WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 42 |

Гуссерля, однако, не устраивает данный закон Брентано, ибо он «ведет к отрицанию первичной данности последовательности и длительности», на чем настаивает Гуссерль. При этом Гуссерль отмечает, что «Брентано не проводил различия между актом и содержанием, или между актом, содержанием схватывания и схватываемым предметом» (см.: Молчанов, 1988. С.60). Вероятно, по этой причине Брентано не ставил вопрос о «месте прикрепления времени», а у Гуссерля первичные временные характеристики относятся к объектам и актам одновременно. Согласно Гуссерлю, речь идет не о том, что последовательность строго зависит от длительности и последовательности самого акта восприятия, а именно от «моментальности сознавания целого», то есть то, что мы сегодня называем целостностью восприятия – восприятие частей зависит от восприятия целого. Гуссерль критикует позицию Брентано, основанную в конечном итоге на ощущениях времени и пространства, предлагая свой метод изучения времени, который «сводится к двум процедурам: во-первых, к особому наблюдению над различными длящимися объектами, длительностями, последовательностями и так далее, то есть к наблюдению над данными в сознании временными различиями, во-вторых, к фиксации определенной структуры сознания, благодаря которой может осуществляться осознание того или иного временного фактора. Другими словами, Гуссерль создает такую модель сознания, которая должна иметь дело с осознанием временных различий» (Молчанов, 1988. С.61). Сам Гуссерль пришел к выводу, что «...исторически первое в себе – это наше настоящее» (Husserliana. Bd. 6. S.382). Он считал данную форму времени основной. Однако оно не может быть свободным от прошлого опыта сознания, настоящее отчасти обусловлено прошлым и содержит в себе бесконечность, в то время как 252 А.А. Девяткин прошлое есть живое время, поскольку оно влияет на настоящее. При общей характеристике времени Гуссерль замечает:

«Эйнштейновский переворот коснулся лишь формул, при посредстве которых трактуется идеализированная и наивно объективированная природа. Но каким образом формулы вообще, математическое объективирование вообще обретает смысл на почве жизни и наглядного окружающего мира – об этом мы ничего не знаем; так что Эйнштейну не удалось реформировать пространство и время, в которых разыгрывается наша живая жизнь» (Гуссерль, 1986. С.113).

Здесь мы обращаем свой взор к столь почитаемому нами Кузанскому, у которого обнаруживаем мысль о том, что «разумная природа» особым образом связана с процессом времени – в ней «особым образом свернуты нетленные формы» (см.:

Кузанский, 1979. С.171).

Вероятно, именно устройство окружающего мира является основой понимания как психического, так и времени в психологии. И здесь наличествует не только столь яростно пропагандируемый нами экологический подход, но и феноменологические основы гуссерлева взгляда на взаимодействие окружающего мира и индивида. И у Гуссерля «люди и животные не просто тела» (...), а «они являются как нечто телесно сущее, значит, как реальности, включенные в универсальную пространство-временность» (Гуссерль, 1986. С.112). Конечно же, здесь «универсальное пространство-временность» не есть абсолютность времени и пространства Ньютона, но это и не относительность Эйнштейна. Это именно то, что Кузанский называет свернутыми нетленными формами разумной природы, а Гибсон именует возможностями окружающего мира, которые извлекает индивид.

Гуссерль считает, что необходимо исследовать «определенные переживания времени» – (...) «напротив, нас интересует то, что в этих переживаниях имеется в виду «объективновременные данные» (см.: Молчанов, 1988. С.51). Ранее мы уже отмечали главное для нас заблуждение Гуссерля, по которому он относит психологию к естественным наукам, редуцируя все, возможно, к физиологическому, что сам, впрочем, и не приемлет в понимании психического. Характерно еще и друЭкологическая концепция социальной установки гое: в отличие от Гибсона, который вообще отказывается обсуждать проблему «объективного времени», называя это выдумкой физиков, Гуссерль все же не отрицает существование объективного времени и пространства, одновременно настаивая на их обязательном отличии от субъективного переживания времени и пространства индивидом.

