WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||

Однако в ответах на вопрос о «нормальном» доходе составляющая «хочу» окрашена в куда более реалистические тона, то есть значительно ближе к «могу», чем в ответах на вопрос о минимальном уровне богатства. Иначе говоря, в ответах на вопрос о богатстве уровень притязаний представлен значительно сильнее, чем уровень ожиданий. Поэтому сопоставление динамики ответов на эти два вопроса может дать некоторое представление об относительных изменениях уровней притязаний и ожиданий. Что же касается уровня достижений, то о его динамике можно в первом приближении судить Урнов М.Ю., Касамара В.А. Современная Россия: вызовы и ответы. – М.: ФАП «Экспертиза», 2005.

Российская идентичность в социологическом измерении. Аналитический доклад. – М.: Институт социологии РАН, 2007 (готовится к публикации).

О том, что представления о минимальном уровне богатства включают компоненту «хочу», можно судить хотя бы по тому, что в различных социологических опросах около 60% россиян говорит о своей зависти к богатым и о желании быть богатыми (см., например: Левада Ю.А. «Человек ограниченный»: уровни и рамки притязаний // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2000. № 4. C. 11.

Урнов М.Ю., Касамара В.А. Современная Россия: вызовы и ответы. – М.: ФАП «Экспертиза», 2005. C. 65).

По поводу того, что оценки уровня «нормального» дохода отражают представление об уровне дохода, желаемого в настоящий момент, то есть также содержат компоненту «хочу», см.: Красильникова М.Д.

Структура представлений о бедности и богатстве // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1997. № 1. C. 23.

В пользу того, что в обоих показателях присутствует элемент «могу», говорит статистическая связь между ними и уровнем реальных доходов.

по ответам на вопрос о том, каким был доход респондентов в месяц, предшествующий опросу.

В диссертации приводятся данные, согласно которым в течение 19932007 годов рост оценок минимального уровня богатства значительно опережал рост оценок «нормального» дохода. Если следовать предложенной выше интерпретации этих показателей, то позволительно утверждать, что в рассматриваемый период разрыв между уровнем притязаний и уровнем ожиданий возрастал. Иными словами, в России наблюдалось развертывание токвилева фрустрационного процесса, которым можно объяснить долгосрочную тенденцию роста агрессивности.

Спаду агрессивности в постдефолтный период соответствует резкое падение оценок минимального уровня богатства и значительное сокращение разрыва между ними и оценками «нормального» дохода (сокращение разрыва между уровнем притязаний и уровнем ожиданий). Характерно, что в течение нескольких постдефолтных месяцев 1998 года настроение россиян улучшилось49.

в) Динамика преступлений против собственности в сопоставлении с динамикой среднедушевых доходов населения. Согласно приводимой в диссертации статистической информации, в 1993-2006 годах в России трендовые составляющие показателей преступлений против собственности и реальных доходов населения были практически параллельными.

Предположив, что механизмом, связывающим динамику доходов и интенсивности мотивации у лиц совершающих преступления, является фрустрационный процесс, параллелизм движения доходов и преступности можно объяснить с помощью модели фрустрационных процессов, характерной для сообществ с недостаточно развитым достижительным поведением – стимулирование токвилева и торможение стрессового фрустрационного процесса.

Заключение В Заключении подводятся краткие итоги исследования, намечаются дальнейшие направления работы, обсуждается целесообразность введения в По данным Левада-центра, в течение сентября-ноября 1998 года доля россиян, указавших, что они испытывают «напряжение, раздражение» или «страх, тоску», сократилась с 68 до 56%, а удельный вес заявивших, что у них «прекрасное настроение» или «нормальное, ровное состояние», увеличился соответственно с 27 до 35% (http://socpol.ru/archives).

научный оборот концепции «эмоциональной атмосферы общества», а также намечаются пути согласования этой концепции с теорией рационального поведения.

В пользу целесообразности использования концепции «эмоциональная атмосфера общества» выдвигается три аргумента: практический, методический и теоретический.

Говорится, что с практической точки зрения концепция «эмоциональной атмосферы» лучше, чем, например, концепция «настроений», помогает осознать реальность того, что человек постоянно является объектом эмоциональных воздействий, влияющих на его мировосприятие и поведение – в том числе, политическое. Утверждается, что учет ускользающих от внимания воздействий эмоциональной атмосферы общества может помочь объяснить и спрогнозировать многие кажущиеся непонятными и неожиданными изменения политических предпочтений, норм политического поведения и пр. (например, это может помочь ответить на вопрос, почему значительная часть общества, два-три года назад искренне осуждавшая проявления ксенофобии и национализма, сегодня голосует за радикально-националистические партии).

В методическом отношении концепция эмоциональной атмосферы как системы эмоциональных состояний и процессов облегчает системное изучение отдельных аффективных факторов в политике. В частности, данная концепция позволяет разработать пригодную для использования в политических исследованиях типологию этих факторов.

