неприличным»7, но в общем случае это совершенно необязательно, ср.:

(4) а. Какая связь между Москвой и Подмосковьем – Московская сотовая;

б. С нашей обувью вы не расстанетесь никогда [надпись под изображением мужчины и женщины, связанных друг с другом шнурками их ботинок];

в. Где возникает атмосфера близости и душевного тепла Конечно, на диване [изображен небольшой диван, на котором два человека сидят близко друг к другу];

г. Не оставляйте вещи без внимания. Новый большой каталог IKEA, и т.п.

Тем самым функционально реклама ближе к поэтическому тексту, чем к текстам практической коммуникации, где неоднозначность оценивается однозначно отрицательно и по возможности избегается. На языковой неоднозначности построен также эффект определенного класса анекдотов, ср.:

(5) а. Письмо из Центра не дошло до Штирлица. Он прочитал еще раз: опять не дошло.

б. Встречаются Брежнев и Андропов на том свете, Брежнев спрашивает: «Ну и кто же там в Кремле сейчас главный» – «А Миша Горбачев.» – «Ну и кто его поддерживает» – «А никто не поддерживает, он сам ходит».

в. – Дяденька Хрущев, это вы запустили ракету – Я, мальчик.

– А сельское хозяйство – Кто тебя научил такое говорить – Папа.

– Так вот кажи папе, что я умею сажать не только кукурузу.

Эффект анекдота может быть также построен на употреблении одних и тех же слов попеременно то в прямом, то в переносном значении, ср.:

(6) Ну что это за цирк Это бордель какой-то, а не цирк. Вот у моего дяди в Жмеринке был бордель, так это был цирк!, и т.д.

Возможность возникновения неоднозначности (прежде всего, каламбура) является наиболее очевидным свидетельством многозначности данной языковой единицы (ср. [Апресян 1974: 180-187]). Другими словами, если употребление некоторого слова в некотором контексте создает эффект каламбура, сталкивающий два различных понимания, это означает, что эти Это обстоятельство отражено в значении слова двусмысленный, ср. двусмысленная шутка, т.е. ‘имеющая неприличный смысл’; говорить двусмысленности и т.п.

два понимания соответствуют двум разным значениям интересующего нас слова.

Так, из содержащей каламбур фразы Шел дождь и два студента, один был в шляпе, другой – в хорошем настроении следует существование в русском языке по крайней мере двух значений у глагола идти и у конструкции быть в.

Возможность столкновения некоторых двух значений в некотором контексте не означает, однако, невозможности нейтрализации этого противопоставления в другом контексте (см. об этом ниже).

Каламбур, конечно, не является ни необходимым, ни достаточным условием многозначности: достаточным – потому что каламбур не различает полисемии и омонимии (ср. Хорошую вещь браком не назовут), необходимым – просто потому, что далеко не всегда значения многозначного слова могут быть соединены в каламбуре. Однако с точки зрения задачи различения близких смыслов каламбур безусловно может рассматриваться как доказательство наличия оппозиции, и тем самым двух разных значений.

Помимо каламбура, имеется еще несколько типов некаламбурного совмещения значений, которые необходимо различать.

