WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 42 |

Далее Надирашвили рассматривает социальное поведение и социальную установку. «Установка, определяющая социальное поведение и представляющая собой его психологическую основу, является социальной установкой, так как в ее формировании, наряду с другими факторами, участвуют и факторы социальные. Социальная установка создается на третьем уровне психической активности, и осуществленное на ее основе поведение дает личности возможность действовать в социальной среде в качестве члена социальных взаимоотношений» (Надирашвили, 1974. С.68).

Данное определение социальной установки не есть определение социальной установки в теориях аттитюда. Можно еще заметить, что в рамках психологического изучения человеческой активности невозможно выделить все три описанные выше вида активности, это может быть сделано лишь с очень большой долей условности. Возможно, лучше было бы говорить о трех уровнях одной установки. Именно в этом направлении мы и предлагаем анализировать установку с точки зрения экологической концепции.

Необходимость нового представления о структуре социальной установки может быть продемонстрирована примером, в котором ясно видно, что на разных уровнях действуют разТеория установки в школе Д.Н.Узнадзе ные механизмы. Надирашвили так характеризует соотношение установки и мотивации: «На формирование установки по отношению к определенным классам объектов не влияют процессы мотивации и мышления. Напротив, они сами испытывают воздействие организованной на основе опыта установки.

Посредством установки в психике осуществляется принцип организованности и экономичности» (Надирашвили, 1974.

С.17). Здесь можно сказать, что это достаточно резкое утверждение, которое, может быть, и не входит в замыслы автора, поскольку трудно предположить, что можно всерьез отделять, например, потребности индивида от процессов мотивации или мышления. Установка влияет на процессы мышления, которые «следуют» за ней, но она, в свою очередь, вполне может быть определена предыдущей мотивацией, не говоря уже о сложнейшем вопросе разделения собственно мотива и потребности.

Таким образом, нам кажется очень важным представлять процесс формирования и функционирования социальной установки именно как динамический акт, который имеет свое «прошлое», «настоящее» и «будущее», иными словами, каждая социальная установка формируется и «живет» в потоке других социальных установок, в общем потоке сознания, в котором переплетены самым тесным образом «начала» одной социальной установки и «концы» другой. Очень удачно это подметил Э. Гуссерль в своем рассуждении о «горизонте» и «жизненном мире»: «...интенциональность не наличествует, а функционирует. И сколько бы мы ни выявляли все новые и новые смыслы, последний смысл всегда остается невыясненным». П.П. Гайденко в своей статье «Проблема интенциональности у Гуссерля и экзистенциалистская категория трансценденции» приводит интересную мысль Ф.М. Достоевского:

«Всегда остается нечто, что ни за что не хочет выйти изпод вашего черепа и останется при вас навеки; с тем вы и умрете, не передав никому, может быть, самого-то главного в вашей идее» (Достоевский. Собр. соч.: В 10 т. М., 1957. Т.6. С.447.

Цит. по: Современный экзистенциализм. 1966. С.91). Сюда остается добавить описание потока сознания Уильяма Джемса, 96 А.А. Девяткин чтобы окончательно убедиться в том, что социальная установка не может быть вырвана из общего контекста психической жизни индивида, не может быть рассмотрена как «установка вообще», а может существовать только как конкретная социальная установка к конкретному предмету или явлению. Это, с одной стороны, смягчает актуальность вопроса о первичности установки; с другой стороны, фундирует необходимость введения понятия интенциональности социальной установки, то есть ее направленности на конкретный объект. Сама эта направленность установки наталкивает нас на еще одну важнейшую проблему: анализ осознанных и неосознанных возможностей.

Нам думается, что помимо деятельности сознания по представлению возможных обстоятельств как какой-то реальной возможности существуют и другие механизмы оценки потенциальных возможностей. Это основано на том факте, что психическая жизнь имеет более широкие границы, чем размеры сознания, а значит, индивид сталкивается с более значительным количеством возможностей окружающего мира, нежели он может осознать. Отсюда возникает потребность в анализе не только осознанных, но и неосознаваемых возможностей среды. Одновременно здесь возникает еще одна интересная проблема – физическое в отличие от психического имеет возможность только настоящего воздействия «здесь и теперь», все остальные формы воздействия суть психологические. Рассуждая так, можно предположить, что Левин говорил прежде всего о времени... физическом. Как это ни парадоксально, но Гибсон, характеризуя время через последовательность совершающихся событий, тоже говорил в физическом понимании времени, хотя сам настаивал на их строгом разделении. Таким образом, можно сказать, что настоящее – это физическое, все остальное время – это время психологическое, то есть в психологии существует в основном только прошлое и будущее время, а в физике – только настоящее время. Иначе можно сказать, что еще одной характеристикой психического является его принадлежность к прошлому или будущему времени.

