WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
1 Вопросы языкознания, №2, 2001, с.13-25 Анна А. Зализняк Семантическая деривация в синхронии и диахронии:

проект «Каталога семантических переходов»* 1. Введение Настоящее изложение опирается на три обстоятельства (два из них содержательные и одно методологическое). Все они представляют собой идеи, которые «носятся в воздухе» – в частности, в течение последних двух-трех лет они в той или иной форме звучали в ряде докладов на семинаре по теоретической семантике в ИППИ РАН под руководством акад. Ю.Д. Апресяна (доклады Е.Э. Бабаевой, Г.И. Кустовой, Е.В. Падучевой, В.А. Плунгяна, Е.В. Урысон, Е.С. Яковлевой, и др.). Первое – это само понятие с е ма нт иче с к ой де рив а ции, второе состоит в обращении к фактам диахронии в синхронном семантическом описании. И, наконец, третье – это обстоятельство метатеоретического характера, а именно, общая тенденция к каталогизации фактов в форме баз данных. Действительно, если некоторая предыдущая эпоха занималась опис а ние м тех или иных механизмов языка путем их моде л иров а ния, то сейчас интерес явно сдвинулся в область их объя с не ния с одной стороны и их инв е нт а риз а ции – с другой (словарь стал сейчас, по-видимому, самым популярным жанром лингвистической литературы).

1.1. Понятие семантической деривации Термин «семантическая деривация», который был вновь введен в лингвистический обиход в работах [Кустова, Падучева 1994], [Падучева 1998а, б], [Кустова 1998] и др., упоминается вскользь в книге [Шмелев 1964] г. (в книге [Шмелев 1973: 191] отношения деривации между разными значениями слова называются «эпидигматическими»). Обсуждаемый термин содержится в [Апресян 1974: 175, 187] в качестве синонима для термина «многозначность», однако практически не используется. Ссылаясь на В.В. Виноградова, Ю.Д. Апресян приводит в этом же значении термин «семантическое словообразование»1. Термин «семантическая * Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ, грант № 98-06-80111. В основу статьи положен текст доклада, прочитанного автором на семинаре по теоретической семантике в ИППИ РАН 18 сентября 1998 г., а также на заседании сектора компаративистики Института языкознания РАН. Автор благодарен всем, принявшим участие в обсуждении данной работы.

Имеется в виду, очевидным образом, создание нового слова (= слова с другим значением), но не морфологическими, как обычно, а семантическими средствами. Однако деривация» используется также в работах по исторической семантике, например, в [Трубачев 1976]. Этот термин является, по-видимому, наиболее удачным – в частности потому, что ценой довольно незначительного насилия он может быть применен не только к процессу, но и к результату, т.е. к конкретным фактам семантических переходов, каждый из которых может быть назван «семантической деривацией». Этот термин удобен еще и потому, что он указывает на производность, не уточняя ее природы, тем самым он в равной мере применим как к синхронии, так и к диахронии. А это имеет принципиальное значение, так как обеспечивает необходимую терминологическую базу для создания некой интегральной модели, в рамках которой диахронические семантические изменения и синхронные отношения между значениями многозначного слова описывались бы при помощи одного метаязыка.

1.2. Обращение к диахронии Обращение к фактам диахронии в рамках синхронного исследования обусловлено, очевидно, происходящей в настоящий момент сменой научной парадигмы, характеризуемой установкой на объяснительность, в связи с которой «оказался преодолен негласный запрет на использование данных истории языка при синхронном анализе: ведь, в конечном счете, постоянное изменение языка является одной из существенных особенностей его функционирования, поэтому полное описание языка должно учитывать и диахронические аспекты» [Плунгян 1998, 325]. «Для когнитивной теории диахронический аспект описания языка становится едва ли не более важным, чем синхронный аспект: во многом возвращаясь к принципам лингвистики XIX в., это направление провозглашает, что для понимания того, как устроен язык, и для объяснения языковых явлений апелляция к происхождению этих фактов становится одним из основных исследовательских приемов» [там же, с. 355].

Характерно обращение к диахроническому материалу в последних работах ряда исследователей синхронной семантики – ср., например работы [Урысон 1998] и [Яковлева 1998], где рассматриваются многочисленные примеры того, как слово изменило свой исконный смысл, но «помнит» нечто из своего прошлого, и эта «память» влияет на его употребление. Ср., с другой стороны, понимание этимологии как науки о мотивационных связях и основах номинации в [Херберман 1999].

