WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 42 |

Одной из главных характеристик восприятия, по Гибсону, является то, что человек наряду с восприятием окружающего мира всегда воспринимает себя. Рассмотрению этого вопроса он посвящает целую главу. Эгорецепция и экстероцепция неразделимы, по его мнению. «Информация о себе самом сопутствует информации об окружающем мире, и эти два вида информации неотделимы друг от друга. Эгорецепция неразрывно связана с экстероцепцией, как связаны две стороны одной медали. У восприятия есть два полюса, субъективный и объективный, и имеется информация, задающая как тот, так и другой. Воспринимая окружающий мир, мы воспринимаем самих себя» (Гибсон, 1988. С.187). Запомним эту особенность восприятия, ибо нечто подобное мы обнаружим и в установке, вернее, в том, что Д.Н. Узнадзе назвал особым восприятием:

каким-то образом происходит оценка потребностей индивида (субъективная часть восприятия) и возможностей объективного мира (объективная часть восприятия).

Подводя итоги первых двух частей своей книги, Гибсон, прежде чем перейти непосредственно к изучению зрительного восприятия, пишет: «Среда, вещества, поверхности, объекты, места и другие животные открывают для данного животного определенные возможности. Они несут пользу или вред, жизнь или смерть. В этом причина того, почему возможности должны восприниматься. Возможности окружающего мира и образ жизни животного неразрывно связаны друг с другом.

Окружающий мир накладывает ограничения на то, что животное может делать, – этот факт отражает экологическое понятие ниши. (...) Возможности – это свойства, соотнесенные с наблюдателем. Они не являются ни физическими, ни феномеЭкологическая концепция социальной установки нальными. Центральная гипотеза экологической оптики состоит в том, что возможности задаются информацией, имеющейся в объемлющем свете. Учение об инвариантах, которые связаны на одном полюсе с мотивами и потребностями наблюдателя, а на другом полюсе – с веществами и поверхностями внешнего мира, является новым подходом в психологии» (Гибсон, 1988. С.212).(выделено нами. – А.Д.) Характеризуя теорию извлечения информации, Гибсон подчеркивает, что ему «пришлось отказаться от традиционных теорий восприятия». То же самое ему пришлось сделать и с теориями информации, которые, по его мнению, совершенно не отражают существа вопроса. И хотя Гибсон сам отмечает, что его не устраивает термин «информация», однако продолжает пользоваться им. Если быть до конца последовательным, то лучше было бы отказаться от этого термина, поскольку его употребление имеет на сегодняшний день совершенно четкую коннотацию, обусловленную авторами теории информации, и вряд ли стоит оспаривать соответствие термина теории, в рамках которой он был предложен. Как бы то ни было, но вопрос до сих пор остается открытым.

Обсуждая проблему информации, Гибсон вновь возвращается к понятиям «смысл» и «значение», не соглашаясь с «эмпиристами» в том, что источником смысла и значения является прошлый опыт. Тем более он отвергает претензии «нативистов» придать этим терминам некую основу в виде «врожденных идей» через прошлый опыт всего человечества. Не нравится ему и термин «когнитивная обработка», ибо ничего принципиально нового он не вносит, поскольку и здесь опять используются «устаревший язык умственных действий: опознание, истолкование, умозаключение, понятие, идея, хранение, извлечение и тому подобное».

Обосновывая новизну теории извлечения информации, Гибсон отмечает, что «теория извлечения информации коренным образом отличается от традиционных теорий восприятия.

Во-первых, она подразумевает новую концепцию восприятия, а не просто новую теорию этого процесса, Во-вторых, в ней оговорено, что именно должно восприниматься. В-третьих, 162 А.А. Девяткин она содержит новое представление об информации для восприятия, которая всегда присутствует в двух видах – в виде информации об окружающем мире и в виде информации о самом наблюдателе. В-четвертых, эта теория требует нового представления о воспринимающих системах... В-пятых, извлечение информации требует от системы такой активности...» (Гибсон, 1988. С.338).

Развивая далее свои представления о новом определении восприятия, Гибсон подчеркивает, что «восприятие – это то, чего индивид достигает...» Это процесс непосредственного контакта с окружающим миром, «процесс переживания впечатлений о предметах, а не просто процесс переживания как таковой. [Разве можно в этот момент не вспомнить о том, что Гуссерль называл подобный процесс интенциональным актом переживания, в момент которого происходит уяснение сущности – возникает смысл – А.Д.]. Восприятие включает осознание чего-то конкретного, а не осознание само по себе. Осознавать можно что-то либо в окружающем мире, либо в наблюдателе, либо в том и другом сразу, но осознание не может существовать независимо от того, что осознается» (Гибсон, 1988.

