WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Во введении обосновывается выбор темы, формулируются основные проблемы, цель, задачи, дается обоснование актуальности работы, ее научной новизны, теоретической значимости и практической ценности, характеризуются методы исследования, сформулированы положения, выносимые на защиту, представлена структура работы.

В первой главе «Языковая личность и идиостиль А.П. Чехова» рассматривается понятие языковой личности в современной лингвистике, характеризуется идиостиль в свете дискурсивных практик языковой личности, анализируется эпистолярный стиль XIX века и частная переписка А.П. Чехова, исследуется ирония как доминанта эпистолярного идиостиля писателя.

Одной из характерных тенденций современного этапа развития языкознания является детальная разработка проблемы человеческого фактора в речевой деятельности. Обращение лингвистов к антропоцентризму обусловлено признанием ведущей роли человека в процессах порождения и использования речи. В новой лингвистической парадигме на первый план выдвигается языковая личность, определяющая семантическое пространство языка. Языковая личность является тем объектом исследования, где сталкиваются интересы лингвистов, культурологов, социологов, философов.

В лингвистике термин «языковая личность» впервые употребил В.В. Виноградов в 1930 году, хотя представления об индивидуальном характере владения языком зародились в XVIII – XIX вв. в трудах В.Фон Гумбольдта и И.Г. Гердера, затем получили значительное развитие в трудах Л. Вайсгербера, И.А. Бодуэна де Куртенэ, К. Фосслера и др.

На современном этапе по проблеме языковой личности ведут исследования такие ученые, как: А.Б. Бушев [2010], М.В. Дедюкова [2010], О.А. Казакова [2000], М.Ф. Масгутова [2010], С.В. Оленёв [2006], Е.С. Шойсоронова [2006] и др.

Несмотря на активное изучение современной лингвистикой феномена языковой личности, далеко не все ее составляющие охарактеризованы во всей полноте их функциональной репрезентации. В частности, практически неисследованной остается область взаимодействия художественной манеры (идиостиля) писателя и его дискурсивных практик вне сферы художественного творчества (например, в эпистолярном стиле, дневниковых записях и т.п.). Целью диссертационного исследования является характеристика языковой личности А.П. Чехова как «человека играющего» в свете его частной переписки.

Анализируя идиостиль писателя в разных видах его дискурсивных практик, мы опираемся на тот факт, что в текстах одного и того же автора отражена определенная «иерархия целевых программ» [Дридзе 1980]. Это предполагает изучение идиостиля как проявления коммуникативной стратегии автора в организации текста (в зависимости от движущих автором мотивов). Комический эффект в ироническом высказывании у А.П. Чехова достигается тем, что истинный смысл события замаскирован, например, Поклон великомученику Иваненке. Да помянет он меня в своих святых молитвах! (Н.М. Линтваревой, 25 октября 1891, Т.11, с. 530). Ироническое высказывание доброжелательно, поскольку адресат вызывал теплые чувства у писателя; Сейчас получил от Вас письмо. Оно сверху донизу полно такими милыми выражениями, как «черт вас задави», «черт подери», «анафема», «подзатыльник», «сволочь», «обожралась» и т.п. (Л.С. Мизиновой, 12 июня 1891, Т.11, с. 512). Объектом иронии здесь становится речевое поведение адресата. Ироническая зарисовка сопровождается у А.П. Чехова тональностью шутливой назидательности. Встречается в письмах А.П. Чехова и самоирония, что свидетельствует о требовательном отношении не только к другим, но и в первую очередь к себе, а также способности уметь посмеяться над собой: Все сотрудники (за исключением Шекспира, меня) за первые свои рассказы в «Новом времени» получали сплошной пятачок – это правило (А.С. Лазареву-Грузинскому, 13 марта 1890, Т.11, с. 419);

На пароходе я первым долгом дал волю своему таланту, т.е. лег спать (М.П. Чеховой, 23 апреля 1890, Т.11, с. 431).

Письма А.П. Чехова являются высоким образцом эпистолярного стиля творческой личности и могут быть поставлены наравне с художественными произведениями писателя. В данной сфере реализации своей творческой художественной натуры писатель раскрывается не в меньшей степени, чем в своих произведениях.

В эпистолярном наследии А.П. Чехова ирония является одной из основных составляющих идиостиля автора: она проявляется одновременно на всех уровнях языка, создается множеством языковых художественных приемов. Поскольку эти приемы постоянно пересекаются, наслаиваются один на другой, определить между ними границы во многих случаях нелегко.

Ирония становится принципом, стержнем, из которого исходит писатель при изображении различных ситуаций.

Во второй главе «Языковые средства лексического и фразеологического уровней в создании комического в частной переписке А.П. Чехова» описываются лексико-семантические, фразеологические средства, позволяющие А.П. Чехову создать непринужденную атмосферу общения в письмах, вызвать улыбку адресата.

Особая роль в этом принадлежит ономастическим средствам создания комического в письмах автора, его обращениям и самопрезентациям.

