WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Идея подобной инвентаризации семантических дериваций также не является полностью новой. В 1964 г. О.Н. Трубачев, опираясь, в значительной степени, на идеи, изложенные в известной статье Э. Бенвениста [Benveniste 1953/74] (ознаменовавшей собой новый этап развития исторической семантики, а именно, появление новой области – семантической реконструкции), выдвинул идею создания «Словаря семантических переходов». Этот словарь был задуман как чисто диахронический и должен был служить целям этимологии – обеспечивать семантический критерий реконструкции. Этот замысел, однако, ни в какой форме не был осуществлен. Независимо сходный проект был выдвинут немецким ученым Й. Шрёпфером [Schrpfer 1956].

2. Устройство каталога Единицей каталога является семантическая деривация, понимаемая как двусторонняя сущность, т.е. единица, имеющая план содержания и план 4 Неутешительные в том смысле, что никаких общих з а к онов здесь установить не удалось: было обнаружено, что возможно как сужение, так и расширение значения, развитие как от более конкретного к более абстрактному, так и наоборот, добавление и вычеркивание сем. компонентов и т.д. (см. обсуждение этой проблемы в [Kleparsky 1986]).

выражения: первый представляет собой пару смыслов, связанных отношением семантической производности (‘а’ ‘b’)5, второй – множество реализаций данного семантического перехода, т.е. списком слов, в которых он представлен6 – синхронно или диахронически (поскольку, как уже было сказано, здесь нет жесткой границы, это различие не отмечается). Например:

№3. ‘стоять’ ‘стоить’ др.-русск. стояти НСВ/стати СВ ‘стоять’, ‘стоить’ русск. стоить (восходит к стоять [Крысько 1997]) русск. стать (во что бы то ни стало; это тебе дорого станет) лат. constare ‘стоить’ от stare ‘стоять’ (значение ‘стоить’ есть и у бесприставочного stare) греч. µ ‘ставить’, ‘стоить’ [Крысько 1997: 91] №4. ‘плохой’ ‘злой’:

русск. зло (‘зло’ = ‘плохое’); злой (‘злой’) нем. das Bse (‘зло’ = ‘плохое’); bse (‘злой’) итал. cattivo (‘плохой’; ‘злой’) франц. mauvais (‘плохой’; ‘злой’) [Гак 1997: 49] исп. malo (‘плохой’; ‘злой’) [Гак 1997: 49] 2.1. Направление стрелки Как уже говорилось, семантическая деривация обозначается при помощи семантической записи двух значений и стрелки между ними (кроме того, в левой части возможен еще некоторый оператор над значением – обычно приставка, см.

ниже). В качестве метаязыка используется семантический язык, максимально приближенный к естественному, т.е. для записи значения по возможности выбирается такое слово русского языка, у которого нужное значение является единственным или основным. В случае, когда направление семантического развития не устанавливается однозначно, используется двусторонняя стрелка, указывающая просто на тот факт, что ‘а’ и ‘b’ являются значениями одного слова (при этом слева стоит то значение, которое с большей вероятностью является исходным). Если направление семантической деривации устанавливается однозначно, то используется односторонняя стрелка. Вообще направление семантической деривации – вещь далеко не очевидная, с одной стороны и, вообще говоря, не столь уж существенная – с другой. В связи с этой проблемой приведем следующий пример.

№5. ‘быстро передвигаться’ ‘течь’ О направлении стрелки см. раздел 2.1.

В случае, когда наличие у данного слова данного значения не очевидно, дается ссылка на источник.

др.-русск. течи ‘быстро передвигаться’, ‘течь’ русск. течь ‘течь’, ‘плавно передвигаться’ Ср. стечение народа (обстоятельств), наутек; течение времени, скоротечный, быстротекущий, текущий момент.

Современный язык квалифицирует это соотношение как метафорический перенос в направлении ‘a’ ‘b’, в то время как исторически, т.е. реально, здесь имел место переход ‘a’ ‘b’ (спецификация, сужение значения).

2.2. Реализация семантической деривации Что считается реализацией данной семантической деривации Здесь возникает проблема тождества слова – поскольку имеются в виду только значения одного и того же слова. Когда речь идет про слово одного языка определенного синхронного среза (случай 1), здесь никаких особенных трудности не возникает.