С.339). Это очень похоже на нашу идею относительно того, что установка не может быть «просто установкой», теоретическим конструктом, она непременно должна быть конкретна, то есть «установка на...», подобно гуссерлевскому «сознанию о...». Имея в виду психологию актов Франца Брентано, которая стала предтечей феноменологии Гуссерля, Гибсон замечает, что «близкие идеи развивались в прошлом веке в психологии актов, но я не могу согласиться с тем, будто восприятие является умственным действием. Не является оно и телесным действием. Процесс восприятия – это и не умственный, и не телесный процесс. Это психосоматический акт живого наблюдателя. (...) Дискретные восприятия, как и дискретные идеи, представляют собой нечто мифическое» (Гибсон, 1988. С.339).

Уточняя свое представление об информации, Гибсон замечает: «Используемое в этой (и только в этой) книге определение информации соотносится не с рецепторами и не с органами чувств наблюдателя, а с окружающим его миром. (...) В Экологическая концепция социальной установки этой книге значение термина информация отличается от того, которое можно найти в словаре: сведения, которые передаются получателю. Я воспользовался бы любым другим термином, если бы это было возможно. Единственный выход – просить читателя помнить, что извлечение информации не мыслится здесь как передача сообщения. Мир не разговаривает с наблюдателем. (...) Положение о том, что информация может передаваться или что ее можно хранить, верно только в теории связи, но не в психологии восприятия. (...) Шенноновская концепция информации превосходно вписывается в теорию телефонной связи и радиовещания, но она, как мне кажется, неприменима к первичному восприятию того, что находится во внешнем мире... Информацию для восприятия, к сожалению, нельзя определить и измерить, как это делал Клод Шеннон» (Гибсон, 1988. С.343). При этом Гибсон постоянно подчеркивает, что «для теории извлечения информации нужна концепция воспринимающих систем, а не концепция чувств».

Все вышеизложенное логично приводит Гибсона к необходимости обрисовать новый поход к познанию, который, по его мнению, обусловлен тем, что «теория извлечения информации (...) уничтожает разрыв между восприятием и знанием, существование которого допускают другие теории. (...) Различие между восприятием окружающего мира и его постижением – количественное, а не качественное. Восприятие неразрывно связано с постижением» (Гибсон, 1988. С.366).

По Гибсону, «познание – это расширение процесса восприятия». При этом он выделяет три способа «вооружения познания» – использование приборов, словесное описание и картины. Все это способствует расширению познания и позволяет передавать полученные непосредственно в восприятии знания.

Нам представляется, что общепринятая теория информации очень похожа на описание Гибсоном познания при помощи слов. Он называет это познание явным, подчеркивая его нескрытый характер в отличие от неявного, имплицитного знания. Он говорит о том, что «восприятие предшествует высказыванию», и с этим сложно спорить.

164 А.А. Девяткин Самым главным недостатком этого способа познания Гибсон считает невозможность осуществить тест на реальность, что вполне возможно при непосредственном извлечении информации – то есть нельзя подойти, выявить новые стороны и элементы, получить новую информацию. Может быть, поэтому в свое время Гуссерль пришел к необходимости «изгнать» любые зачатки психологии из логики, поскольку, действительно, в словесной форме невозможно осуществить проверку истинности, кроме как при помощи законов логики. Любой «психологизм» здесь вреден хотя бы только потому, что это средство проверки на истинность совсем из другого ряда познания – неявного, по Гибсону. Однако существенен и другой факт из «жизни феноменологии» – сам Гуссерль потом стал называть ее «феноменологической психологией». И это не случайно, ибо он, предлагая анализировать «чистые формы сознания», невольно должен был прийти к выводу о том, что их невозможно логическими средствами проверить на истинность, поскольку это уже опять «непосредственное восприятие», которое постигается прямо, а критерий истинности – тест на реальность.

По нашему мнению, Гибсон и Гуссерль, начав с разных сторон решать одну и ту же проблему, пришли к одному результату, который был ими выражен в различной форме.

