WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |

Другое направление, возможно такое утверждение дискуссионно, - математическое, то есть то, что было в рамках СОФЭ.

Но, вероятно, оно тоже было весьма далеко от реальности, поскольку исходило не из реальных социально-экономических процессов и интересов, а из оптимума, существующего вне реальных групп интересов.

И, наконец, третье - направление, развивающееся в Институте экономики. Стоит ли так определять - реальная экономика – нереальная Собственно речь идет о поиске модели реформирования советской системы в связи с существующими интересами, или, если хотите в связи с существующими реалиями. Вообще-то все были за реформирование, но именно в связи с осязаемыми реалиями. Это и есть традиция Института экономики.

Именно она сыграла решающую роль в формировании того, что иногда начинают называть западным взглядом, шокотерапией и т.д. Потому что, с одной стороны, это несомненно влияние Б.В.Ракитского и его книги 69-го года, полузапрещенной, которая, конечно, была пиком дискуссии вокруг хозяйственной реформы. С другой стороны статья трех университетских авторов, фактически ставшая могильщиком экономической реформы.

Имеется в виду первый номер “Вестника МГУ” за 1969 год, статью, разоблачившую взгляды Либермана, Бирмана, Кронрода и т.д., что и привело к фактическому запрету на книгу Ракитского.

И второй важный источник того, что называется реформаторским крылом - историко-экономические исследования Института экономики. Если нет возможности анализировать реальные процессы, но есть интеллектуальная традиция, и есть 20-е годы, которые можно анализировать и на которых можно учиться проводить анализ стихийных хозяйственных процессов, то этим и следует заниматься, пытаясь отыскать модель сочетания теории с практикой.

Однако было одно исподволь возникшее ограничение, которое сыграло с наукой роковую роль. Речь идет о том, что на рубеже 60-70-ых годов произошло фактически разделение экономической науки на высокую теорию, которая занималась исходным и основным отношениями, проблемами собственностью и т.п., и теорию хозяйственного механизма - самую динамичную часть советской экономической науки, но которой было фактически запрещено заниматься проблемами собственности. Многие недоразумения и решения конца 80-ых годов, т.е. периода перестройки, были связаны с тем, что традиции анализа отношений собственности выводились из дискуссии о реформировании хозяйственного механизма.

Вот эта попытка реформирования вне отношений собственности, квинтэссенцией чего стал Закон о предприятии 1987 года и Закон о Федерации с последующим разбалансированием экономики, и это, конечно, было прямое влияние традиций экономической теории, разделение науки на “высокие материи” собственности и “низкие” проблемы хозяйственного реформирования (трудовые отношения и т.п.), сыграли очень серьезную роль, болезненно отразившись на процессе реформирования.

Важную роль в развитии науки сыграл журнал “Вопросы экономики”. Он всегда, и тогда и сейчас, являлся и является единственным местом, где можно прочесть все взгляды, все существующие в российской и в зарубежной школах подходы на развивающиеся в России процессы. Представляется, что это принципиальное достижение Института. Если вспомнить, то первая статья Либермана, положившая начало дискуссии о реформе, была опубликована в “Вопросах экономики”. И только потом в “Коммунисте”, и затем в “Правде”.

А.А.ПОРОХОВСКИЙ, д.э.н. (МГУ им. М.В. Ломоносова) считает, что оценка прошлого с позиций сегодняшнего всегда вызывает вопрос: у кого больше заслуг в том, что происходит сегодня, кто сделал больше для того, чтобы сегодня все это было так, а не иначе. То есть мы пытаемся определить, каким образом, и кто какой вклад внес (та или иная школа, то или иное направление) в те события и те явления, то состояние науки, которые имеются сегодня.

Обращаясь к вопросам, которые были поставлены в начале перестроечного периода в СССР и которые так или иначе сейчас стоят в мировой экономической науке можно выделить вопервых, проблему о так называемых общечеловеческих ценностях. Являются ли общечеловеческие интересы и ценности предметом исследования экономической науки и того, что раньше называлось политической экономией или того, что сейчас называется экономической теорией.