Несколько сложнее обстоит дело в случае диахронического тождества внутри одного языка (случай 2), хотя здесь тоже могут возникать лишь какие-то частные проблемы: в целом, если слово (физически) сохранилось, то такое отождествление не представляет особенных трудностей. Более существенные трудности возникают при наличии данных двух значений у одного слова в двух близкородственных языках (случай 3).

Итак, случай (1): «полисемия», т.е. наличие данного семантического соотношения между двумя значениями некоторого слова некоторого языка, например, семантическая деривация №6. ‘женщина’ ‘жена’, представленная во франц. слове femme, в нем. Frau и др.

Случай (2): «диахронический сдвиг», т.е. изменение значения, переход ‘а’ ‘b’; например, та же семантическая деривация №6, представленная в русском слове жена.

На самом деле, точнее было бы говорить не о семантическом переходе ‘а’ ‘b’, а об утрате значения ‘а’, как, например, в русском слове жена (утратившем в современном русском языке значение ‘женщина’). Однако, как известно, полностью старое значение никогда не исчезает: оно остается как минимум в словообразовании (ср. женский, женолюб, женоненавистник, женоподобный – все эти слова соотносятся со значением ‘женщина’, а не ‘жена’) – но отчасти даже и в словоизменении (ср. форму лет – род. множ. от лето в устаревшем значении ‘год’ – выступающую, в ряде контекстов, в функции род. множ. от слова год, ср. один год, но пять лет). Это опять приводит нас к выводу о том, что между синхронной и диахронической семантической деривацией нет четкой границы.

Случай (3): наличие данных двух значений у одного слова (= слов, произошедших из одного слова) в двух близкородственных языках (явление, известное под названием «ложных друзей переводчика»), напр.:

№7. ‘надеяться’ ‘ждать’ франц. esprer ‘надеяться’ и исп. esperar ‘ждать’;

№8 ‘слышать’ ‘понимать’ франц. entendre ‘слышать’ и исп. entender ‘понимать’.

Ср. также церковнославянско-русские паронимы [Седакова 1992-95].

Для русского языка здесь возникает, кроме того, специфическая проблема церковнославянско-русских этимологических дублетов (глава-голова, странасторона и т.п.), которые, по-видимому, в нужном нам смысле следует считать одним словом.

Что же, наоборот, не является семантической деривацией Поскольку отношение семантической деривации устанавливается внутри одного слова (или между словами, восходящими к одному источнику), не является семантической деривацией то, что происходит из разных источников, т.е. случаи омонимии – по крайней мере, возникшей в результате совпадения исходно разных слов (типа русского лук). Несколько сложнее обстоит дело со случаями типа топить (промежуточными между омонимией и полисемией)7; в таких спорных случаях аргументом в пользу полисемии могло бы быть наличие аналогичного соотношения в каком-то другом языке. Не относятся к области семантической деривации также некоторые случаи полисемии, в частности, полисемия приставочных образований, возникающая за счет полисемии приставки, типа залечить <рану> и залечить <человека> (= ‘причинить ущерб лечением’); мясо уварилось (= ’уменьшилось в размере в результате варки’ и ‘хорошо сварилось’) и т.п., так как в таких случаях обычно следует обсуждать полисемию самой приставки, а не приставочных глаголов. Так, например, пара русск. запомнить и польск. zapomnie ‘забыть’ не дает основания для постулирования семантической деривации ‘запомнить’ ‘забыть’, в то время как между соответствующими значениями приставки за- определенное отношение семантической деривации может быть установлено. Более того, семантическая деривация приставки иногда даже более отчетливо демонстрирует некоторые общие тенденции – ср. переход ‘перестать быть видимым’ ‘перестать существовать’ в значении приставки у- (ср. [Зализняк 1995, 2000]).

Обсуждение разных значений глагола топить и их функционального соотношения см.

в [Апресян 1974] и в [Трубачев 1976].

Однако и среди того круга явлений, которые относятся к семантической деривации, следует провести некоторые разграничения, позволяющие выделить ядерную и периферийные зоны.