Как показал анализ, к основным средствам выражения комического на уровне лексики в эпистолярном наследии А.П. Чехова можно отнести:

1. Каламбурное обыгрывание многозначности слова в ситуативном контексте: Женюсь на толстой купчихе и буду издавать толстый журнал.

(Н.А. Лейкину, 9 мая 1885, Т. 11, с. 60). Ср. толстый 1) о теле – полный, тучный, 2) большой по объему [Сл. рус. яз. 1986, Т. 4 : 238]. Каламбурное сближение (ассоциативное наложение) этих значений маркирует ситуацию выгодной женитьбы ради обретения писателем материальной независимости и свободы творчества. Имплицитный смысл фразы связан при этом с иронической оценкой такой «перспективы» (идеала мещанской «респектабельности»); Наступило самое подходящее время для романа (литературного, конечно, а не жениховского). (А.М. Евреиновой, 10 марта 1889, Т. 11, с. 342). Ср. роман 1) большое по объему повествовательное произведение, обычно в прозе, со сложным и развитым сюжетом, 2) любовные отношения между мужчиной и женщиной [Сл. рус. яз. 1986, Т. 3 : 729]. Ассоциативное наложение этих значений позволяет автору передать информацию в шутливой форме;

2. Каламбуры, основанные на использовании имён собственных:

Сударыня, Ваша «Ошибка» воистину есть ошибка. Рассказ только кое-где хорош, но в остальном это непроходимая чаща скуки, – Соня, покойничек, папа, мама, опять Соня и покойничек. (Е.М. Шавровой, 28 мая 1891, Т. 11, с. 510). (Ошибка – рассказ Е.М. Шавровой, и ошибка – неправильность в работе). В предложении представлена резкая оценочная противопоставленность обыгрываемых элементов; Прощайте… Да будет Ваша жизнь так же сладка, как Ваша новая фамилия. (Е.К. Сахаровой, 28 июля 1886, Т. 11, с. 96);

3. Метафорические значения слов: У нас погода тоже скверная. Вчера была оттепель, сегодня мороз, а завтра будет дождь. Очевидно, природа стала работать в мелкой прессе. Иначе было бы непонятно такое ее поведение. (Н.А. Лейкину, 26 января 1887, Т. 11, с. 118). В этом контексте образность сопровождается эмоциональными оценками, которые в семантической структуре экспрессивного слова оказываются взаимосвязанными. Перенос объясняется сходством в функциях предметов «мелкая пресса» и «изменчивая погода». Мелкая пресса – печать, для которой характерна неустойчивость, продажность, нестабильность, угодливость, поверхностность. Погода также может быть изменчива и нестабильна. Представленные общие семы позволили автору провести скрытое сравнение между капризной погодой и мелкой прессой;

4. Олицетворения: антропоморфизация как элемент создания комического, связанный с присвоением свойств одушевленности неодушевленным предметам, – это один из «векторов» эпистолярного стиля А.П. Чехова.

Например, Так как «Симфония» побывала уже в литографии Рассохина и потеряла там девственность, то 250 не дадут. (М.И. Чайковскому, 16 марта 1890, Т. 11, с. 421). Буквальный смысл выражения А.П. Чехов преподносит в переносном: рассказ уже напечатан;

5. Афоризмы: Вас будут славословить и, когда приедете в Москву, покажут Вам новые клиники около Ново-Девичьего монастыря. Клиники стоит посещать так же, как кладбище и цирки. (А.С. Суворину, 26 октября 1895, Т. 12, с. 92). Окказиональный афоризм не доказывает, не аргументирует, а воздействует на сознание оригинальной формулировкой мысли. Секрет привлекательности этого чеховского афоризма состоит в том, что он содержит в себе больше того, что сказано непосредственно. На наш взгляд, А.П. Чехов рекомендует читателю посещать указанные места в случае необходимости. Такой вывод позволяет сделать сравнение, присутствующее в афоризме: «как кладбище и цирки». Кладбище люди посещают в установленные дни, а цирк – обычно зимой в праздное время;

6. Аллюзия: Некую особу (О.Г. Чехову) поздравляю с кофейной гущей.

(М.П. Чехову, 4 февраля 1897, Т. 12, с. 144). Фразеологическая аллюзия строится на основе обыгрывания мотивированности имени собственного.

Гуща – фамилия соседа по квартире М.П. Чехова в Ярославле. Исходный фразеологизм гадать на кофейной гуще имеет значение строить беспочвенные, ни на чем не основанные предположения, догадки [Фразеол.

сл. рус. яз. 1978 : 101] и предоставляет Чехову возможность оригинально и остроумно выразить свою мысль: новый сосед всегда вызывает настороженность;

7. Сравнения, которые служат средством выражения отношения писателя к сообщаемому: У меня было мало романов, и я так же похож на Екатерину, как орех на броненосец. (А.С. Суворину, 21 января 1895, Т. 12, с. 70); Будьте здоровы и не хандрите. Не будьте кислы, как клюква, будьте рахат-лукумом. (Л.С. Мизиновой, 27 декабря 1897, Т. 12, с. 205).

