WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Конфликт в лирике - многослойная динамическая система бинарно-антиномических оппозиций на всех уровнях содержания и формы, проявляющаяся в лирическом произведении с большей интенсивностью, чем в другом ином роде литературы.

Одним из наиболее «конфликтных» поэтов русской литературы, реализовавших в своем творчестве принцип «гармонии контраста», является Ф.И.Тютчев. Диалектика противоположностей - основополагающий принцип его поэзии. Тютчев создал философско-поэтическую космологию, в основании которой лежит двоемирие Космоса и Хаоса, имеющее онтологический смысл и являющееся источником всех других антитез: Дня и Ночи, яви и сна, покоя и мятежности, жизни и смерти, любви и смерти. Любое впечатление пробуждает в душе лирического героя зыбкое «двойное», переходящее в свою противоположность чувство. Подвижность и изменчивость, перепады эмоциональной напряженности - константные свойства тютчевской образности. Амбивалентный антиномизм - свойство не только души лирического героя, но - самой поэтической формы, в которую его чувства облекаются. Стихотворения Тютчева богато инструментованы прямыми и контекстуальными лексическими и грамматическими антонимами, оксюморонами, контрграмматическими рифмами, семантическими и интонационными контрапунктами.

Если для Тютчева центральным является антагонизм мироздания, рассмотренный под углом зрения натурфилософского мировоззрения и отраженный на разных уровнях его поэтики - структурно-композиционном, словесносемантическом, ритмическом и т.д., то для Ходасевича главной антиномией является внутреннее состояние «раздвоенности», расщепленности сознания, духовно-материальная природа человека, антиномия, отчасти унаследованная от Тютчева, но еще более от неоромантизма «серебряного века».

Ходасевич - один из самых антиномичных поэтов, его мир соткан из противоречий на самых разных уровнях - идеологических, семантических, формальных. В поэтическом мире Ходасевича два основополагающих мировоззренческих центра: «высокий теургический полюс», к которому тяготеют мотивы преображения мира творческим актом человека, перерастающего земную реальность, и другой - «ницшеанский» комплекс» (С.Бочаров). Из такой антиномии произрастает поляризованность всей смысловой гаммы.

Мысль мечется между «максимумом приятия мира» и «настроением радикального философского отвержения условий человеческого существования». Из этого противоречия есть два выхода: подлинное преображение (утверждающий полюс) и скорейшая апокалипсическая катастрофа.

Воспринятая поэтом от символизма антиномия ДушиТела - генеральный лейтмотив двух наиболее значительных циклов «Путем зерна» и «Тяжелая лира». При всей традиционности для символизма этой темы (например, у очень близкого в этом плане Сологуба), Ходасевич остается очень «земным» поэтом. Душа разлучается с телом, но никогда не теряет с ним связи - иногда очень прочной, иногда едва уловимой. Душа наделяется зрением, благодаря которому она способна наблюдать земное с высоты и как бы немного со стороны, под некоторым углом, как бы искоса, чтобы спустя некоторое время вернуться в земную оболочку. Поэта, в отличие от характерных для символизма поэтических ситуаций, больше всего занимает этот кратковременный разрыв души и тела, мгновения интенсивного переживания полноты жизни. Метафизическим образом пограничного состояния между здесь-бытием и инобытием, жизнью и смертью становится образ «белого батиста - легкой ткани бытия»: «То виден, то сокрыт стежок, / То в жизнь, то в смерть перебегая... / И, улыбаясь, твой платок / Перевернул я, дорогая».

Стихотворение заставляет вспомнить образы стихотворения «Парки» Мережковского. «Шов по краю белого батиста» перекликается с «нитями вечными судьбы». Другая ассоциация, более отдаленная по времени, но более близкая по существу - тютчевская «завеса роковая, полупрозрачная для глаз», отделяющая Здесь и Там, Бытие от Небытия. У Ходасевича она повторена почти буквально: «легкая ткань бытия».

Мотив перевертывания, перехода грани, прорастания в разных вариациях составляет неотъемлемую основу главной темы. Антиномические полюса касаются друг друга, не сливаясь, но проникая, создавая зыбкий рисунок тождествапротивопоставления.

Противопоставленность души телу усложнена разнонаправленностью антиномических векторов: взгляд может быть направлен вверх, к душе, воспарившей в пространство, но это может быть и «обратный взор», брошенный «оттуда», из-за «легкой ткани бытия». Примером тому может служить стихотворение «Ищи меня». Здесь нет ни слова о тяготах земного существования, о «несовместимости души и тела» (В.Вейдле), ибо в нем нет уже и «тела», а только «душа» и говорящий от ее имени голос: «Ищи меня в сквозном весеннем свете /Я весь - как взмах неощутимых крыл, / Я звук, я вздох, я зайчик на паркете, / Я легче зайчика: он - вот, он был, я был».