Возможности окружающего мира всегда находятся как бы над Теория установки в школе Д.Н.Узнадзе временем; они потенциально возможны всегда, но востребываются только в актуальный момент встречи с потребностью.

Таким образом, одна из характеристик возможностей – явно физическая (актуальная данность в момент востребования возможности, ее реализации), другая же характеристика имеет явно психическое наполнение – существование вне настоящего времени, то есть способность находиться в прошлом и будущем одновременно. Здесь не играет большой роли различие реальной возможности и представляемой возможности. Однако в экологическом мире не существует прошлых возможностей, ибо это отвергнутая альтернатива выбранной возможности, ее другой вариант. В экологическом мире время движется строго от настоящего к будущему как к потенциальной возможности.

Неосознаваемые возможности приводят Надирашвили к размышлению о терминах «бессознательное», «неосознаваемое», «неосознанное». «Установка – это неосознанное психическое явление. Очень важно при этом представлять разницу между понятием «неосознаваемое» и понятием «неосознанное». Установка может быть неосознанной, но не может быть неосознаваемой, так как данное определение полностью исключает возможность осознания, что явно не соответствует действительности. (...) Использование термина неосознаваемости в науке вообще следует признать неприемлемым» (Надирашвили, 1987. С.89).

Таким образом, уточнив термины «бессознательное», «неосознаваемое», «неосознанное», мы открываем себе возможность дальнейшего соотнесения понятий «установка» и «аттитюд» в рамках одного подхода. Мы предполагаем, что аттитюд является в той или иной мере осознанной частью социальной установки, в то время как собственно установка в представлении школы Узнадзе будет ее неосознанным компонентом.

Границы между ними достаточно условны и введены нами лишь с целью обозначить различные стороны единого явления – социальной установки, которая имеет свои осознанные индивидом аспекты, но имеет и неосознанные стороны. Это предполагает попытку соединения теории установки и теорий 98 А.А. Девяткин аттитюда как взаимодополнительных и рассматривающих одно явление в различных ракурсах. Бессознательная теория аттитюда в рамках психоаналитического подхода должна быть рассмотрена отдельно, ибо представляет собой частный случай, который, однако, не может быть отвергнут в силу достаточного авторитета психоанализа как теории.

Следует отметить, что в рамках исследований школы Узнадзе не ведется разговор об осознанных компонентах установки, которые явно присутствуют и от которых трудно отмахнуться бездоказательными утверждениями. В свою очередь теории аттитюда, полностью упустив положительную часть бессознательного (отрицательную изучает психоанализ), не придали должного значения идеям Д.Н. Узнадзе.

Нам представляется возможным объединение этих двух подходов с целью их взаимодополнительности. В то же время понятием «социальная установка» мы обозначаем весь комплекс описываемого явления, поскольку в основу его формирования нами положен принцип формирования установки Д.Н. Узнадзе как наиболее обоснованный (с нашей точки зрения).

Для конкретизации и разведения понятий «малая установка» (то есть ее неосознанная часть) и «социальная установка» (то есть все явление целиком вместе с аттитюдальной частью – когнициями и эмоциями) мы вводим понятие «экологический компонент установки». Это понятие базируется прежде всего на экологических представлениях об окружающем мире, на возможностях окружающего мира, которые в единстве с потребностями индивида формируют установку, на представлении о необходимости выбора возможностей окружающего мира не только на основе когниций и эмоций индивида, но и на основе каких-то более первичных механизмов. Таким механизмом нам представляется интенциональность экологического компонента установки.

Таким образом, в теорию аттитюда вводится более широкое толкование понятия бессознательного, а в теорию установки добавляются аттитюдные компоненты установки – когниции и эмоции. Все это влечет за собой естественное выделение ноТеория установки в школе Д.Н.Узнадзе вых функций и новой структуры социальной установки, новых уровней ее функционирования и взаимодействия.