Можно привести еще целый ряд высказываний авторов разных направлений на тему о том, что синхронная полисемия представляет собою не что иное эта внутренняя форма плохо распознается, и поэтому термин представляется неудачным.

как проекцию диахронического развития на синхронную плоскость, или, по выражению из [Толстой 1997: 15], «развернутую в пространстве диахронию»:

«В синхроническом тождестве слова есть отголосок его прежних изменений и намеки на будущее развитие. Следовательно, синхроническое и диахроническое – лишь разные стороны одного и того же исторического процесса. Динамика настоящего – порыв в будущее. Соотношение значений в современном употреблении слова, их иерархия, их фразеологические контексты и их экспрессивная оценка – всегда заключают в себе диахронические отложения прошлых эпох» [Виноградов 1994: 17];

«Знание эволюции значения слова небезразлично для понимания его нынешней природы и структуры, поэтому суждение этимологии, должно интересовать, и оно так или иначе интересует, специалиста по современной лингвистической семантике, иначе проигрывает лингвистическая семантика» [Трубачев 1976: 148];

«...разрыв между синхронией и диахронией в области лексической семантики представляется искусственным... Вместе с тем, очевидна назревшая необходимость последовательного сближения синхронных и диахронных семасиологических исследований» [Бабаева 1998: 94];

«То, что обращение к историческому прошлому слова может помочь в уяснении его смысла, закономерностей употребления и на синхронном уровне, не нуждается в особых доказательствах» [Яковлева 1998: 43]2, и т.п.

Можно было бы возразить, что семантические компоненты, представляющие «память слова», «культурную память» и т.п., присутствуют в значении слова имплицитно и обнаруживают себя лишь при каких-то специальных условиях – обычно под давлением контекста и прежде всего при употреблении языка в поэтической функции по Якобсону, т.е. в поэзии, в речевых играх и т.п.

Действительно, учет этих факторов в какой-то мере является вопросом общей идеологической установки исследователя. Однако, даже если считать необходимым – и возможным – жестко отграничить изучение коммуникативной функции языка от поэтической, то как быть с тем, что помимо перечисленных выше «тонких» обстоятельств, имеется такое банальное, как, например, словообразование, в котором последовательно и регулярно сохраняется старое значение слова (факт более чем общеизвестный, однако сторонниками резкого противопоставления синхронии и диахронии почему-то игнорируемый) Это при том, что еще относительно недавно идея обращения к диахронии в синхронном описании воспринималась как «еретическая» (ср. выражение «негласный запрет» в цитированном выше высказывании В.А. Плунгяна).

Итак, отношения семантической производности, связывающие между собой разные значения одного слова на уровне синхронной полисемии, и отношения между значениями слова в разные моменты его истории представляют собой одно и то же явление, которое мы будем называть семантической деривацией.

Наибольший интерес для нас представляют случаи регулярной семантической деривации, воспроизводимой независимо в истории разных слов и разных языков.

Примером такой регулярно воспроизводимой семантической деривации может служить неоднократно обсуждавшийся переход №1. ‘схватить’ ‘понять’, произошедший исторически, например, в русском глаголе понять, лат.

comprehendo и concipio, итал.capire и воспроизведенный в англ. to catch, to capture и франц. saisir и др. в форме синхронной полисемии.

Менее тривиальный пример – семантическая деривация №2. ‘пустой’ ‘тщетный’.

Она представлена, в частности, в историческом семантическом развитии русского слова тщетный (ср. [Шимчук 1991]); одновременно семантическая деривация ‘пустой’ –> ‘тщетный’ воспроизводится в форме синхронной полисемии, например, русского слова пустой, ср. пустая затея, впустую; ср. также полисемию лат. vanum.

Однако чуть более внимательный анализ материала показывает, что задача объединения синхронных и диахронических отношений семантической деривации является в некотором смысле искусственной. На самом деле проблема скорее в обратном – как их различить (к счастью, нам не предстоит ее решать).

Дело в том, что между диахронической и синхронной семантической деривацией имеются промежуточные случаи, и граница здесь в достаточной мере условна.

