WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 16 |

Достижением евразийского обоснования «туранского элемента» в истории России явилось то, что оно представляло собой синтез истории, этнографии, географии, геополитики. Евразийцы подчеркивали, что российское государство росло с расширением границ, прежде всего, восточных и южных. Об этом писал в своей еще доевразийской статье Г.В.Вернадский, один из главных авторов евразийской исторической концепции: «Русская история есть история общества, занявшего огромное пространство. Философия значения этого пространства в историческом процессе есть философия всей русской истории»[6]. В связи с этим следует отметить, что сын известного географа В.П.Семенов-Тянь-Шаньский, историк и критик евразийства, указывал, что «восточно-славянская колонизация белой расы, по подсчетам его отца, за время с конца ХV по конец ХIХ века переселила с Европейского полуострова на восток Евразии 28% колонизационного потока белой расы, тогда как остальные 72% приходятся на эмиграцию всех других народов Европы в Америку и другие части света; так как восточные славяне составляют 20,5% населения Европы, а остальные народы 79,5%, то из этого следует, что славянская колонизация с запада на восток за 400 лет шла интенсивнее, чем западноевропейская на запад и юг»[7]. По мере продвижения на восток менялся не только расово-антропологический, но и культурный облик русской нации. Но Вернадский подчеркивает, что «русская народность и русская культура, постоянно видоизменяясь, сохраняли все-таки основные черты»[8].

Проблемы историко-этнографического разнообразия населения России в свое время стали важными для областничества, в частности, в трудах А.П.Щапова. Он писал: «Когда мы говорим «история великорусского народа», то у нас прежде всего рождается вопрос: да будет ли то история великорусского народа, когда обозревая полный цикл фактов ее исторической жизни, мы то и дело будем встречаться на площади русской земли с многочисленными разнообразными племенами финскими и турко-татарскими, которые доселе еще населяют целые области и сплошными массами пестреют среди русского народонаселения» и подчеркивал, что «когда мы говорим: дух, характер, миросозерцание, идея русского или великорусского народа, то невольно представляется другой вопрос: да есть ли, образовался ли единый, цельный тип великорусской народности, чтобы можно было об ней составить единичную, цельную, возможно полную и отчетливую ясную идею Чистая ли славянская кровь течет в жилах великорусского народа Не составляет ли он амальгаму или органическое порождение различных народных элементов»[9].

Из приведенных рассуждений А.П.Щапова видно, что один из крупнейших сибирских историков-публицистов 60-70-х годов ХIХ века выдвинул задачу изучения истории и культуры России в рамках истории Евразии. Евразийцы же, прежде всего П.Н.Савицкий и Н.С.Трубецкой, пошли дальше, отдавая предпочтение восточным корням русского этноса и евразийской культуры. В их исследованиях акцентировалась роль «азиатского элемента» в судьбах России и «степной стихии» в развитии своеобразия культуры и продвижении русских на Восток. Эта «степная стихия», по словам П.Н.Савицкого, давала мироощущение «континентаокеана»: «на пространстве всемирной истории западноевропейскому ощущению моря, как равноправное хотя и полярное, противостоит единственно монгольское ощущение континента; между тем в русских «землепроходцах», в размахе русских завоеваний – тот же дух, то же ощущение континента»[10].

Евразийская интерпретация русской истории до сих пор вызывает споры и различное отношение к ней. Особенно это касается анализа татаромонгольского ига на Руси, евразийского осмысления «наследия Чингисхана». Одной из главных идей П.Н.Савицкого, Н.С.Трубецкого, Г.В.Вернадского и некоторых других стала идея о том, что монголы положили начало единству Евразии и заложили основы ее государственности и политического строя. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока позволил Н.С.Трубецкому дать свой ответ на знаменитый вопрос древнего летописца «Откуда есть пошьела Русьская земля и како Русьская земля стала есть». Этот ответ связан с его глубоким убеждением в том, что в исторической перспективе Россия – преемница «великого наследия Чингисхана», что Киевская Русь, традиционно считавшаяся колыбелью русского государства, цивилизационно, геополитически была лишь разновидностью провинции Византии. Впервые была дана объективная оценка Чингисхана и указано на «неправильное представление о Чингисхане как о простом поработителе, завоевателе и разрушителе, которое создалось в исторических учебниках». Анализируя наследие Чингисхана, Н.С.Трубецкой подчеркивал, что в его империи евразийский культурный мир впервые предстал как целое. Работа «Наследие Чингисхана. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока», опубликованная в 1925 году, стала новым словом в исторической науке. В ней не раз подчеркивается, что «великий Чингисхан», завоевывая Евразию, государственно ее объединил, «совершил дело исторически необходимое и осуществлял вполне реальную, самой природой поставленную историческую задачу»[11].