Генеральная антиномия особым образом «освещена».

Свет и тень - цветовой контраст, не только метафорически иллюстрирующий антиномию Жизни и Смерти. Это общий колорит поэзии Ходасевича вообще. Свет и тень - неотъемлемы друг от друга, граничат, взаимопроникают, существуют друг в друге. Правда, они не имеют у Ходасевича того глубокого и символического смысла, как у Тютчева. Они - лишь штрихи общей картины, а не символические знаки двоемирия. Цветовая палитра Ходасевича - черно-белая, образы созданы как бы средствами графики, а не живописи, контрастность не абсолютная, но отмечена наличием цветных световых пятен.

Антиномические отношения возникают в художественном произведении с момента его рождения. Можно утверждать, что своим появлением на свет художественный текст обязан сложному взаимодействию разнонаправленных сил в сознании художника. Чем глубже и сложнее поэт, тем более сложна структура его творения, тем более оно диалектично, тем адекватнее отражает сложную противоречивость мира. Характерна в этом смысле поэзия Мандельштама. Текст его произведения пронизан густой «сетью» разнообразных антиномических отношений на всех уровнях его структуры - строфики, ритмики, рифмы, лексики, грамматической структуры, идеи.

Сформулировав «закон тождества» в качестве краеугольного камня своего творчества, отказавшись от характерного для символистов представления о двоемирии, Мандельштам утвердил сложное диалектическое единство мира реального и мира слова, Логоса. Введение «готики» в отношения между словами означало предпочтение поэтом изображению в поэтическом произведении разнонаправленных начал, их единства и борьбы, подчинение логике этой пестрой и подвижной картины.

Слово, тождественное самому себе, стало тем мощным строительным материалом, в котором звучит «голос материи»: «введение готики» означало утверждение исключительной точности, гармонической соразмерности, внесение в поэтическую речь гармонических пропорций. Слово приравнивается к камню, а поэт - к зодчему, который «побеждает сопротивление реального материала». Отказывая словам в мистической символике, Мандельштам утверждает иную их функцию - «радостное взаимодействие», что означает, по сути - стремление найти в словах точки соприкосновения и отталкивания, а в самом слове - «потенциальную способность динамики», его историческую способность накапливать смыслы и реализовывать их в тексте, взаимодействуя с себе подобными. Иначе говоря, слово, подобно камню, способно быть «статичным» и «динамичным» в одно и то же время.

Оно есть копилка смыслов, и одновременно, - способно давать «свободные радикалы» тех или иных значений, реализуемых в динамике текста.

Поэтическое слово в динамике текста становится синтетическим, многонаправленным, в нем взаимодействуют по принципу тождества-различия (со/противопоставленности) «текстильные темы».

Под этим углом зрения рассмотривается в диссертации одно из стихотворений поэта («Сестры - тяжесть и нежность - одинаковы ваши приметы…»). Жизненная субстанция, по Мандельштаму, обозначается словами, которые вступают между собой в сложные отношения, связанные по закону тождества и противоположности. Но между ними нет непереходимой границы. Все понятия - «сестры». Точно так же весь мир существует по закону вечных взаимопревращений полярностей. Апофеозом торжества этого закона является искусство. Стихотворение, как никакое другое произведение Мандельштама иллюстрирует принцип архитектурной соразмерности и точности. Смысл этого поэтического шедевра – в утверждении материально-духовного единства мира, в котором сосуществуют жизнь и смерть, дух и плоть.

4. Конфликт в эпическом пространстве: Двоемирие Двоемирие - наиболее универсальный конфликт литературы, сконцентрировавший в себе все возможные бинарные оппозиции и представляющий собой, в конечном счете, результат мировоззренческих поисков художников, нашедших свое отражение в их художественных системах. «Серебряный век» представил широкий спектр вариантов воплощения пространственно-временных отношений. Каждый из рассматриваемых писателей - В.Соловьев, Д.Мережковский, Ф.Сологуб, Л.Андреев, А.Блок, А.Белый, К.Бальмонт и др. - дал образцы своего поэтического видения мира и особое двоемирие. Анализа систем каждого из названных писателей, приводит к выводу о том, что в роли «синтезатора» художественных достижений серебряного века выступают два писателя - Булгаков и Набоков. Булгаков соединил в своем романе «Мастер и Маргарита» все виды двоемирия: р е л и г и о з н о - ф и л о с о ф с к о е, идущее от концепции Мережковского (спор Иешуа и Понтия Пилата как борьба двух религиозных систем), п р о с т р а н с т в е н н о - м и ф о л о г и ч е с к о е, воплощенное у Сологуба (суетное и несправедливое земное царство, Москва и противопоставленное ему царство вечного покоя, где находят отдохновение герои), ф и л о с о ф с к о - м и ф о л о г и ч е с к о е, связанное с поэтическим миром Блока, образом Прекрасной Дамы, и далее - от Соловьева (Прекрасная Дама - Маргарита, спускающаяся к художнику, но в отличие от блоковской, увлекающая художника от пошлой действительности к прекрасной вечности). Наконец, м и с т и к о - э к з и с т е н ц и а л ь н о е д в о е м и р и е, восходящее к Леониду Андрееву, и далее - к Достоевскому (черт из «Братьев Карамазовых»), Гоголю. Воланд - преемник не только невидимого андреевского рока, управляющего жизнью и смертью людей, но он является наследником Сатаны из последнего андреевского романа «Дневник Сатаны».

