WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 46 |

Сначала определились жанры дидактического медиаресурса. Они предлагались студентам консерватории, исходя из концепции педагогики TVформата, следующие: «журналистское расследование», «неожиданный портрет», «парадоксальная презентация». Определение темы осуществлялось по принципу «интриги» в подаче информации. Характеристика амплуа меццосопрано, например, в операх Дж. Верди или партий кастратов в операх Г.Ф.

Генделя требовала жанра «расследования». Рассказ о биографических основаниях любовных образов в музыке Г. Ф.Телемана, К. Дебюсси или А.

Скрябина подсказывал выбор жанра «неожиданного портрета».

«Парадоксальная презентация» оказывалась уместной при представлении исполнительских интерпретаций на больших временных отрезках – сравнении Шопена, например, в исполнении И. Падеревского, А. Рубинштейна, Э.

Гилельса, Д. Мацуева. «Парадоксальные презентации» естественно используются при показе классических музыкальных текстов в среде современной культуры в неакадемических формах – от ансамблей «King’s singers» или «Хор Турецкого» до комических представлений Моцарта Д.

Моррисоном, Б. МакФерреном, дуэтом Joe-Jegudesman и т.п.. Особая тема этого жанра в музыкально-теоретических дисциплинах – семантика музыкального языка, интерпретации традиционных интонационных фигур (мотивы мольбы, смертельной угрозы, любовного признания, томления и т.п.).

Жанр становится очевидным при выборе темы-материала, но уточнение проблемы, тем более, совершенно творческий акт. Баланс личной инициативы студента, школьника и консультативных «подсказок» педагога здесь неизбежен и представляется достаточно тонкой процедурой.

Инструкциям «памятки» для учеников ДМШ по созданию медиатекстов была придана шутливая форма: «Не злоупотребляй своими словами – доверься цитатам авторитетов!», «Фильтруй ассоциации!!! Скульптор отсекает лишний камень, а кинорежиссер – в корзину километры пленки!», «Помни о форме – не дай лапше повиснуть на ушах!» Главная же заповедь звучала так: «Выбирай тему для презентации с фанатским азартом!!! О музыке – только с любовью!» Эта памятка пригодилась не только для детского контингента, а стала принципом в работе и со студентами, и с аспирантами. Личная заинтересованность, собственное «изобретение» темы, маленькое собственное «открытие» с самого начала вовлекает в творчество. Если с личной инициативой не удается «набрести» на эффектный по теме проект, задачей преподавателя становится «заманивание», россыпь предложений, в которых приходится, как фокуснику, рассчитывать на обман – иллюзию самостоятельного открытия обучающимся интересного материала и ракурса.

Следуя профессиональным установкам серьезных заголовков для курсовых работ, можно делать их максимально теоретически корректными, но на начальном этапе творческая догадка может, да и должна иметь интригующий метафорический заголовок. Например, анализ языка баховской прелюдии C-dur из первого тома ХТК, смотрящей далеко вперед, в романтическую стилистику, раскрывается через вокальный парафраз Ш. Гуно «Аve Maria». Официальный заголовок работы «Новаторского гармонического языка и синтаксиса в прелюдии Баха», а предварительная интригующая посылка именуется «Маэстро Бах, Вы забыли записать мелодию». И это не просто шутка; постоянное напоминание о «спрятанном» в фактуре изысканном мелодическом голосе служит путеводной нитью в раскрытии теоретических тезисов темы. Другие примеры: «Музыка для театра, которого не было» (о бетховенской инструментальной драматургии), «Виртуальный литературный роман Р.

Шумана» (об интонационной фабуле в «Симфонических этюдах»), «Между Польшей, Францией и Италией» (стилистика итальянского bel canto в мазурках Ф. Шопена, модного в Париже 30-40-х гг). Еще образцы: «Чтец или певец, певец или композитор» (о вокальной декламации Глинки), «Да была ли Красная шапочка» (о программности этюдов-картин С. Рахманинова).

Темы «завлекающие» и «интригующие» для медиа-проектов получаются очень легко по теории и истории исполнительства – это важная часть современной музыкальной культуры, потерявшей интерес к композитору [Мартынов, 2012] и возводящей культ исполнителя. Такой дисциплины, кстати, совершенно несправедливо нет в государственном стандарте, она может быть в цикле дисциплин по выбору, а должна быть обязательной, может быть, не менее чем история музыки. Множество оригинальных фигур – таких как Г. Гульд, Ж.Ж. Лусье, И. Погорелич, А. Султанов, В. Мэй – могут и должны быть представленными медиатекстами, подобными телевизионным передачам.