Второй вопрос заключается в том, действительно ли рыночный путь развития способен в ХХ1 веке, в третьем тысячелетии, решить те проблемы, с которыми встречается человечество сегодня и которые назрели и волнуют его во всех уголках зем ного шара. Отвечая на эти вопросы, следует обратить внимание присутствующих, поскольку здесь уже упоминали институционалистов, на последнее интервью Джона К.Гелбрейта, опубликованное в первом номере журнала “Финансы и глобализация” Международного валютного фонда. На вопрос о том, чего больше всего Гелбрейт опасается и что было бы плохо для человечества, Гелбрейт ответил таким образом: войны, поскольку мир переполнен атомным оружием и терроризмом, и новой мировой депрессией, которая, на его взгляд, тоже возможна. Его спросили: а как вы считаете, может ли мир покончить с бедностью. Он ответил, что конечно, полного равенства быть не может. Равенство по бедности, т.е. равноправие на уровне нищеты тоже плохо. Но и громадное различие между слоем богатых и слоем бедных больше уже не может существовать.

Представляется, что если использовать опыт прошлого, для того чтобы двигаться в будущее, нужно задуматься и понять, что были недостатки не только в развитии нашей страны и нашего общества, но что имеют место негативные моменты и в мировом опыте, о которых мы как бы забываем, имея в виду только достижения, в частности, и в развитие того, что называется рынком.

Известно, что в мире существует “золотой миллиард” при наличии 6-миллиардного населения мира, что сама экономическая теория, которую мы называем классической или неоклассической исходит не из интересов всего мирового сообщества, а из интересов части этого сообщества. Если становиться на позицию тех, кто присоединяет себя к первой части, то безусловно, нужно безоговорочно поддержать и развивать это направление.

Но если мы становимся на позицию тех, кто не может жить богато и успешно, зная, что за стенкой живут хуже, то тогда нам нужно задуматься о том, как решить эту проблему.

И в этой связи вопрос о том, есть ли российская экономическая наука, это не риторический вопрос, это вопрос актуальный.

Дело в том, что сейчас часто говорится о том, что нет экономической науки, впрочем также, как нет социологии, культурологии и так далее, т.е. нет обществоведческих наук и что, возможно, наука станет наукой только тогда, когда она будет опираться или ее основой станут естественные науки, поскольку выживание человечества связано с экологией, а экология - это и окружающая среда, и естество, и развиваться можно только благодаря им.

Реальные проблемы, стоящие перед человечеством, не должны нас бросать из одной крайности в другую. И в этой связи можно утверждать, что российская экономическая наука была, есть и должна быть. Потому что ни одна страна не развивается по универсальной модели, в том числе и ни одна из стран, использующих рыночную основу. Каждая страна, в том числе страны Европейского Союза имеют каждая свою оригинальную рыночную модель развития. А раз ни одна страна там не развивается по универсальной модели, то и Россия не может по ней развиваться. Она должна иметь собственную модель развития.

И здесь стоит вопрос в чем заключается российская модель развития, использующая рыночные принципы и мотивации.

Объединение усилий Московского государственного университета, Института экономики, институтов Сибирского отделения Академии наук должно быть направлено на решение этого вопроса, он должен стать центром нашей дискуссии. России следует стратегически подходить к глобальным проблемам, решая свои национальные экономические и социальные задачи.

Попытки привнести в страну только общечеловеческие ценности, забывая национальные приоритеты, приводит к выводу о том, что не должно быть ни российской модели, ни российской науки, что все предписано, и все известно, и нам нечего делать.

Речь идет о том, что каждый народ имеет свои специфические интересы. И эти интересы не повторяются, и они, безусловно, противостоят интересам любого другого народа. Экономика исходит из того, что рыночные отношения вечны. Они родились и будут жить. И даже человечество умирает, а они как бы продолжают функционировать. Но и Гелбрейт и другие поставили вопрос о том, что и рыночные отношения меняются.

Они не постоянны, несмотря на общие закономерности. Они сегодня не такие, как были прежде. То, что мы называли конвергенцией социализма к капитализму раньше, сейчас заменено конвергенцией разных моделей развития. И в этой связи нам уже следует думать, как дальше работать вместе. Деление же по субъективным факторам, высказанное в докладе, кто был ближе к реальности, а кто был дальше от нее, связано с тем, что здесь не упоминалось о том, что Институт экономики был создан для обеспечения партийной линии, партийных решений. И это было естественно. В нашей науке в советский период, партия негласно занимала первое место. Без функционирования хозяйственного механизма социалистической экономики, без партийного влияния науки не могло быть, хотя никто об этом не писал ни в одном учебнике. Это считалось само собой разумеющимся, т.е.

партийно-политический фактор в данном случае имел первостепенное значение. В современной науке мы как бы говорим, что нет партийно-политического фактора, а есть только чисто экономические задачи, но тоже лукавим, потому что политические факторы до сих пор сохраняют не такое, как прежде, но существенное влияние.

