WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Элементы договора купли-продажи : В помощь студентам и аспирантам.

Ровный В. В.

В продолжение характеристики договора купли-продажи, начатой на страницах двух предыдущих номеров журнала «Сибирский юридический вестник», в настоящей статье подробнее остановимся на некоторых важнейших элементах данной договорной конструкции.

Стоит заметить, что вопрос об элементах всякого договора в цивилистической литературе в целом получил достаточно однообразное понимание. К элементам договора принято относить его субъектный состав, предмет, форму и содержание (совокупность прав и обязанностей сторон)[1]. В необходимых случаях некоторые авторы дополняют этот перечень ценой и сроком, а также ответственностью сторон[2]. Придерживаясь сложившихся стереотипов и, тем не менее, не следуя им догматически, ниже обратимся к таким элементам договора купли-подажи, как его предмет, основание (цель, направленность) и стороны.

1) Предмет. Как известно, ст.180 ГК 1922 г. и ст.237 ГК 1964 г. закрепляли обязанность продавца передать покупателю имущество, которое, согласно особой оговорке, содержащейся в ст.181 ГК 1922 г., могло быть любым, не изъятым из гражданского оборота.

Но уже в ст.74 Основ 1991 г. наряду с определением предмета договора купли-продажи посредством категории «имущество» в скобках были использованы две другие категории:

«вещь» и «товар». Современный законодатель в п.1 ст.454 ГК РФ, содержащем общую формулировку договора купли-продажи, предпочел отказаться от упоминания об имуществе, определив предмет договора как вещь (товар). Однако насколько такая трактовка предмета и такая лексическая связка могут быть признаны безукоризненными Не составляет труда признать, что обе категории – «вещь» и «товар», используемые современным законодателем при определении предмета договора купли-продажи через скобку, тем не менее, не являются синонимичными. Представляется, что сама категория «вещь», выступающая в качестве объекта вещного права (правоотношения), более ориентирована на вещно-правовую сферу, тогда как категория «товар», объединяющая экономические блага, обладающие известными марксовыми свойствами меновой и потребительной стоимости, – на обязательственную, что уже само по себе обеспечивает видимое преимущество последней категории при определении при помощи нее предмета договора купли-продажи, а значит и предпочтительность ее присутствия в п.1 ст.454 ГК. В связи с этим выглядит весьма примечательным высказывание В. А. Тархова о том, что «вещи, которые не оценишь в деньгах вследствие их весьма малой стоимости, могут быть очень дороги для собственника, и все окружающие обязаны уважать права собственника на эти вещи <…> Изношенная или сломанная вещь, принадлежавшая погибшему ребенку, может представлять собою неизмеримую ценность для его родителей»[3]. Иллюстративен пример И. А. Покровского, в котором некто умышленными действиями уничтожил [1] См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Кн.2. Договоры о передаче имущества. М., 2000. Гл.1. С.20 (автор – В. В. Витрянский).

[2] См., напр.: Иоффе О. С. Обязательственное право. М., 1975. С. 286–292 и др.; Гражданское право. Ч. 2/ Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М., 1997. Гл. 30 (§1). С.7 (автор – И.В. Елисеев).

[3] Тархов В. А. Гражданское право. Общая часть: Курс лекций. Чебоксары, 1997. С.38–39.

единственную сохранившуюся фотографию покойной матери, принадлежавшую другому лицу[4]. Подобные примеры вещей, представляющих по терминологии п.2 ст.578 ГК «большую неимущественную ценность», можно было бы продолжить, однако как верно то, что гражданско-правовой статус указанных вещей обеспечивается именно вещно-правовыми рамками, не менее очевидно другое: ввиду практической неспособности их участия в гражданском обороте этими же рамками он и ограничиваются. Таким образом, не всякая вещь в силу объективных причин может быть товаром, но и товарные ценности, в свою очередь, вовсе не ограничиваются кругом вещей.

Есть у категории «вещь» и другая проблема. Любая вещь представляет собой предмет материального мира, вещами является бльшая их часть, в то же время вовсе не любой предмет материального мира должен неизбежно ассоциироваться и отождествляться с вещами, что, однако, не является препятствием к его участию в гражданском обороте, пусть и ограниченном. Так, особое внимание права к тем же животным и, в частности, их юридическая дифференциация в зависимости от способа передачи права собственности восходят еще к римскому праву, где одни животные относились к res mancipi (укрощенные человеком ручные животные), другие– к res nec mancipi (дикие звери – медведи и львы;