В теоретическом плане признание факта существования эмоциональной атмосферы общества представляется дополнительным аргументом в пользу синтеза «рационалистической» и «психологической» парадигм в анализе политического поведения. Такой синтез отнюдь не подрывает основ теории рационального поведения – в частности, концепций максимизирующего поведения, стабильности предпочтений и рациональности ожиданий.

Для согласования концепции эмоциональной атмосферы общества с концепцией максимизирующего поведения требуется интерпретировать эмоциональную атмосферу как фактор, вызывающий изменения:

(а) пространства, на котором задана функция полезности, (б) областей определения и значения данной функции, (в) характера ее вогнутости.

Что касается таких элементов теории рационального поведения, как стабильность предпочтений и рациональность ожиданий, то здесь, по мнению автора диссертации, учет эффекта эмоциональной атмосферы может помочь реалистичнее разграничить состояния общества, в которых применение этой концепции не вызывает сомнений, и состояния, при которых ее использование требует существенной осторожности и оговорок.

Единственное, с чем действительно конфликтует утверждение о существовании эмоциональной атмосферы общества, так это с принципом методологического индивидуализма.

III. Список научных публикаций диссертанта (1981-2008 гг.) Публикации в журналах, входящих в список ВАК 1. Насколько мы готовы к демократии (Статья 1) // Рабочий класс и современный мир (с 1991 – ПОЛИС). 1989. № 4. (0,5 п.л.) 2. Насколько мы готовы к демократии (Статья 2) // Рабочий класс и современный мир (с 1991 – ПОЛИС). 1990. № 2. (0,5 п.л.) 3. Освобождаясь от авторитаризма // ПОЛИС. 1991. № 1. (0,5 п.л.) 4. О судьбе перестройки в СССР // ПОЛИТИЯ. 2001. № 5. Соавт.:

Бунин И.М. (1,0 п.л.; личный вклад автора – 0,5 п.л.) 5. Эмоциональная атмосфера общества как объект политологического исследования. Статья 1 // Общественные науки и современность. 2007. № 2.

(0,8 п.л.) 6. Эмоциональная атмосфера общества как объект политологического исследования. Статья 2 // Общественные науки и современность. 2007. № 3.

(0,7 п.л.) 7. Эмоциональная атмосфера общества как объект политологического исследования. Статья 3 // Общественные науки и современность. 2007. № 4.

(0,7 п.л.) 8. Динамика массовой агрессивности в сообществах с различным уровнем развития достижительного поведения. Статья 1 // Общественные науки и современность. 2008. № 4. (0,8 п.л.) 9. Динамика массовой агрессивности в сообществах с различным уровнем развития достижительного поведения. Статья 2 // Общественные науки и современность. 2008. № 5. (0,8 п.л.) Книги 10. Партийная система в России в 1989-1993 годах: опыт становления. – М.:

Начала Пресс, 1994. Соавт.: Салмин А.М., Бунин И.М., Капелюшников Р.И.

(4 п.л.; личный вклад автора – 1,0 п.л.) 11. Средний класс в России: количественные и качественные оценки. – М.:

ТЕИС, 2000. Соавт.: Авраамова Е.М., Григорьев Л.М. и др. (18 п.л.; личный вклад автора – 2 п.л.) 12. Второй срок правления В.Путина: дилеммы российской политики. – М.:

Права человека, 2004. Соавт.: Григорьев Л.М., Загорский А.В. (3 п.л.; личный вклад автора – 1,0 п.л.) 13. Современная Россия: вызовы и ответы. – М.: ФАП «Экспертиза», 2005.

Соавт.: Касамара В.А. (7,5 п.л.; личный вклад автора – 5,5 п.л.) 14. Бизнес и общественное развитие России: проблемы и перспективы.

Национальный доклад для Программы развития ООН. – М.: Ассоциация менеджеров, 2006. Соавт.: Литовченко С.Е., Чувиляев П.А. и др. (3 п.л.;

личный вклад автора – 1 п.л.) 15. Эмоции в политическом поведении. – М.: Аспект Пресс, 2008. (15 п.л.) Прочие публикации 16. Содержание труда клубного работника // Социология культуры. Труды НИИ культуры. № 104. 1981. (1,7 п.л.) 17. О подготовке клубных специалистов в институтах культуры // Социология культуры. Труды НИИ культуры. № 104. 1981. Соавт.:

Ионкус А.П. (1,0 п.л.; личный вклад автора – 0,5 п.л.) 18. Профессиограмма клубного работника // Социология культуры. Труды НИИ культуры. № 104. 1981. Соавт.: Плотников С.Н., Ионкус А.П. (0,9 п.л.;

личный вклад автора – 0,3 п.л.) 19. Представления о культурном человеке как предмет сравнительных исследований культуры (тезисы доклада) // Проблемы сравнительных социологических исследований. – М.: ИСИ АН СССР, 1982. (0,1 п.л.) 20. Моделирование человека как биосоциальной системы. Общая структура биосоциальной системы «человек». – Л., Наука (Ленингр. отд.), 1983. Соавт.:

Киселев Е.Ю., Киселев М.Ю. и др. (1,1 п.л.; личный вклад автора – 0,3 п.л.) 21. Роль театра в нравственном воспитании зрителя // Театр и время. Сб.