Такая оценка роли Чингисхана в русской истории вызвала резкую критику со стороны многих современников. В частности, Г.В.Флоровский, отошедший от евразийства, в работе «Евразийский соблазн» писал: «Для них именно «монголы формировали историческую задачу Евразии, положив начало ее политическому единству и основам ее политического строя». И потому Россия в их сознании превращается в «наследие Чингисхана».

Россия есть переродившийся «московский улус…Соблазнительный и опасный, хотя, может быть, неясный и самим евразийцам смысл превращения России в «улус» и «наследие Чингисхана» заключается в сознательно-волевом выключении России из перспективы истории христианского, крещеного мира и перенесении ее в рамки судеб не христианской, «басурманской» Азии. В историософическом «развитии по Чингисхану» есть двоякая ложь: и крен в Азию, и еще более опасное сужение русских судеб до пределов государственного строительства»[12].

Другой современник, Н.Н.Аленников, также считал, что "русская государственность возникла именно благодаря тому, что она победила в конце концов татарскую государственность, а победила она ее только благодаря тому, что усвоила, наконец, византийский принцип единства власти"[13]. Отвечая на это, П.Н.Савицкий указывал, во-первых:

"Евразийцы и не думают отрицать значения "византийского принципа", вовторых: "Но вот в чем вопрос: почему Русь, в практике государственной жизни, оказалась невосприимчивой к этому принципу в XI-XII вв. и "усвоила" его, "наконец", в XV в. - Не помогли ли здесь "византийскому принципу" те же татары"[14]. Об этом писал также Н.С.Трубецкой, подчеркивая, что с православной Византией Россия была знакома задолго до татарского ига и что во время этого ига величие Византии уже померкло, что "византийские идеологии понадобились только для того, чтобы связать с православием и таким путем сделать своею, русскою, ту монгольскую по своему происхождению государственную идею, с которой Россия столкнулась реально, будучи приобщена к монгольской империи и став одной из ее провинций"[15].

Для исследователей в настоящее время стали хрестоматийными многие высказывания интеллектуальных вождей евразийства, связанные с монголо-татарским игом и ставшие главным обьектом антивосточной критики тогда и сейчас. В качестве примеров можно привести цитаты из статьи П.Н.Савицкого «Степь и оседлость»: «Прежде всего укажем следующее: без татарщины не было бы России», «Велико счастье Руси, что в момент, когда в силу внутреннего разложения она должна была пасть, она досталась татарам, а не кому другому. Татары – «нейтральная», культурная среда, принимавшая «всяческих богов» и терпевшая «любые культы», - пали на Русь, как наказание Божие, но не замутила чистоты национального творчества. Если бы Русь досталась туркам, заразившимся «иранским фанатизмом и экзальтацией», ее испытание было бы многажды труднее и доля – горше. Если бы ее взял Запад, он вынул бы из нее душу… Татары не изменили духовного существа России; но в отличительном для них в эту эпоху качестве создателей государств, милитарно-организующейся силы они несомненно повлияли на Русь»[16]. Н.С.Трубецкой, П.Н.Савицкий, позже Г.В.Вернадский подчеркивали, что Восток, в отличие от Запада, в татаро-монгольский период русской истории не проявлял агрессивной экспансии в область духовной жизни русского и других народов Евразии.

Остаются мало изученными труды крупнейшего историка зарубежья Г.В.Вернадского – сына выдающегося ученого В.И.Вернадского.

Главные научные интересы Г.В.Вернадского были связаны с исследованием влияния Востока на русскую историю и культуру. Он внес свой большой вклад в евразийское решение этой проблемы такими крупными работами, как «Начертания русской истории», «Опыт истории Евразии с половины VI века до настоящего времени». Вслед за Н.С.Трубецким и П.Н.Савицким как историк Г.В.Вернадский обосновал евразийскую интерпретацию монгольского ига. Так, в статье «Два подвига св. Александра Невского»(1925г.) он подчеркивает: «Глубоким и гениальным наследственным историческим чутьем Александр понял, что в его историческую эпоху основная опасность для Православия и своеобразия русской культуры грозит с Запада, а не с Востока, от латинства, а не от монголов. Монгольство несло рабство телу, но не душе. Латинство грозило исказить самое душу». Говоря о том, что латинство «было воинствующей религиозною системой», а монголы несли с собою законы «гражданскополитические», Г.В.Вернадский обращал особое внимание на то, что "основным принципом Великой Монгольской Державы была именно широкая веротерпимость, или даже более – покровительство всем религиям». Непривычным для многих современников явился вывод о том, что наследием подвига смирения Александра Невского по отношению к татаро-монголам «явилось великое Государство Российское»[17]. Как известно, за свой взгляд на этот драматичный период русской истории евразийцы получили даже прозвище «чингизханчики».