Сравнение используется автором для поддержания настроения адресата, вовлечения его в свою игру; метонимии: А пока кланяюсь двумя головами (своей и Николаевой) и прошу не забывать, что у Вас есть покорнейший слуга А. Чехов. (А.Н. Канаеву, 26 марта 1883, Т. 11, с. 22). Представление подается Чеховым с помощью косвенных признаков, вторичных значений, именно это и усиливает выразительность речи; прием создания речевых контрастов: Лежишь этак на диване в благородном подпитии, мелешь с приятелями чепуху, ан глядь! и взбредет что-нибудь в голову…(Н.А. Лейкину, 25 июня 1884, Т. 11, с. 43). Выразительность инноваций эпистолярного стиля А.П. Чехова создается и намеренным нарушением лексической и семантической сочетаемости слов.

С помощью семантической игры писатель оказывает воздействие на адресата и одновременно передаёт эмоционально-экспрессивное отношение к содержанию высказывания.

Приёмы индивидуально-авторского использования фразеологизмов у Чехова весьма разнообразны: возвращение компонентам, входящим во фразеологические единицы, их прямого, первичного значения; замена одного из компонентов фразеологизма; расширение фразеологизма за счёт введения нового компонента: Жарко невыносимо! Варюсь в собственном поте (А.С. Суворину, 25 июля 1888, Т. 11, с. 248). В этом тексте представлена замена компонента фразеологической единицы ситуативным синонимом. Ср.

исходный фразеологизм «вариться в собственном соку» – быть в своей, ограниченной какими-либо узкими интересами жизни; работать без общения с другими [Фразеол. сл. рус. яз. 1978 : 56]. В данном случае Чехов использует исходный смысл фразеологизма, придавая ему дополнительную экспрессию; «Новое время» в деле Дрейфуса шлепается в лужу и все шлепается. (Ал.П. Чехову, 28 ноября 1898, Т. 12, с. 262).

Исходным выражением представленного в письме шлепается в лужу является сесть в лужу, имеющее значение ставить себя в неловкое, глупое, смешное положение [Фразеол. сл. рус. яз. 1978 : 405]. Чехов намеренно трансформирует фразеологизм, заменяя словоформу «садиться» на «шлепаться». Стилистически сниженное, несущее дополнительную коннотацию, слово придает всему выражению экспрессию, тем самым усиливая значение фразеологической единицы; появление игровых вариантов фразеологических единиц у А.П. Чехова нередко базируется на замене одного компонента другим, тематически близким: Я жду Вас каждый день, хотя в глубине мозгов и осознаю, что Вы поленитесь приехать (Н.А. Лейкину, 21 августа 1887, Т. 11, с. 148). Если в кодифицированном языке функционирует лишь устойчивое сочетание в глубине души (т.е.

в глубине сознания), то у А.П. Чехова последний компонент замещен существительным мозги (причем в форме мн.ч.). С помощью такой трансформации фразеологизма писатель отмечает, что лень Н.А. Лейкина умом можно понять, но душа, сердце ее не понимают.

Мертвые и таланты сраму не имут. Колька 3000 должен и – ничего! (Ал.П. Чехову, 6 апреля 1886, Т. 11, с. 90). Ср. смысл исходного выражения мертвые сраму не имут – погибшие на поле боя не несут ответственности [Фразеол. сл. рус. яз. 1978 : 243]. Известное выражение мертвые сраму не имут, по мнению исследователей, является цитатой из речи князя Святослава перед битвой с греками в 970 году: «Не посрамим земли русския, поляжем костьми ту: мертвые бо сраму не имуть» [Шанский 1996 : 66].

Распространение данной фразеологической единицы – введение в качестве нового компонента слова талант – изменяет эмоциональную тональность речения (от высокой – к шутливой) и дает новую семантику фразеологизма – не возвращать долги кому-либо простительно и не стыдно.

Под ономастическими играми подразумеваются всевозможные виды игры слов, в которую вовлечены имена собственные. В письмах А.П. Чехова встречаются характерологические употребления имен лиц, известных участникам переписки. Такое обыгрывание имени собственного аналогично употреблению прецедентных онимов в функции указания на определенный род деятельности или качество личности, оцениваемые отрицательно или положительно. У А.П. Чехова эта тенденция проявляется в создании «узкой» прецедентности имени: У меня (вопреки, скотина, твоему желанию, чтобы я при переходе на 5 курс порезался) выпускные экзамены, выдержав кои, я получу звание Качиловского (Ал.П. Чехову, между 15 и 20 октября 1883, Т. 11, с. 34). Перифраза получить звание Качиловского (имя таганрогского врача) здесь употребляется в значении «получить диплом врача»;

нарицательный смысл имени понятен только в ситуативном контексте, известном и автору письма, и адресату; А.П. Чехов создаёт и окказиональные имена собственные: Представьте: Яшенька и Яденька пришли (М.В. Киселевой, 21 сентября 1886, Т. 11, с. 99). Яшенька – Мария Сергеевна Янова, прозвище образовано от «Машенька Янова»;

Яденька – Надежда Сергеевна Янова от «Наденька Янова».

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.