Кроме указанных аргументов данный подход позволяет еще рассмотреть один немаловажный аспект – соединение практической ориентации зарубежной теории аттитюда с теоретической ориентацией школы Д.Н. Узнадзе, что само по себе имеет достаточно большое значение. Необходимо также отметить, что аспект объединения теории установки и теорий аттитюда имеет и общеметодологическую окраску, поскольку здесь встречается американский подход к проблеме социальной психологии и западноевропейская ориентация. Если первый характеризует более ярко выраженные позитивистские элементы, то второй тяготеет к использованию «новой парадигмы», одной из составных частей которой является освоение философского наследия Европы. Один из наиболее ярких примеров влияния философских традиций – самое пристальное внимание к наследию Э. Гуссерля и его школы феноменологии. Об этом достаточно убедительно писал П.Н. Шихирев (см.: Шихирев, 1989; 1999).

Если же к этому мы добавим размышления Надирашвили о том, что «установка представляет собой объединяющее сложную психическую активность человека бессознательное целостное состояние, служащее основой для связи потребности человека, предметной среды, поведения, сознания и требований социальной действительности, предъявляемые обществом индивиду» (Надирашвили, 1987. С.96), то станет еще более очевидной необходимость объединения теории установки и различных теорий аттитюда, а также принципиальная допустимость объединения теорий аттитюда и теории установки на базе экологического подхода в психологии.

Многие перечисленные характеристики установки как бы «перерастают» саму теорию и требуют новых обобщений на иной теоретической основе. Большинство поставленных вопросов обусловливает прежде всего новое представление об окружающем мире и его возможностях. Наиболее удачным в этом отношении нам кажется экологический подход Дж. Гибсона.

100 А.А. Девяткин Другая часть вопросов требует пересмотра методов анализа психической реальности, поскольку налицо кризис позитивистских ориентаций экспериментальной психологии. Социальная психология сегодня уже не может быть по преимуществу экспериментальной. Важно употребление Ш.А. Надирашвили термина «приспособительная активность», так как он достаточно близко обозначает родственные понятия в экологической психологии, где речь идет о сущности взаимоотношения индивида и окружающего мира. Цель организма в данном случае видится, в первую очередь, как приспособление к извлечению возможностей окружающего мира на основе потребностей индивида. При этом «приспособительная активность» исходит не из активности мира, его агрессивности (что, кстати, свойственно теории Дарвина, где мир крайне враждебен организму и от последнего требуется постоянная борьба за существования в изменяющемся мире – так, как будто изменение мира есть его главная самоцель), а из «равнодушия» (как говорит Гибсон), пассивности мира по отношению к индивиду. Миру «безразлично», живем мы в нем или нет. В данном случае активность понимается как умение извлечь те возможности, которые мир предоставляет индивиду. А этих возможностей всегда огромное количество, практически неисчерпаемый ряд, бесконечный горизонт, как подчеркивал Э. Гуссерль.

«Агрессивная теория» Ч. Дарвина, кстати, имела самое непосредственное влияние на многие психологические доктрины, в частности такие, как теории Фрейда, Торндайка, МакДауголла, Павлова, а вслед за ними на концепции Халла, Скиннера, Толмена, Вудвортса, Оллпорта, Мюррея, Левина, Лоренца и других. В нашем представлении «Происхождение видов» 1859 года имело не только положительное революционное значение, но и долю отрицательного эффекта, который основан, но нашему мнению, на в принципе верном утверждении о том, что развитие вида является результатом приспособления к окружающей среде и естественного отбора в борьбе за выживание. Мы возражаем против самого термина «борьба за выживание», поскольку естественным продолжением этого явления служит вопрос, с кем бороться и какие средства для Теория установки в школе Д.Н.Узнадзе борьбы подходят. Перенесенные в область социальных отношений, данные тезисы наводят ужас даже на сторонников теории эволюции Ч. Дарвина. А перенесение в социальную среду неизбежны, поскольку понятие вида подразумевает весь комплекс характеристик, в который обязательно входит и социальность для вида «hоmо sаpiens».

Лучше было бы сказать, что организм в окружающем мире борется не за выживание, а за овладение средствами среды. То есть индивид максимально стремится к тому, чтобы освоить все новые и новые возможности окружающего мира, которые тот ему предоставляет. Эта посылка, в свою очередь, приводит к простой мысли о том, что для того, чтобы выжить, нельзя уничтожать окружающий мир, поскольку все возможности для выживания находятся вне индивида, в окружающем мире. Это в корне отличается от идеи выживания через борьбу с окружающими индивидами, животными, растениями, миром. Что, кстати, и продемонстрировал весь путь исторического развития человеческой цивилизации. Борьба за выживание оборачивается для человека в конечном итоге борьбой с самим собой.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.