2.3. Ограничение материала Назначение нашего каталога состоит в инвентаризации фактов семантической деривации – однако все же не всех, а таких, которые обладают свойством повторяемости, т.е. к которым можно было бы обращаться при установлении новых таких фактов. Поэтому в центре внимания находится случаи регулярной семантической деривации. С другой стороны, ограничение материала задается масштабом семантического сдвига: чтобы инвентаризация имела смысл, «расстояние» между значением должно быть не слишком большим и не слишком маленьким. Изложим подробнее эти принципы.

2.3.1. Степень регулярности Итак, нас интересуют в первую очередь регулярные семантические деривации.

Т.е. в каталог не включаются семантические сдвиги, произошедшие в силу случайных причин, каких-то казусов – как лингвистического, так и экстралингвистического свойства. Примером первого может служить семантическая эволюция русского слова довлеть, которое в современном языке приобрело значение ‘психологически давить, тяготеть’ – одновременно с появлением управления <над кем-то>. Этот сдвиг произошел, очевидно, в результате действия аналогии со стороны словообразовательной модели, представленной в словах типа терпеть – терпение, стареть – старение и т.п., под влиянием которой возникла пара довлеть – давление (чередование о/а в глагольных основах встречается достаточно часто). В основе семантического развития слова довлеть лежит, таким образом, случайное обстоятельство – фонетическое сходство основ со значением ‘давить’ и ‘быть достаточным’ (тем самым это не есть собственно семантическая деривация – скорее вытеснение одного значения другим).

На другом полюсе находятся семантические деривации, обладающие наибольшей регулярностью. Сюда относятся некоторые из семантических дериваций, происходящих при грамматикализации значений, выражаемых исходно лексическими средствами, – таких как ‘держать’ ‘иметь’; ‘хотеть’ [вспомогательный глагол в буд. времени]; развитие эпистемического значения у модальных глаголов может и должен, метафорический перенос у прилагательных типа высокий и низкий, светлый и темный, синэстетические сдвиги у слов типа мякгий, сладкий, яркий, тихий и некоторые другие. Подобные семантические деривации могут быть отражены в каталоге не в самую первую очередь – поскольку их существование и так хорошо известно.

Итак, в центре нашего внимания находятся регулярные, и при этом не тривиальные семантические сдвиги, воспроизводимые в разных языках и/или в разных словах одного языка. Возникает вопрос: как опознать семантические деривации, удовлетворяющие данным условиям Самое простое – ввести требование, чтобы для каждой каталогизируемой семантической деривации приводилось как минимум две ее реализации. Т.е., например, для деривации №9. ‘время’ ‘погода’ имеются реализации:

франц. temps ‘время’, ‘погода’ сербохорв. vrime ‘время’, ‘погода’ [Толстой 1997б: 50] русск. время в языке Пушкина, имевшее значение не только ‘время’, но и ‘погода’, ср.: «Барин, не прикажешь ли воротиться [...] Время ненадежно:

ветер слегка подымается; – вишь, как он сметает порошу» («Капитанская дочка»). Значение ‘погода’ впоследствии было утрачено8.

В связи с этим примером естественно возникает подозрение, не является ли значение ‘погода’ у русского слова время семантической калькой с французского. На проблеме семантического калькирования мы остановимся позднее (раздел 2.4); пока отметим лишь, что даже если это калька, то это не означает, что такое слово не следует включать в каталог – хотя бы потому, что факт калькирования часто бывает невозможно или очень трудно установить.

Однако это обстоятельство несколько «размывает» требование, чтобы реализаций у каждой семантической деривации было как минимум две, поскольку они могут оказаться просто репродукцией одной и той же реализации. Аналогичная репродукция, помимо семантического калькирования, происходит при обычном заимствовании (ср. семантическую деривацию № 13), а также в близкородственных языках, когда каждое из слов-потомков просто наследует полисемию, присутствовавшую в слове-предке. С другой стороны, может так оказаться, что вторая реализация, необходимая для включения некоторой семантической деривации в каталог, просто пока «не встретилась», а на самом деле является весьма частой. По этим двум причинам требование о В первых двух примерах здесь представлена, очевидно, синхронная деривация. Что же касается русского время, то для языка Пушкинской эпохи это тоже синхронная деривация, а для русского языка в целом, очевидно, диахроническая (тем самым, язык Пушкинской эпохи предстает в данном отношении как «другой» по отношения к современному русскому языку).

необходимости как минимум двух реализаций для каждой семантической деривации не является жестким.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.