WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 |

В общем плане можно сказать, что экономическая этнопсихология изучает особенности психологии и традиций хозяйствования и быта разных народов, которые, в свою очередь, влияют на своеобразие экономической деятельности и образа жизни данных народов и их этнических групп. Такой подход, во-первых, дает возможность сравнить различные по типам управления и собственности системы хозяйствования на основе их эффективности и рентабельности, чтобы взять в будущие экономические структуры все рациональное и уникальное из каждой системы. Например, и американские, и японские корпорации обоюдно выиграли, когда начали перенимать друг у друга некоторые национальные элементы в организации производства различной продукции. Во-вторых, изучение субъективных аспектов экономики разных народов позволяет выявлять, оберегать и селекционировать не только традиционные виды хозяйственной деятельности, но и механизмы сохранения деловой и житейской психологии разных этнических групп и этносов в целом. Для России это особенно актуально, если брать во внимание положение «малых» народов Севера, Сибири, Дальнего Востока и т.п.

Последний момент в связи с чрезмерной унификацией общества имеет непреходящее значение. Здесь можно привести такое сравнение: в мировой экономике все большую роль начинают играть малые предприятия, мелкие фирмы: они имеют более высокие возможности удовлетворять самым взыскательным, привередливым вкусам потребителей в нестандартных товарах и услугах. Они хороши, потому что уникальны и индивидуальны. Точно так же уникальность и индивидуальность психологии каждого народа, ее духовных и материализированных продуктов становятся бесценным достоянием мирового сообщества. И как в конкретных фирмах и корпорациях основой основ является коллективная и (или) индивидуальная собственность, так и психологию любого народа нельзя рассматривать без учета специфики отношения его экономических субъектов к собственности.

Но самым важным, на наш взгляд, для этнопсихологического подхода к экономическим вопросам современности является то, что перестройка сознания людей в русле происходящих рыночных реформ не может не учитывать, с одной стороны, существовавших прежде национальных привычек, традиций, умений и навыков вла деть, пользоваться и распоряжаться собственностью, и в силу этого, уровня готовности индивидов воспринимать и осваивать новые тенденции в экономическом развитии общества, в том числе способности становиться эффективными собственниками. С другой стороны, развитое национальное самосознание, понимание собственной самобытности и особенных национальных качеств, побуждает представителей этноса изыскивать своеобразную «траекторию полёта» в экономическом развитии, а не просто обезьянничать, т.е.

копировать, заимствовать чужие нормы и принципы хозяйствования без критического анализа возможностей их переноса на данную национальную почву. Например, Китайская Народная республика в 80-х годах ХХ века заявила, что она будет строить «социализм с китайским лицом» и довольно-таки успешно идёт по этому экономическому пути. Какой «капитализм» строит Россия с начала 90-х годов, заимствуя его элементы у других народов, причём из рыночных «механизмов» совершенно разных, об этом сегодня не могут сказать многие отечественные экономисты.

У данного вопроса есть ещё одна не менее важная сторона.

Если мы искусственно настраиваем этнически ориентированное массовое сознание на «западные» или иные шаблоны, мы тем самым даём искажённую основу для понимания собственной общественной психологии, а значит в практической деятельности нацеливаемая на заведомо неточные ориентиры работы с людьми. Это практически наблюдается в том, что многие общепринятые в странах, давно перешедших к рыночной экономике, понятия и деловые образцы теории и практики бизнеса, маркетинга, менеджмента, рекламы и других областей жизнедеятельности мы совершенно некритично стараемся «внедрить» в неподготовленное сознание основной массы россиян. Никто сегодня ещё не подсчитал, сколько сбоев дали различные интересные, нужные и на «западный манер» сделанные проекты и бизнес-планы только из-за особенностей психологии российского обывателя, «новых русских» или отечественных чиновников.

Обращаясь непосредственно к анализу значения и проблем собственности в экономической психологии и этнопсихологии, вновь вернемся к мысли о том, что богатство человека всегда будет зависеть не только от социальных и этнических факторов, но в высокой степени от некоторых особенностей его личности. Лауреат Нобелевской премии Герберт Саймон – профессор университета Карнеги–Меллон (США) в своей мемориальной лекции напомнил мысль Альфреда Маршалла о том, что экономика должна быть психологической наукой и привел его конкретное высказывание: «по литическая экономия или экономическая наука занимается исследованием нормальной жизнедеятельности человеческого общества;

она изучает ту часть индивидуальных и общественных действий, которая теснейшим образом связана с созданием и использованием материальных основ благосостояния.