статей ВТО-ВНИИ искусствознания. М.: ВТО, 1985. (0,7 п.л.) 22. К анализу политического сознания народных депутатов (по материалам социологического исследования). // Т.Т. Тимофеев, Р.Я. Евзеров, А.М. Салмин (Ред.) Рабочий класс и социальный прогресс – 1993 (Ежегодник Института сравнительной политологии и проблем рабочего движения РАН).

– М.: Наука, 1993. (1,5 п.л.) 23. Либерализм и идеология российских элит // Либерализм в России. Сб.

статей. – М.: Знак, 1993. (0,8 п.л.) 24. Managerial Ideologies: A Russian and British Comparison // International Business Review, 1993. Vol. 2. № 3. Co-authors: Mirza, H., Butler, R. (0,5 п.л.;

личный вклад автора – 0,4 п.л.) 25. Авторитарность: опыт количественной оценки // Мониторинг общественного мнения. Экономические и социальные перемены. 1994. № (0,3 п.л.) 26. Анализ и прогнозирование политических кампаний // Вестник Московской школы политических исследований. 1996. № 5 (0,5 п.л.) 27. О национальной идентичности // Вестник Московской школы политических исследований. 1996. № 6 (0,5 п.л.) 28. Существует ли инвестиционный потенциал сбережений населения России // Мониторинг общественного мнения. Экономические и социальные перемены. 1997. № 3 (0,2 п.л.) 29. Стимулирование развития среднего класса в России как управленческая и политическая задача. // Средний класс в России: проблемы и перспективы.

М.: ИЭППП. Научные труды № 9. Р-1. 1998 (0,3 п.л.) 30. Некоторые факторы адаптации российского общества к ситуации после августовского кризиса 1998 г. // Мониторинг общественного мнения.

Экономические и социальные перемены. 1999. № 2. (0,8 п.л.) 31. Новые жизненные реальности и их отражение в общественном сознании:

механизмы обеспечения социальной стабильности // Россия: поиск пути. – М.: Научная книга, 1999 (0,3 п.л.) 32. Россия в XXI веке: вопросы без ответов // Г. Никипорец-Такигава (Ред.сост.) Integrum: точные методы и гуманитарные науки. М.: Летний сад, (1,0 п.л.) 33. Russia: geopolitical views and domestic political context // By F.Tassinari, P.Joenniemi, U.Jakobsen (Eds.) Wider Europe: Nordic and Baltic Lessons to postEnlargment Europe. – Copenhagen: Danish Institute for International Studies, 2006. (0,8 п.л.) 34. Трансформация политического режима в России: содержание и возможные последствия (Тезисы доклада) // Тезисы докладов. IV Всероссийский конгресс политологов. – М.: РАПН, 2006. (0,1 п.л.) 35. Эмоциональная атмосфера общества как объект политологического исследования: постановка проблемы. Препринт WP14/2007/01. Серия WP14.

– М.: ГУ-ВШЭ, 2007 (3,0 п.л.) Урнов Марк Юрьевич Эмоциональная атмосфера общества и ее влияние на политические процессы Диссертация посвящена разработке концепции эмоциональной атмосферы общества, ориентированной на нужды анализа политических процессов. В работе рассматриваются основные факторы и механизмы формирования эмоциональной атмосферы общества; предлагается набор ее главных составляющих и процедура оценки ее однородности / неоднородности; намечаются возможные пути интеграции понятия эмоциональной атмосферы общества в теорию рационального поведения.

Большое внимание уделено в работе агрессивной составляющей эмоциональной атмосферы общества. Предлагается понятийный аппарат для анализа динамики агрессивности на социетальном уровне. Описываются два важных с политологической точки зрения типа фрустрационных процессов:

токвилев и стрессовый процессы. Исследуется связь между склонностью общества к токвилевым или стрессовым процессам и уровнем развития в нем достижительного поведения.

Mark Y. Urnov Emotional atmosphere of society and its influence on political processes The thesis is devoted to the elaboration of a concept of emotional atmosphere of society, which can be used in the analysis of political processes.

Among the questions under study are the main factors and mechanisms of formation of emotional atmosphere of a society; the set of its major components;

estimation procedure of its homogeneity / heterogeneity; possible ways of the integration of the concept into the theory of rational behavior.

The work pays a big attention to the aggressive component of emotional atmosphere of society, especially: to the conceptual tools for the analysis of dynamics of aggressiveness on societal level; to the description of two types of frustration processes important for political analyses: tocqueville and stress processes; to the analysis of liaisons between propensity of a society to tocqueville or to stress processes and the maturity of achievement behavior.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.