В своих геттингенских лекциях зимнего семестра 1904/годов Гуссерль изучает феноменологическую редукцию времени как особый предмет исследования. «Такого рода исследование помогает понять, что редукция направлена не на уничтожение рассматриваемого предмета – объективное время остается таким, каким оно было, – а на перемену установки сознания. Редуцируется не предмет, а позиция исследователя по отношению к предмету» (Молчанов, 1988. С.51). Этим замечанием, возможно, смягчается обвинение Гуссерля в стремлении уйти от реального мира, отрешиться от него и замкнуться в мире феноменальном: ведь не случайно «нужно сначала потерять мир в эпох, чтобы восстановить его в универсальном самоосмыслении»! Возвращаясь к взаимоотношениям времени, редукции, интенции и сознания, следует отметить, что временная редукция – это основа всякой редукции и, как мы потом обнаружим, основа интенциональности. Внутреннее время конституирует не только ощущение последовательности событий, но и позволяет отделить естественную психологическую рефлексию от феноменологической рефлексии. Это будет для нас особенно важно при попытке обоснования необходимости использования не только «экологической логики» взаимодействия индивида с окружающим миром, но и «феноменологической редукции» как сугубо человеческого качества.

В свое время Кант отмечал, что способности суждения нельзя научиться, Гуссерль был более оптимистичен – он стремился спасти человечество и искренне верил, что его «строгая наука» убережет людей от надвигающейся катастрофы. Пользуясь этим сравнением, можно заключить, что у большинства людей все же остается «экологический способ мышления» в том виде, как его понимает Гибсон, и при котором он не отличается от способа жизнедеятельности животно254 А.А. Девяткин го в окружающем мире. Человеку, очевидно, этого недостаточно, ибо периодически он не знает, куда ему девать свою «феноменологичность» и мучается своей «Божьей искрой».

Здесь, по логике Гуссерля, человеку надо было бы использовать феноменологию, однако, вероятно, прав Гибсон в своих экологических интенциях и оценках человеческого разума.

Так, например, Гибсон не разделяет с точки зрения структуры индивидуально-психическое и окружающий мир, а Гуссерль их разводит. «Единственно только пространственно-временной телесный мир и есть, в собственном смысле слова, природа. Всякое другое индивидуально существующее, психическое, есть природа, во втором, уже не собственном смысле, и это определяет коренные различия естественнонаучного и психологического метода. (...) Те же самые вещности (вещи, процессы и т. д.) находятся у всех нас перед глазами и могут быть определены в своей природе (...) – представляясь в опыте в многообразно изменяющихся «субъективных» явлениях, они остаются тем не менее временными единствами длящихся или изменяющихся свойств, остаются включенными в одну всеобщую, их объединяющую, связь одного телесного мира, с одним пространством, единым временем» (Гуссерль, 1911.

С.24).

Здесь очень важен момент понимания познаваемости «телесного», то есть «пространственно-временного мира», «природы» непосредственно через восприятие. Это как раз то непосредственное восприятие, о котором говорит Гибсон как об извлечении возможностей окружающего мира. У Гуссерля это обозначено как извлечение сущности. Важнейший момент при этом состоит в том, что живая природа «в собственном смысле слова природа» не может пониматься как существующая, то есть мы не должны увлекаться ее существованием, но единственно – сущностью. Индивидуальная тождественность телесного бытия может быть познана только через интерсубъективность.

Таким образом, вполне вероятно предположить, что механизм извлечения возможности (в том числе и ее оценки) есть по своей сути феноменологический механизм, который облаЭкологическая концепция социальной установки дает свойством в процессе восприятия осуществлять и феноменологическую редукцию, и выявление сущности. Экологический подход к восприятию позволяет говорить о наличии в механизме восприятия элемента (обозначенного нами экологическим компонентом социальной установки), который автоматически осуществляет то, что обозначено Гуссерлем как феноменологическое уяснение сущности. В терминах Гибсона конечным итогом феноменологической деятельности восприятия может стать взаимозависимость, встроенность окружающего мира и индивида.

В свое время, разрабатывая основания философии в качестве неразложимого элемента через понятие «Я», интерпретируемого как «действительность», Вильгельм Шуппе отмечал ту особую позицию, которую должен занять индивид: «знать, созерцать пространство и время возможно по самой природе их только, если субъект созерцает их из определенной точки в пространстве и во времени. (...) «Я» должно находить себя занимающим часть пространства и времени, само должно быть пространственным и временным (...), оно познает пространство и время всегда только как нечто, что в понятии своего существования имеет отношение к сознанию» (Шуппе, 1913.

С.32). Если сказанное перенести в парадигму эколого-феноменологического подхода, то необходимо заметить, что индивид должен иметь феноменологический механизм оценки собственного положения в экологическом мире. Нами разрабатывается мысль, что это есть механизм интенциональности экологического компонента социальной установки.

Гуссерля занимают вопросы последовательности совершающихся событий, которым много уделяет внимание и Гибсон, описывая их как результат особого устройства мира и человека. Гуссерль использует феноменологическую редукцию времени при изучении времени как субъективной реальности.