Необходимо отметить еще одно обстоятельство, связанное с развитием художественных систем начала ХХ века.

Неоромантизм с его двоемирием оказал несомненное влияние на поэтику и эстетику многих художников, так или иначе усвоивших уроки символизма. Среди этих художников - С.Есенин и Н.Клюев. В их творчестве, у каждого по-своему, рождалась космогоническая система со своими координатами, специфической соотнесенностью двух миров, своим художественным инструментарием и нравственно-этическими основаниями. Благодаря есенинской «орнаментальной» образности, многочисленным повторам и вариациям одних и тех же образов и мотивов, их соединению, сращению и взаимодействию создается, как из мозаики, пространственный поэтический макрокосм. «Есенин словно бы разложил на элементы то, что составляло некогда цельную картину:

солнце, дерево, небо, траву - предоставил каждому из элементов известную самостоятельность» (А.Марченко). Разложив, он собрал из них новую целостность. Есенинские «персонажи» (особенно, в библейских поэмах, но и не только в них) обитают в амбивалентном пространстве между Небом и Землей, отражающихся друг в друге, являющихся друг для друга миражом Аналогичный «космос» создается и в поэзии Н. Клюева с той лишь разницей, что художественное мировоззрение Клюева глубоко христианизировано, насыщено образами церковной и христианской мифологии. По-своему унаследовав идеи символизма, поэт прозревает иную, Горнюю реальность сквозь земную действительность, через картины деревенского быта и русской природы. Образный мир Клюева создается благодаря сплаву непосредственного поэтического видения природы и христианско-церковной атрибутики. В творчестве Клюева отчетливо присутствуют эстетические принципы русской иконописи, где бинарность Дольнего и Горнего является фундаментом религиозномировоззренческой символики.

Роль синтезатора различных проявлений неоромантическиго двоемирия «серебряного века» сыграл в литературе и В.Набоков. Его романы 30-х годов несут в себе продолжение дуализма Соловьева, Сологуба, Блока, связанное своими корнями с еще более дальней предшественницей - философской системой Платона.

Так, двоемирие в романе «Приглашении на казнь» выступает как самостоятельная и концептуальная константа. Мир делится на т а м и т у т. Т у т - жизнь здешняя, обыденная, пошлая и ложная как часы с накладными стрелками, жизнь механическая, подобная копии с вечно цветущего оригинала, жизнь мертвых вещей. Т а м - жизнь истинная, многоцветная, вольная, мир творчества, фантазии и полета, свободная жизнь духа. Там - не только за пределами жизни, но и в глубине души художника. Это жизнь не зависимая от внешнего воздействия, проявляющаяся в снах, мечтах, во внутренней работе души и мысли. Реальная действительность - всего лишь «изнанка великолепной ткани с постепенным ростом и оживлением невидимых ему образов на лицевой стороне» (В.Набоков). Эстетическая концепция художника связана со стремлением выразить оригинал, находящийся т а м, через его копию, которая живет т у т, увидеть вечное и непреходящее через здешнее и сиюминутное.

Двоемирие у Набокова, бинарность реального и идеального реализуется на разных уровнях: семантическом, лексико-грамматическом, и даже графическом. В романе «Приглашение на казнь» выделяются пары конкретных семантических оппозиций, в совокупности составляющих «координатную сетку» набоковской космологии: прозрачность /непрозрачность, герметичный язык/открытый язык, сон / бодрствование, театральность / действительность, зеркальность образов /достоверность образов, тюрьма / Тамарины сады, подвижность / неподвижность, современность/несовременность.

Раздвоение единого мира на духовный, сущностный, и материальный, явленный, уходит своими корнями в эстетику неоромантизма. У Набокова, так же как и у символистов, за видимостью, за предметом «всегда стоит иная, невыразимая, подвластная только «сверхчувственной интуиции» суть, тайна, божественный замысел, абсолютный и вечный» (Л.Колобаева). Двоемирие гносеологически связано с русской идеалистической философией, ее интенсивными поисками решения проблемы материально-духовного единства мира В «Приглашении на казнь» эстетическая и космологическая концепция Набокова выразилась в концентрированном и законченном виде. Писатель создал свою модель бытия, опирающуюся на идеи русской философии рубежа веков.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.