«почти звери» – слоны и верблюды, а также т.н. «меньшие животные»)[5]. Относимость животных к вещам в современном отечественном гражданском праве предполагается постольку, поскольку в гражданском законодательстве нет оговорки об ином (см.ст.137 ГК), подобной существующей в германском законодательстве. Между тем, хотя § 90а ГГУ прямо исключает животных из числа вещей, это в то же время не препятствует возможности их отчуждения (см. §491 ГГУ). Взвешенность подхода германского законодателя очевидна, да и отечественное законодательство знает целый ряд специальных норм, посвященных животным (см.ст.137, 230–232, 241 ГК) и отличающих их статус на фоне обычных предметов материального мира (вещей). В то же время правила ч. 2 ст. 137, п. 3 ст. 230, п.2 ст.231, ст.241 ГК ориентированы на живых животных, тогда как мертвые (например, убитые на охоте) ничем не отличаются от обычных вещей, а потому не требуют какого-либо юридического обособления, не требуют этого и т. н. «невысшие зооиндивидуумы» (ср., напр., живые и коллекционные бабочки)[6]. Того же порядка вопрос о возможности отнесения к вещам и таких очевидных предметов материального мира, как биологический материал человека (его органов и тканей), получивший на страницах современной юридической литературе весьма неоднозначный ответ[7]. Не пытаясь сейчас разобраться со всем этим по существу, заметим лишь, что подобные примеры актуализируют, с одной стороны, общую проблему круга вещей и пределов понимания этого юридико-значимого явления, с другой, – некоторые частные вопросы (например, о пределах действия той же ст.

137 ГК и об особенностях юридического понимания животных). Однако ставя под сомнение, прежде всего по соображениям морально-этического характера, мнение тех, кто относит отдельные (а точнее отделенные) органы и ткани человека, как и само тело покойного к вещам, представляется правильным следующий вывод: если вещи, действительно, являются предметами материального мира, то этот тезис сам по себе вовсе не предрешает вопроса о [4] См.: Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С.139.

[5] См.: Gai. Inst. 2.14–16.

[6] Прежде это уже отмечалось, см.: Хаскельберг Б. Л., Ровный В. В. Индивидуальное и родовое в гражданском праве. Иркутск, 2001. С.25–26.

[7] Подробнее см.: Малеина М. Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита.

М., 2000. С.87 и др.

том, что всякий предмет материального мира должен с неизбежностью пониматься как вещь и отождествляться с вещами, а потому наряду с вещами, по всей видимости, следует признавать существование самостоятельной категории иных (невещных) материальных благ[8].

С учетом отмеченного целесообразно, на наш взгляд, было бы отказаться в п.1 ст.454 ГК от категории «вещь» в пользу более удачной и используемой через скобку категории «товар» или и вовсе забытой сегодня законодателем категории «имущество».

И все же de lege lata договор купли-продажи связан с передачей продавцом вещи (товара) в собственность покупателя (см. п.1 ст.454 ГК), при этом товаром могут быть любые вещи с соблюдением правил их оборотоспособности, созданные как человеком, так и природой, как наличествующие, так и будущие (см. п.1, 2 ст.455 ГК). Отчуждаемый товар – всегда существенное условие договора купли-продажи, которое считается согласованным, если договор позволяет определить хотя бы его наименование и количество (см. абз.2 п.1 ст.432, п. 3 ст.455 ГК). Все прочие отсутствующие сведения, касающиеся товара, могут быть устранены при помощи специальных правил закона, установленных на случай пробелов в договорных отношениях. Так, являются восполнимыми условия об ассортименте (п.2 ст.ГК), о качестве (п.2 ст.469 ГК), комплектности (п.2 ст.478 ГК), таре и упаковке (п.2 ст.ГК) и т. д. (см., в частности, п.1 ст.508, абз. 2 п.2 ст.509 ГК). Оставляя, однако, данные вопросы в стороне, обратимся к более общей проблеме наличности отчуждаемого по договору купли-продажи товара, рельефно обозначившейся в последней гражданской кодификации.

Уже римское право не требовало, чтобы отчуждаемая по договору купли-продажи вещь существовала на момент заключения договора и обязательно находилась в собственности продавца. Так, например, римскому праву была известна т.н. emptio rei speratae – продажа будущей (ожидаемой) вещи в виде плодов с участка, приплода скота и т. п. Особенность такой сделки состояла в ее совершении под отлагательным условием: если вещь не появлялась, сделка признавалась ничтожной ввиду отсутствия объекта, напротив, в момент появления вещи она вступала в силу, при этом продажную цену здесь обусловливало не только количество будущей вещи, но и ее качество, не известные на момент заключения договора. В то же время развитие экономики, товарно-денежных отношений и обменных процессов неизбежно обусловили отказ от первоначальной конструкции «немедленной купли-продажи» (в которой договор о продаже не имел никакого значения, ибо обязательство фактически поглощалось вещным актом передачи права собственности) в пользу привычного консенсуального договора купли-продажи, по которому стороны принимали на себя взаимные обязанности. Таким образом, расширение сферы применения договора купли-продажи достигалось за счет «отделения» в нем обязанности продавца передать покупателю владение вещью от получения покупателем права на вещь и противопоставления этих моментов (первый из которых – обязательственный, второй – вещный) друг другу. Поэтому согласно более поздней догме римского права договор куплипродажи чужих вещей, как чисто обязательственный акт, не считался недействительным, но предполагал, что продавец брал на себя обязанность приобрести вещь у собственника и передать ее покупателю. При невозможности приобретения вещи, а значит и невозможности ее передачи покупателю (равно как и при необеспечении спокойного владения переданной [8] См.: Хаскельберг Б. Л., Ровный В. В. Указ. соч. С.23.