Евразийский анализ этого периода русской истории поражает глубиной и широтой. Критики «чингисханчиков» в прошлом и сейчас в интепретации татаро-монгольского ига усматривают только попытки уничтожить традиционные представления о великом монголе. «Не замечались» указания на другие последствия ига. Разгром удельно-вечевой Руси и ее включение в монгольскую империю вызвали не просто острое чувство унижения национального самолюбия перед «величием чужой государственной идеи». Н.С.Трубецкой в «Наследии Чингисхана» пишет:

«Началось интенсивное брожение и кипение, сложные душевные процессы, значение которых обычно недооценивается. Главным и основным явлением этого времени был чрезвычайно сильный подъем религиозной жизни.

Татарщина была для Древней Руси прежде всего религиозной эпохой».

Можно только согласиться с выводами о том, что иго осознавалось как божья кара за грехи, что личное покаяние, идеализация прошлого, его героев формировало у русского народа национальные идеалы, национальную идею государственного единства.

Исследования евразийцев, связанные с «монгольской» тематикой, большая часть русской интеллигенции восприняла не только как неверную, неудачную попытку философски обосновать «азиатский облик» России, а и как оскорбительную для русской истории. Но евразийские опыты «реабилитации роли Монгольской империи – опыты, которые вызвали и вызывают у многих резкие возражения, получили свое развитие.

Исследования крупнейшего востоковеда академика В.В.Бартольда подтвердили точку зрения евразийцев. В 1925 году он одновременно с ними писал о ложном понимании и оценке Монгольской империи и с сожалением указывал, что «русские ученые следуют большею частью по стопам европейских и большей же частью принимают взгляды, установившиеся на Западе»[18].

«Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока» академика В.В.Бартольда расширил рамки методологии изучения фактов не только русской истории. Так, в своей работе «Улугбек и его время» он большое внимание уделяет значению «монгольского» периода в истории Старого Света и указывает: «В короткое время возникает не только сильная государственная власть, но и представление о мировом владычестве».

Интересна яркая параллельная характеристика Тимура и Чингисхана. Важно указание ученого на то, что, несмотря на большое количество кочевых политических объединений, только монголы на короткое время объединили под своей властью культурные страны восточной и западной Азии; «может ли это совершиться еще раз, этого никто не знает. Монгольское владычество всем странам, где оно было, оставило в наследство большую политическую устойчивость, но в остальном его последствия были неодинаковыми». Важным и авторитетным остается утверждение академика В.В.Бартольда о том, что «первое время существования Монгольской империи было временем экономического и культурного расцвета для всех областей, которые могли воспользоваться последствиями широко развившейся при монголах караванной торговли и более тесного, чем когда-либо прежде и после, культурного общения между западной и восточной Азией». Выводы академика совпали с выводами евразийцев:

«Несмотря на опустошения, произведенные монгольскими войсками, несмотря на все поборы баскаков, в период монгольского владычества было положено начало не только политическому возрождению России, но и дальнейшим успехам русской культуры…»[19].

То, что вопрос о монголо-татарском иге и его результатах, поставленный евразийцами, снова рассматривается и современными исследователями, в частности в контексте трудов В.В.Бартольда, доказывает жизнеспособность идей Г.В.Вернадского, П.Н.Савицкого, Н.С.Трубецкого. Хочется привести еще одно суждение Н.С.Трубецкого, связанное с этой темой: «Монгольское иго длилось более двух веков.

Россия попала под него, еще будучи агломератом удельных княжеств, самостийнических, разрозненных, почти лишенных понятий о национальной солидарности и о государственности. Пришли татары, стали Россию угнетать, а попутно и учить. А через двести с лишком лет Россия вышла из-под ига в виде может быть и «неладно скроенного», но очень «крепко сшитого» православного государства, спаянного внутренней духовной дисциплиной и единством «бытового исповедничества», проявляющего силу экспансии и вовне. Это был результат татарского ига, тот плод, по которому можно судить о вредоносности или благоприятности самого ига в судьбах русского народа»[20].

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.