Типы некаламбурного совмещения значений Остановимся сначала на самом понятии совмещения значений. К сожалению, этот термин не имеет единого общепринятого понимания, и это порождает досадные недоразумения – ср., например, полемику в [Санников 1999: 181-183] в отношении работы [Перцов 1996]. Действительно, нельзя не согласиться с мнением В. З. Санникова, что «каламбурное обыгрывание слов (в том числе и обыгрывание многозначности слов) не имеет отношения к вопросу о единстве слова, наличии инварианта и т.д.» [Санников 1999: 183]. Но это совершенно справедливое утверждение нисколько не опровергает мнения Н. В. Перцова о том, что возможность совмещения значений является доказательством проницаемости границ между отдельными значениями слова, аргументом в пользу существования инварианта [Перцов 1996: 27-30]. И дело здесь не только в том, что помимо многозначности, каламбур может быть построен на омонимии или паронимии (аргумент В. З. Санникова), а еще и в том, что каламбурное и некалабмурное совмещение значений – это два разных явления. Если каламбур сталкивает и противопоставляет – безразлично, значения одного слова, омонимы или любые другие внешне сходные вещи (омофоны, омографы, случайно совпавшие формы, само слово и словосочетание, возникшее в результате его паразитического переразложения, ср. шутки типа «Когда цветочник бывает предателем – Когда он продает насТурции», игру «Почему не говорят...» т.п.), – то некаламбурное совмещение значений (возможное, заметим, только для разных значений многозначного слова, но не для омонимов), наоборот, их объединяет.

Наиболее подробно разные типы совмещения значений проанализированы в работе [Перцова 1988]. См. также [Перцов 2000б, 2001: 31-32].

Нас будет интересовать далее лишь некаламбурное совмещение значений.

Здесь возможны, как минимум, следующие типы.

1. «Склеивание». Объединение в одном слове (в пределах одного высказывания) двух отчетливо различных, но при этом не взаимоисключающих его пониманий, не создающее никакого специального эффекта: «неоднозначность» в таких случаях обнаруживает лишь лингвист, поставивший перед собой задачу идентификации словарного значения. Случаи «склеивания» одинаковых означающих, имеющих различные означаемые, обычно не замечаются ни говорящим, ни слушающим, но при их обнаружении «расклеивание» не представляет ни малейшего труда и проходит совершенно безболезненно для смысла предложения в целом. Этот случай может быть проиллюстрирован уже обсуждавшимися в лингвистической литературе примерами:

(7) Пустое сердце бьется ровно, / В руке не дрогнул пистолет (Лермонтов)9;.

(8) Через край полная аудитория была неспокойна и издавала глухой, сдавленный гул (А. Герцен).

В слове сердце «склеиваются» значения ‘центральный орган кровообращения’ (сердце бьется) и ‘этот орган как символ средоточия чувств’ (пустое сердце); в (8) слово аудитория употреблено одновременно как обозначение помещения и множества находящихся в ней людей. В работе [Перцова 1988: 65] пример (7) справедливо охарактеризован как случай конъюнктивной неоднозначности (т.е.

предполагающей одновременное наличие двух прочтений), при этом ненамеренной со стороны говорящего.

В этой связи интересен следующий пример, разбираемый в работах [Перцов 2000б, 2001]:

(9) Фигурно иль буквально: всей семьей, От ямщика до первого поэта, Мы все поем уныло [...] (Пушкин. Домик в Коломне).

Н. В. Перцов усматривает здесь некаламбурное объединение значений на основе семантического инварианта, включающего смыслы ‘эстетическое’, ‘приятное’, ‘ритмичность’ и ‘человеческий голос’ [Перцов 2001: 36].

Анализ Н. В. Перцова вызывает некоторые возражения. Прежде всего, структура многозначности глагола петь претерпела со времени Пушкина существенные изменения, а именно, для нас значение ‘исполнять голосом музыкальное произведение’ является основным и практически единственным для этого глагола, значение ‘читать/сочинять стихи’ (Там пел Мицкевич В [Урысон 1997: 113] данный пример иллюстрирует утверждение, что слово может выступать «в некоем промежуточном значении, которое объединяет в себе компоненты разных (словарных) толкований». Представляется, однако, что здесь имеет место именно совмещение (одновременное выражение) двух разных значений на уровне данного высказывания; никакого «промежуточного» значения у слова сердце при этом не возникает. Вообще термин «промежуточное значение», представляется не совсем удачным: для характеристики употреблений, обладающих одновременно признаками двух различных значений (что особенно характерно для семантики приставок, см.

[Зализняк 1995]), более уместна была бы метафора объемлющего пространства.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.