вещью), покупатель имел против продавца иск[9]. И уже в римском праве договор куплипродажи «будущей вещи» потребовал своего отграничения от договора подряда (т.н. locatio conductio operis). Так, Гай учил, что «<…> если я условился с золотых дел мастером, чтобы он из своего золота сделал для меня кольца определенного веса и формы и получил бы примерно двести денариев, то заключается договор купли-продажи, или найма. Кассий говорит, что относительно материала заключен договор купли-продажи, относительно же работы договор найма. Но большинство решило, что тут только купля и продажа. Если я однако дам ему свое золото (курсив везде мой– В.Р.), определив плату за работу, то не подлежит сомнению, что это наем»[10].

После официального признания ГК РФ того, что безусловный договор купли-продажи может быть заключен как в отношении товара, имеющегося в наличии у продавца в момент заключения договора, так и товара, который будет создан или приобретен продавцом в будущем (см. п.2 ст.455 ГК), проблема соотношения и возможной конкуренции между договорами купли-продажи и подряда не на шутку заявила о себе вновь. Очевидное в приведенных выше словах Гая противопоставление двух договорных конструкций – куплипродажи и подряда – по признаку принадлежности материала, из которого создается новая вещь, не решает эту проблему, не помогает толкованию п.2 ст.455 ГК. Вообще говоря, ситуация, когда отсутствующая на момент заключения договора вещь будет приобретена продавцом у другого лица (или, попросту говоря, перекуплена) вполне соответствует идее договора купли-продажи. Вопросов не возникает и в том случае, если создание вещи осуществляется из материалов заказчика (из т. н. давальческого сырья), и хотя такой расклад изменяет общее правило п.1 ст.704 ГК, он однозначно свидетельствует о существовании здесь подрядных правоотношений. Однако как быть, если отсутствующая на момент заключения договора вещь будет создана силами самого продавца и из его материала, и справедливо ли будет говорить здесь о купле-продаже Преобладающее среди римских юристов мнение о существовании здесь купли-продажи опирается на современное правило п.2 ст.455 ГК и расходится с правилом п.1 ст.704 ГК о выполнении подрядной работы иждивением подрядчика, в соответствии с которым она выполняется из его материалов, его силами и средствами. Примечательно, что проблема гражданско-правовой квалификации таких договоров и установления правильного соотношения между гл.30 и 37 ГК в новейшей литературе даже не поднимается: авторы предпочитают не обсуждать вопрос о лексической связке «создан или приобретен», используемой законодателем в п.2 ст.455 ГК, и о возможной конкуренции между конструкциями купли-продажи и подряда при совпадении фигуры продавца вещи с фигурой ее создателя (изготовителя)[11]. Т.Л. Левшина и Н.И.

Клейн, комментируя п.2 ст.455 ГК, отмечают, что разграничение отчуждаемых товаров на «существующие» и «будущие» правового значения не имеет, но оказывает влияние на определение условий договора[12]. В свою очередь, В. В. Витрянский ограничивается указанием на то, что дореволюционное российское законодательство не допускало продажу будущих вещей ввиду существования конструкций запродажи и поставки, весьма близких договору купли-продажи и особо рассчитанных именно на «будущую вещь», кроме того, [9] См.: Покровский И. А. История римского права. СПб., 1998. С. 423; Дождев Д. В. Римское частное право.

М., 1996. С.512; Новицкий И. Б. Римское право. М., 1997. С.176–178.

[10] Gai. Inst. 3.147; D. 19.2.2.1.

[11] См., напр.: Гражданское право. Ч. 2/ Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого; Гражданское право. Т. 2.

Полутом 1/ Под ред. Е.А. Суханова. М., 2000; Гражданское право. Ч.2 / Под ред. А.Г. Калпина. М., 2000; и др.

[12] См.: Комментарий к ГК РФ, части второй/ Под ред. О.Н. Садикова. М., 1997. С. 6.

подчеркивает необходимость разграничения между собой случаев дозволенной куплипродажи «будущей вещи» и незаключенного или оспоримого договора купли-продажи, по которому отчуждается вещь, передача которой невозможна в принципе[13].

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.