Р.Н.ЕВСТИГНЕЕВ, д.э.н. (ИМЭПИ РАН) в дискуссии представил Институт международных экономических и политических исследований Академии наук, который раньше назывался Институтом мировой социалистической системы, и образовался из небольшого сектора Института экономики в 1960 году и который в этом году тоже празднует юбилей.

Этот Институт продолжал и продолжает традиции Института экономики.

Главным в этих традициях является та атмосфера, которую создавали Яков Абрамович Кронрод, Владимир Григорьевич Венжер, Александр Ильич Ноткин, Анатолий Игнатьевич Пашков. Они спорили друг с другом. У них были разные точки зрения. Но это была удивительная научная, творческая атмосфера.

Особенно в секторе Якова Абрамовича Кронрода, где работал Лев Васильевич Никифоров и другие. Это было замечательное время, когда в институте молодежи прививался вкус к экономической науке.

Дискутируя с В.А.Мау Р.Н.Евстигнеев отметил, что не разделение сыграло негативную роль, а наоборот, оно сыграло очень позитивную роль, позволив выделить хозяйственный механизм в самостоятельный блок экономических отношений.

Проблемы собственности, проблемы капитала и т.д. стали активно развиваться, обсуждаться и выделились в отдельные направления, которые в дальнейшем привели к идеям о необходимости системных изменений и трансформации общественных отношений в нашей стране.

Второе замечание было связано с выступлением А.А.Пороховского. Не понятно о чем идет речь, когда говорится об универсальной модели. Во всех западных странах эта модель взращивается на собственной почве, используя определенные принципы рынка, и, в результате, рынок развивается. Это происходит не только в Америке и Европе, а и внутри Европы. Даже Бельгия, Голландия и Люксембург отличаются друг от друга.

И вся проблема нашего переходного периода, нашей трансформации заключается в том, как наиболее эффективно эти общие принципы применять. Универсальных принципов просто не существует в природе. Они могут быть записаны на бумаге, но в реальности они всегда имеют ярко выраженный, конкретный, национальный характер.

В выступление В.А.МЕДВЕДЕВА, член-корр.РАН, прозвучала ностальгия по прошедшему времени. Он подчеркнул, что благодарен судьбе за то, что она подарила юбилей, который дает основание вернуться в историю того, как развивалась экономическая теория в нашей стране. Обсуждение вклада Института экономики неизбежно выливается в обсуждение судеб экономической теории советской страны и того пути, который мы прошли в ее рамках.

По мнению В.А.Медведева, докладчику удалось избежать весьма распространенного сейчас стереотипа в размышлениях о прошлом примерно по такой модели, что все было зажато, власть все держала под своим контролем, а мы все видели и понимали, чуть ли не все сплошь были диссидентами, и только жесткий прессинг мешал тому, чтобы высвободились наши мысли.

Эта схема абсолютно ложная, неправильная, субъективная.

Большинство людей старшего поколения искренне верили в то, что у нас социализм, что мы идем единственно правильным путем, и служили верой и правдой нашей стране, которая олицетворялась в нашем государстве и нашей партии.

Конечно, были различия в отношении к реальной действительности. От открытой и энергичной апологетики любого шага правительства и партии и их безудержного восхваления до размышлений и критических оценок. Но все были за то, чтобы наша жизнь развивалась в прежнем русле, но при этом постоянно улучшалась и совершенствовалась.

Не совсем верны суждения, что был жесткий прессинг, что никакого послабления, никакой возможности для выражения критических замечаний в тот период времени не было. Об этом свидетельствуют практически не прекращающиеся дискуссии, которые шли на конференциях, не говоря уже об обсуждении более узких вопросов в товарищеских кругах.

Схема развития экономической мысли, экономической теории была несколько иной, а именно: той, о которой частично и говорится в докладе Михаила Илларионовича. Имея в виду период наступивший после конца 20-х - начала 30-х годов под давлением экономической действительности, шаг за шагом шло отступление от жестко детерминированных представлений о централизованном обществе, где все подчиняется единой воле.

Лекции А.А.Вознесенского в университете о том, что планирование является высшим законом развития социалистической экономики, что государственная собственность - это высшая форма собственности, что товарные отношения по существу не присущи социализму, а являются рудиментом, пережитком прежних формаций заставляли верить, что закон стоимости действует в преобразованном виде, что это уже не тот закон стоимости, который был раньше и т.д. Так все воспринималось в 40, 50-е годы, вплоть до экономической дискуссии 51-го года.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.