Следовательно, она, с одной стороны, представляет собой исследование богатства, а с другой – образует исследования человека.

Человеческий характер формировался в процессе повседневного труда и под воздействием создаваемых им в этом процессе материальных ресурсов, причем в гораздо большей степени, чем под влиянием любых других факторов, исключая религиозные идеалы» (76, с.25) Поскольку отношение к богатству – это отношение к аккумулированной человеком, группами и обществом собственности, в зарубежной теории и практике эти аспекты постоянно имелись в виду при психолого-экономическом анализе жизненных реалий (хотя, надо признать, в несколько завуалированном виде). Но, к сожалению, подобный подход отсутствовал при анализе проблемы «социалистической» собственности. Он, к тому же, резко усугублялся тем, что «советская» экономическая наука весьма негативно относилась к категории «частная собственность» и рассматривала ее в сугубо критическом плане, как феномен характерный лишь для буржуазного, капиталистического общества. К примеру, один из первых исследователей проблем экономической психологии А.И.Китов подчеркивал негативный характер частнособственнической психологии человека и предполагал ее неизбежное исчезновение. В связи с этим он писал (во вполне естественном для того времени идеологическом контексте): «Полное преодоление частнособственнической психологии произойдет лишь на этапе строительства зрелого коммунистического общества. Однако отсюда вовсе не следует, будто постепенное приближение нынешних социалистических экономически отношений к зрелым коммунистическим само собой отбросит частнособственническую психологию» [41, с.200].

В «перестроечный» и «постперестроечный» периоды психологии и экономисты стали понимать необходимость отхода от односторонней оценки значения и «механизмов» частной собственности.

В 1989 году известный российский философ и психолог В.Д.Попов в своей книге «Психология и экономика» задавался следующими вопросами. «Бродит ли по стране «призрак частной собственности» Если такой призрак и маячит, то насколько он пер спективно опасен для нашего общества, ведь в Венгрии, ГДР, Болгарии имеется опыт частной практики При этом возникает и другой вопрос: а не происходит ли у нас пугливое смещение, подмена личной – частной собственностью» [62, с.112]. Но сама жизнь быстро нашла ответы на эти вопросы. «Воскрешение» института частной собственности в нашей стране в очень короткое время, осуществленная по-российски приватизация, принятие законов о собственности в целом, об интеллектуальной собственности, об обороте сельскохозяйственных земель и т.п. – все эти возникшие практически за последнее десятилетие реалии во многом изменили и массовое сознание, и взгляды каждого индивида на собственность как экономическую категорию.

В социально-психологическом плане важен тот факт, что нивелирование собственности в России и некоторых других государствах стало одним из основных камней преткновения во взаимоотношениях «социалистических» стран (вернее их властей) с другими обществами. Хотя большинство граждан капиталистических стран не обладали собственностью на средства производства, а имели в личном владении различные атрибуты индивидуальной собственности – дома, машины, холодильники телевизора и т.п., они все же были ярыми сторонниками частной собственности. Известнейший психолог Запада Э. Фромм писал по этому поводу: «и так же как член феодального общества считал выпады против феодальной системы безнравственными и беспочвенными, и так и рядовой член капиталистического общества считает выпад против частной собственности признаком варварства и бесчеловечности. Ненависть и отвращение, которые имеют многие люди в капиталистических странах по отношению к странам коммунистическим, в значительной мере основаны на том, что они негативно относятся к прямым признакам частной собственности» [92, с.334-335]. Таким образом, психологический негативизм к странам и лицам, отрицающим значение частной собственности, был одним из базисов международных экономических отношений, а вслед за ними и соответствующей политики.

Казалось бы, что в условиях реформ в России, в реальностях рыночной экономики такие мнения сходят и сойдут на нет. В первый период осуществляемых реформ так и было. Но, к сожалению, на их место нередко «заступают» другие стереотипы, связанные с собственностью, но уже в совершенно ином плане. Во-первых, гражданам западных стран на основе многочисленных примеров стало ясно, что осуществлённая в России приватизация, появление в стране олигархов и ярко выраженных «социальных низов» - это зачастую несправедливая и негуманная по международным меркам реалия. Во-вторых, свой вклад в оценку проблемы внёс богатый российский собственник, ставший довольно-таки массовым явлением в зарубежных странах. Российский нувориш, по западным меркам «скакнувший из грязи – в князи», бесцеремонно скупающий недвижимость в европейских и иных государствах, подчас с русской бесшабашностью и мотовством, расшвыривающий «шальные» деньги», - такой человек в нравственном отношении более неприемлем для иностранного обывателя, чем далекий «коммунистический ортодокс», идейно отрицающий значение собственности, но которому собственное государство не давало возможности выезжать из-за «железного занавеса».