Формулировки тем (чтобы не эпатировать традиционное музыкальное педагогическое сообщество, используем их в качестве рабочих) могут быть такими: «Позер или гений-искуситель» о Гульде, «Иоганн Себастиан Жак» о Лусье, «Сговор с дьяволом» о Султанове. Повторю, что это не просто броские заголовки, а именно суть расследования или портрета. Иногда, правда, приходится, идти на не очень достойные хитрости для возбуждения азартного интереса. Определяя с аспиранткой исполнителя, который ей неизвестен, и имея в виду аттестационный проект о Леонидасе Кавакосе, мне пришлось предложить найти в Интернете молодого знаменитого скрипача интересной внешности. Его жгучий романтический облик, естественно, привлек внимание девушки, а знакомство с творчеством оказалось уже профессионально возбуждающим любопытство. В создании работы о Б. Березовском интригой для студентки еще раз (но уже без наводки преподавателя) послужила внешность одного из выдающихся пианистов современности и его страсть к рулетке. Эта презентация, выполненная как видеоролик, так и была названа «Игрок» – слово отсвечивает двойным смыслом: игра на рояле и азартная игра на рояле как органичная страсть артиста.

Пользовательская компьютерная грамотность студентов и школьников нарастала постепенно, и требования по использованию разнообразной медиаинформации приходилось подгонять под возможности. Поначалу эти работы были факультативными, многие не умели оформлять слайды в Power Point, тем более работать в видеоредакторах. Поэтому речь шла не столько о полноценном медиатексте как цельной работе, сколько о широком использовании иллюстраций на экране. Нотный текст звучащей аудиозаписи со свернутым проигрывателем, доклад об оперном или балетном спектакле с показом фрагментов, помеченных заранее на хронометражной ленте видео проигрывателя, подбор к звучащей музыке ассоциативных рядов изображений.

Именно на последней форме, которая была названа визуализацией музыки, удавалось заинтересовать студентов и убедить наращивать техническую грамотность. Это самая простая форма творчества, самый элементарный вид медиатекста, но он безошибочно вовлекает в процесс. И, конечно, как только человек выставляет время смены слайдов, добиваясь необходимой выразительности сочетания визуальных объектов с музыкой, он склоняется к видеоредактору и созданию клипа, ролика, компоновке «видеоэтюда», компиляции. Единственное требование, может быть абсолютно специфическое для музыканта: визуальный ряд должен отражать тонкости музыкальной ткани, мотивного развития. Так в эскизе на музыку «Октября» из «Времен годы Чайковского появляется визуальный лейтмотив желто-багрового листа на стоячей водной глади пруда – он звучит каждый раз на кадансе как символ осени-одиночества.

Может быть, именно развитие, а, точнее, эксплуатация творческой интуиции в данном случае – соединения видеоряда с музыкой свидетельствует об обретении медиаграмотности, так необходимой для потребления текстов современной культуры. А.В.Федоров в своей монографии подробно анализирует модель медиакомпетености в аспекте развития критического мышления студентов педагогического вуза [Федоров, 2007]. Представляется, что медиакомпетентность в художественном учебном заведении приобретает еще важный ракурс – как творческий навык создания медиатекста. Пусть это достаточно простая и условно художественная форма, но она может стать фундаментальной основой профессионального развития.

Преподавателю с многолетним стажем теоретика, развивающего навыки смыслового, содержательного анализа музыкальных текстов представляется существенным одно обстоятельство. Сегодня мы с горечью фиксируем скудный слуховой запас обучающегося музыканта; он «проходит», т.е. изучает музыкальные произведения в различных дисциплинах, но в его личной жизни классической музыки чрезвычайно мало, и она содержательно зачастую бедна, не насыщена личными эмоциональными переживаниями, ассоциациями. Это недостаток или беда или реальность современной жизни, и она имеет совершенно четко выраженное объективное основание в конвенциональной сущности музыкального содержания. Его нет в самом произведении, в тексте, в ткани; «прикрепляют» его к тексту социально-психологический человек, культура, общество – на время актуальной культурной модели. То, что переживал тонкий, глубоко чувствующий лирик Г. Малер в Австрии начала XX века, сегодня утеряно как многие и разнообразные нюансы бытия и осознания мира. Музыка нуждается в реконструкции, интерпретации и реинтерпретации, а самое главное – в заполнении содержательных пустот. Визуальные фантазии делают реальные шаги в этом направлении: сопоставить музыке видимые образы настоящего или прошлого в эмоционально накаленном формате становится не просто дидактическим, но «культурообразующим» приемом воспитания личности.

Приведу еще два примера, связанные с переходом от программы слайдов (хотя бы самой современной, как Prezy) на создание видео. Первоначально искушением было смонтировать исполнение одного произведения различными артистами, аккуратно выполнив склейки, швы. В год юбилея Ф. Мендельсона студентка музыковедческого отделения, собрав первую часть Концерта для скрипки e-moll в семи исполнениях, соединила их в единый видеоролик. В скобках отмечу, что все это стало возможным при широком распространении файлообменников в Сети и социального сервиса YouTube, где можно скопировать редкие аудио и видеозаписи. Когда для одного эпизода концерта в исполнении Ф. Крейслера не удалось найти видеозаписи, студентка смонтировала аудио этого эпизода с кадрами видео из личной жизни артиста.