Гуссерль считает, что разные восприятия одного и того же предмета все равно темпорально разделены (его пример с кусочком мела). При этом сам реальный процесс восприятия может быть иллюстрирован как перманентный переход, а лучше – перетекание из того, что Гуссерль называет «теперь256 А.А. Девяткин точками» (настоящее) в то, что именуется «ретенциями» (прошлое). Причем все они сохраняются в некоем пространстве, которое позволяет различать все эти прошедшие «теперьточки», определяя их в то же время как прошлое, как ретенцию, «Если мы схватываем в восприятии временной объект как «теперь-точку», то такое схватывание является центром кометных хвостов ретенций» (Husserliana. Bd. 10. S.34). При этом нельзя сказать, что подобный «кометный хвост ретенций» может существовать без предшествующего восприятия.

Единичная ретенция всегда жестко связана с первоначальным восприятием. Важно заметить, что речь идет не об объекте, а о его интенциональном переживании. «Ретенция выполняет весьма важные функции в феноменологическом учении о времени и является фактически основой этого учения» (Молчанов, 1988. С.64).

Выделяя, однако, ретенцию как прошедшую «теперьточку», мы должны помнить сугубо феноменологический подход к разделению времени. В противном случае, если не придерживаться позиции интенционального переживания, можно вполне убедительно вслед за Секстом Эмпириком утверждать, что «если же настоящее время делимо, то оно делится на существующие времена или на несуществующие. И если оно делится на несуществующие времена, то оно уже не будет временем, поскольку делящееся на несуществующие времена не может быть временем. Если же оно делится на существующие времена, то оно уже не будет целиком настоящим временем, но отчасти прошедшим, отчасти – будущим. Вследствие этого оно не будет целиком настоящим и реальным, так как одной части его уже нет, а другой еще нет. Но если доказано, что из трех времен – прошедшего, настоящего и будущего – ни одно не существует, то не будет и времени (вообще)» (Секст Эмпирик, 1976. Т.1. С.351).

Если мы подойдем к этому же вопросу, но с позиций феноменологического анализа времени, то выяснится, что «теперьточки» вместе с ретенциями и протенциями конституируются в единый интенциональный акт переживания. Каждая из соЭкологическая концепция социальной установки ставляющих не существует друг без друга, их единство представляет собой некую целостность.

Сама сущность времени изображается не традиционно – от прошлого к будущему через настоящее или наоборот, а как некоторое сцепление. «Мгновения «сейчас прошлого», настоящего и будущего не следуют друг за другом в цепочке временных объектов, но выступают по отношению друг к другу в сложной корреляции с другими, отраженными от них мгновениями, происходит нечто подобное «взрыву», время взрывается и движется через нескончаемую игру отражений своих собственных мгновений, движется не необходимым, а случайным образом» (Подорога, 1988. С.71). Здесь, как и в обычном феноменологическом эпох, для того, чтобы понять механизм действия времени, надо отбросить все предыдущие условности, которые нам известны о времени объективном.

Причем здесь опять проявляется ошибка Гуссерля, о которой мы уже упоминали, он считает психологию естественной наукой и поэтому убежден, что ей недоступна феноменологическая редукция. «...Реальное время, время природы в смысле естественных наук, а также психологии как естественной науки о психическом не являются феноменологическими данными» (Husserliana. Bd. 10. S.4).

Поскольку мы предлагаем именно феноменологический взгляд на психическое и считаем психологию гуманитарной наукой, то исследуемый нами механизм экологического компонента установки должен быть ориентирован на прямое феноменологическое уяснение сущности времени.

Время, таким образом, раскрывается через первичные ориентации сознания. Они являются источниками времени, это временные первичные ориентации сознания. И только на основе этих элементов возникает представление о будущем, настоящем или прошлом. «Временность сознания – лейтмотив феноменологии, и Гуссерль подчеркивал это и в своих ранних, и в более поздних работах» (Молчанов, 1988. С.46). Важно при этом иметь в виду то, что сознание имеет смыслообразующую функцию через его временность, Это не значит, что само время производит смысл. В тот момент, когда произво258 А.А. Девяткин дится фиксация смысла, параллельно происходит и приостановление временного потока, поскольку сам смысл возникает в интенциональном переживании – приостановить можно только что-то уже движущееся.

Для нас существенным в данном случае является и то, что, подразумевая «наполненность» сознания конкретным содержанием – «сознание о...», мы должны предположить, что вместе с приостановлением темпоральности сознания приостанавливается и то содержание, которое сознание несет в себе.

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.