Но, несмотря на обилие проблем в рыночных преобразованиях России, обратного пути к полному отрицанию значения «частная собственность» в экономическом развитии уже нет и не будет. В этой связи актуальной задачей становится анализ как позитивных влияний собственности на деятельность человека и его личные характеристики с тем, чтобы помогать становлению психологии истинного собственника.

Сегодня многие вопросы хозяйственной жизнедеятельности россиян невозможно эффективно решать, не учитывая метаморфоз их отношений к собственности. Люди из разных социальных слоёв и категорий общества, из конкретных сфер экономики, работающие на предприятиях государственной, частной, коллективной собственности и т.д. зачастую специфично, своеобразно относятся к острым вопросам современной экономики. Но большинство из них, как это принято во всем цивилизованном мире, уже не приемлют открытого принижения или отрицания частной собственности. Еще Ф.М. Достоевский писал: «Без труда и без законной, нормальной собственности человек не может жить, превращается в зверя».

Зарубежные авторы с осторожностью относятся к анализу темы собственности. Здесь сказывается, прежде всего, понимание ее влияния на социальное расслоение людей и отсюда детерминацию конфликтности межличностных отношений. Но все же уйти от проблемы мало кто может. Так, А.Фернам и М.Аргайл в достаточно современной работе: «Деньги. Психология денег и финансового поведения» выделили специальную главу «Собственность», в которой рассмотрели следующие аспекты: деньги и имущество (почему мы нуждаемся в собственности, имущество, которое используется для улучшения качества жизни); межгрупповые имущественные различия; некоторые из главных видов собственности и т.д.

В России психолого-экономическим анализом отношений собственности, как было показано выше, занимается формирующаяся в отечественной науке дисциплина «Экономическая психология», в русле которой работают и авторы данной книги. Ради справедливости надо отметить то, что более–менее полный анализ проблемы собственности в психолого-экономическом ракурсе начался после выхода в «постперестроечный» период ряда работ наших коллег – экономистов и психологов. Одними из первых среди психологов к анализу тех или иных проблем собственности обратились сотрудники лаборатории социально – экономической психологии ИП РАН Е.Д. Дорофеев, А.Л. Журавлев, Е.В. Журавлева, А.С.

Коцюба, В. П. Позняков, В.А. Хащенко, Е.В. Шорохова и др. Почти одновременно проблему стали рассматривать В.Д. Попов и Л.Д.

Хвесюк, О.С. Дейнека и др. Среди экономистов психолого– экономические аспекты собственности затрагивали Д.Д. Бояркин, Г.Ю. Ивлева, В.М. Соколинский, Л.В. Шульгина и др. В 2002 г. в России появилась первая крупная монография по данному вопросу [см.38]. Внимание исследователей было обращено и на индивидуальную и на коллективную собственность в ее влиянии на характеристики человека, повышение или снижение эффективности его труда, на особенности межличностных отношений.

В частности, в серии исследований, выполненных В. П. Позняковым в 1987-1995 гг. на предприятиях агропромышленного комплекса ряда областей центральной России, изучалась динамика социально-психологических явлений в условиях изменения отношений собственности. Исследование поступательного развития внутригрупповых и межгрупповых отношений в производственной организации в условиях перехода на арендный подряд показало, что они складываются как сочетание процессов межгрупповой дифференциации (различение «мы» и «они» по разным подразделениям) и внутригрупповой интеграции (возникающее единство «я» и «моё сообщество»). Это связано с выделением и обособлением первичных трудовых коллективов, выступающих субъектами групповой собственности и совместной экономической деятельности. Как выяснил исследователь, совместная групповая собственность на средства производства сама по себе не является достаточным условием психологической интеграции коллектива, установлением единства «я» и «мы». Напротив, в сложных, напряженных условиях она может выступать фактором противоречий и конфликтов как внутри первичных коллективов, так и между ними.

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.