«Экологическая теория прямого восприятия не замкнута на себя. Она подразумевает принципиально новую теорию познания. А она в свою очередь приводит к новой теории некогнитивных видов сознания – вымысла, фантазии, сновидений, галлюцинаций. Восприятие – простейший и наилучший способ познания. Однако существуют и другие формы познания» (Гибсон, 1988, С.373). Чтобы закончить эту мысль Гибсона, забегая вперед, мы отметим, что нами предполагается имплицитное существование имманентного механизма интенциональности экологического компонента социальной установки, который по своему характеру деятельности напоминает феноменологическую редукцию, предложенную Э. Гуссерлем. Разница состоит в том, что если экологический компонент «осуществляет» интенциональное переживание, уясняя таким обЭкологическая концепция социальной установки разом смысл возможности, то эпох исследователя может быть направлено на уровень когнитивно-эффективного взаимодействия индивида и окружающего мира. Уровень оценки экологических возможностей окружающего мира осуществляется на неосознанном этапе интенционального переживания.

Таким образом, существует как бы два представления об интенциональном акте переживания – как о методе в феноменологии и как о механизме непосредственного восприятия через экологический компонент социальной установки. Все наши дальнейшие попытки будут направлены на доказательство существования механизма интенциональности экологического компонента социальной установки через понимание окружающего мира в границах экологического подхода, понимание возможности и информации в рамках феноменологического анализа понятий интенциональности, времени, смысла, жизненного мира и других. «Феноменология является фундаментом, обязательным преддверием не только чистой логики, гносеологии и психологии, но и всей философии вообще» (Яковенко, 1913. С.108). Здесь, однако, невозможно допустить некое идеалистическое толкование метода феноменологии или противопоставление феноменологии другим известным методологическим системам. Было бы ошибкой отстаивать идеалистические принципы, поэтому важно обозначить сферу деятельности феноменологического метода, и лучше всего, кажется, это было сделано А.Ф. Лосевым, который писал: «Феноменология не есть теория и наука, ибо последнее есть проведение некоторого отвлеченного принципа и отвлеченной системы, приводящей в порядок разрозненные и спутанные факты. Кроме того, наука всегда есть еще и некое «объяснение», не только описание. Феноменология есть точка зрения и узрения смысла, как он существует сам по себе, и потому она всецело есть смысловая картина предмета, отказываясь от приведения этого предмета в систему на основании какихнибудь принципов, лежащих вне этого предмета. Феноменологический метод поэтому, собственно говоря, не есть никакой метод, ибо сознательно феноменология ставит только одну задачу – дать смысловую картину самого предмета, описывая 166 А.А. Девяткин его таким методом, как этого требует сам предмет. Феноменология – там, где предмет осмысливается независимо от своих частичных проявлений, где смысл предмета – самотождественен во всех своих проявлениях» (Лосев, 1990. С.159).

Таким образом, нам представляется, что философские основы экологического подхода в психологии неудержимо влекут нас к феноменологическим посылкам Э. Гуссерля. Новая теория познания основана на новом представлении о теории восприятия Дж. Гибсона. Уяснение сущности возможности, предоставляемой индивиду окружающим миром в рамках установки, происходит «автоматически» – за счет действия механизма интенциональности экологического компонента. Исследователь этого процесса должен использовать метод феноменологической редукции, ибо сама сущность непосредственного восприятия для него недоступна, поскольку сущность непосредственного восприятия есть само это непосредственное восприятие.

«Механизм» выбора возможностей окружающего мира и экологический компонент социальной установки Проанализировав подробно особенности экологического подхода Дж. Гибсона и предположив существование механизма экологического компонента в социальной установке, мы должны обосновать способы анализа и извлечения возможностей окружающего мира механизмом экологического компонента. Этот компонент должен обладать способностью анализа возможностей и выбора возможностей для формирования социальной установки. Мы анализируем вводимое нами понятие «социально-экологическая ниша» как набор возможностей человека, предоставляемых ему окружающим миром и другими людьми.

Характеризовать понятие «возможность» можно с двух позиций – философской и психологической. При этом основной массив исследований относится именно к сфере философии, Экологическая концепция социальной установки поскольку разработка данной проблемы в «психологии, по существу, еще только начинается. В психологической литературе можно встретить лишь отдельные высказывания относительно использования этих категорий (имеются в виду категории возможности и действительности. – А.Д.). Специальные психологические работы, посвященные данной проблеме, по существу, отсутствуют» (Артемьева, 1988. С.89).

Общепринято, что философские категории возможности и действительности являются соотносимыми. «Возможность – объективная тенденция становления предмета, выражающаяся в наличии условий для его возникновения. Действительность – объективно существующий предмет как результат реализации некоторой возможности, в широком смысле – совокупности всех реализованных возможностей (Старостин, 1983. С.87).

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.