Так, если для неискушенного носителя русского языка слово понять, повидимому, не связывается с поймать и вообще с идеей ‘схватить’ (т.е. здесь мы имеем дело с чисто диахронической деривацией), то глаголы уловить и схватывать, которые тоже содержат семантическую деривацию №1 (ср.: я не уловил смысла его слов; он схватывает все на лету) безусловно однозначно ассоциируются с ловить и схватить. При этом глаголы ловить и схватить имеют в современном языке только «прямое», а уловить и схватывать – только «переносное» значение3. Тем самым, трудно сказать, имеем ли мы в данном случае дело с синхронной или диахронической семантической деривацией.

Точнее говоря, глагол несов. вида схватывать в некоторых значениях (напр., о судороге) образует «тривиальную» видовую пару с глаголом схватить (т.е. он может иметь то же значение, что схватить, но только в контексте многократности и наст.

1.3. Об инвентаризации Идея о том, что синхронные отношения между разными значениями многозначного слова и отношения между исходным и производным значением слова в диахронии представляют собой две стороны одного явления, неоднократно эксплицитно высказывалась разными авторами (О.Н. Трубачев, В.В. Виноградов, Н.И. Толстой и др.) и фактически лежит в основе всех историко-лингвистических исследований, в том числе этимологии – ср. прежде всего понятие «семантической параллели».

Поскольку понятие «семантической параллели» необычайно важно для дальнейшего обсуждения, позволим себе напомнить, что так называют факт аналогичного семантического развития слова с тем же значением в другом языке. Понятие семантической параллели традиционно используется в этимологии как аргумент в пользу предлагаемого этимологического сближения. Так, например, О.Н. Трубачев [1976] возводит русское слово наглый, имеющее диалектное значение ‘чистый, настоящий’ к слав. *nag- ‘голый’, подкрепляя эту этимологию фактом наличия у немецкого слова bar значений ‘голый’ (ср. barfu ‘босоногий’) и ‘чистый, настоящий’ (ср. Bargeld ‘наличные деньги’).

Однако как теоретическая разработка этой идеи, так и ее практическое осуществление в настоящее время находится лишь в самой начальной фазе: мне известны только две работы, где проводится систематическое сопоставление фактов параллельного семантического развития. Первая – это книга [Яворская 1992], где содержится анализ довольно большой группы русских прилагательных в сопоставлении с английскими с точки зрения установления параллелей в структуре многозначности – как в синхронном, так и в диахроническом аспекте.

Второе – ономасеологический словарь [Schrpfer 1979]. Близкая идея (точнее, ее диахроническая часть) положена в основу «Исторического словаря русского языка», замысел которого принадлежит Д.Н. Шмелеву, и над которым в настоящее время работает группа сотрудников Института русского языка (см.

[Бабаева, Журавлев, Макеева 1997]). В книге [Виноградов 1994] содержится масса фактов из семантической истории русских слов. С другой стороны, имеется множество работ, где упоминаются отдельные факты сходного семантического развития слов разных языков. Однако никакого обобщающего труда, где все эти факты были бы сведены вместе и представлены в едином формате, не существует.

Замысел «Каталога семантических дериваций» (который в дальнейшем может быть превращен в базу данных) состоит в следующем. В исходной точке исторического). Ср. другие примеры семантической деривации в имперфективном члене тривиальной видовой пары: утонуть – утопать, взять – взимать, явиться – являться <кем-то>, упиться – упиваться <кем-то> [Зализняк, Шмелев 2000, 62-64], а также ниже, семантические деривации №№17,18.

работы мы отказываемся от каких-либо построений объяснительного и даже классификационного характера. каталог преследует чисто фактографическую цель: представление в явном виде и систематизация уже установленных фактов семантической деривации. Т.е. ни причины, ни сами механизмы семантической деривации не исследуются: каталог создает лишь информационную базу для решения этих задач, а также некоторых других – в частности, он может послужить задаче нахождения семантического критерия реконструкции.

Этот каталог может быть в дальнейшем использован также для решения задач типологического характера, в конечном счете – для построения некой семантической типологии на основе выявления наиболее устойчивых семантических соотношений, существующих одновременно в нескольких языках и/или многократно воспроизводимых на протяжении истории одного языка.

Каталог семантических дериваций может послужить также базой для установления фактов семантического калькирования (т.е. заимствования производного значения). Основой исследования является материал русского и ряда европейских языков.

Таким образом, основной пафос данной работы состоит не в к ла с с ифик а ции типов семантических изменений (что проделывалось многажды на протяжении всего XIX в. и отчасти ХХ в. и дало в общем-то довольно неутешительные результаты)4 а в их инв е нт а риз а ции.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.