Получилась настолько эффектная вставка по эмоциональному совпадению немых кадров с исполнением, что многим захотелось работать в этом направлении. В курсовой работе по анализу о Второй симфонии С.

Рахманинова была сделана кода с редким видео композитора на палубе парохода, а в монтаж киноролика с Тарантеллой Листа, «собранной» как мозаика из 24-х исполнений, включен был эпизод в версии для аккордеона.

Визуализации тоже стали делать в видеоредакторе, монтируя со спецэффектами фото и репродукции. Собственно, этими формами сегодня переполнен Интернет, свидетельствуя о ярко выраженном желании молодежи заполнить музыку своим содержанием, своими образными фантазиями.

Студенты в серьезных, традиционных курсовых работах стали широко и с удовольствием использовать аудио и видео иллюстрации в сочетании с разнообразной графической информацией, и это неизбежно – в силу, наверное, художественной специфики вуза – привело к созданию полноценного единого по форме медиатекста, медиапродукта. Такие «опусы» показали возможность беспрепятственного и простого перехода музыкальных теоретических дисциплин на творческие рельсы. Главное завоевание этого приема, а фактически дидактической технологии – внимание к образной стороне музыки, живое общение с ней в содержательном плане. Как бы ни стояла проблема бывшего реферата или курсовой, сколь она бы ни была специфически теоретической, звучание музыки в самой ткани исследования обращено к эмоционально содержательной коммуникации. Работая вроде бы просто над подбором визуальных изображений или видеокомментариев, студент погружается в увлекательную проблему понимания смысла музыкальной ткани.

Поэтому вслед за подбором слайд-шоу из фото лунных пейзажей на музыку «Лунного света» К. Дебюсси делается совершенно иной видеоряд – из объектов, служащих выражению изящной и изысканной красоты, трепетной тонкости. А самым замечательным опытом является подбор музыкального сопровождения к фрагментам кинофильмов, где звучала уже музыка, раскрывая какой-то подтекст. Когда видишь кадры из к/ф «Сталкер» А. Тарковского с музыкой Фортепианного концерта А. Шнитке и еще слушаешь критический анализ студентки по поводу аутентичного музыкального решения этих кадров, обретаешь весомые аргументы для объяснения студентам принципиальной мобильности интерпретации текста культурой. А это один из важнейших тезисов профессионального образования – право на индивидуальное «видение» произведения искусства.

Накопив огромный багаж электронного учебного контента, невозможно было не выйти на конкурсы. Уже дважды конкурсы «Кибер-арт – учимся с компьютером» проводились в упомянутой ДШИ пос. Рассвет. В 2011 году консерваторский конкурс вызвал такой энтузиазм и подъем, что решено было попробовать контактировать с вузами страны. В апреле этого, 2012 г. состоялся Первый Всероссийский конкурс студенческих дидактических медиаресурсов, работы которого можно посмотреть на сайте www.taraeva.com Пользу для студентов, самостоятельно выбирающих тему (хотя было предложено направление – история исполнительства), работающих в согласии со своим увлечением, пытливостью, любопытством трудно измерить традиционным способом. Они выходят за рамки рутинных конструктов учебных программ, они живут в эксперименте и со всей очевидностью понимают, что образование нуждается в модернизации, в наведении мостов с современной жизнью и современной моделью музыкальной культуры.

Что касается перспектив, то их пока трудно увидеть в глобальном разрезе.

Наверное, пора в консерватории изучать историю музыки в кино. Хотя бы не вместо, но наряду с композиторами прошлого и, по большому счету, наравне с ними должны быть в программах Н. Рота, Э. Морриконе, Д. Уильямс и другие значительные фигуры кинокомпозиторов. Может быть, в музыкальном вузе должна изучаться музыка не только в опере и в балете, но музыка в кино. И ее важная часть – музыка в мультфильме: мультфильмы по знаменитым классическим произведениям, как «Фантазии» Диснея 1940 и 2000 гг., мультфильмы И. Ковалевской, Г. Бардина и множество аналогичных «визуализаций». Только введение таких дисциплин, наверное, будет более эффективным, когда сами студенты на своих скромных опытах поймут и прочувствуют возможности, смыслы, функции музыки в медиатексте. Они описаны в капитальном исследовании музыковеда Т. Шак, которая очень плотно занимается сама созданием медиатекстов и преподаванием их в Краснодарском университете культуры и искусств [Шак, 2010]. И студенты музыкального вуза должны пропустить через себя музыку в ее органичной нашему времени среде.

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.