WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 16 |

Знакомство с трудами евразийцев позволяет считать, что они заложили новую традицию изучения исторических фактов. Об этом свидетельствует, в частности, книга С.И.Валянского и Д.В.Калюжного «Явление Руси (Хронотрон. Версии мировой истории)», изданная в году, в которой доказательно опровергаются многие, казавшиеся незыблемыми, освященные академической традицией исторические представления. В предисловии к книге отмечается: «В ХIХ веке Императорская Академия наук дважды предлагала ученым ответить на вопрос о том, какие последствия произвело господство монголов в России.

Ученые таких последствий не нашли. Почему»[21]. Евразийцы таких последствий нашли много.

Излагая историю России, прежде всего монгольский период, в рамках истории Евразии, интеллектуальные вожди евразийства, как и академик В.В.Бартольд, дополнили ее новым элементом – развитием культуры в пространстве. Они убеждали, что «монголо-татарское» и шире вообще восточное вошло в плоть и кровь русской культуры и стало основой для евразийской культуры, что сейчас уже трудно различить, где собственно русское, древнерусское, а где неславянское.

В имеющейся литературе по евразийству вопрос о собственно восточной ориентации развития русской культуры только начинает рассматриваться. Общие положения теории культуры в контексте проблемы «Восток-Запад-Россия» как ключевой в евразийской историософии освещаются в диссертационном исследовании Р.А.Урхановой. В публикациях, касающихся этой темы, также в основном выделяется критическое отношение евразийцев к западной культуре, которое определялось не только идейными связями со славянофилами, и на которые, как отмечалось, указывали сами евразийцы, но, главным образом, утверждением того, что исторически Россия – это особый, в том числе культурный, евразийский мир. В программном документе «Евразийство (Формулировка 1927 г.)» авторы подчеркивали, что «это отрицательное отношение усугубляется тем, что современную европейскую культуру во всех ее частях, кроме эмпирической науки и техники, евразийцы признают культурой упадочной». К последнему утверждению, как указывал П.Н.Савицкий, евразийцы пришли независимо от О.Шпенглера. Но очевидно, что знаменитый «Закат Европы» явился доказательством верности их выводов и имел для них особое значение, прежде всего главный вывод О.Шпенглера о том, что, начиная с 19 века, с победой капитализма, западная культура вступила в стадию упадка, предшествующая культура выродилась в цивилизацию.

Евразийское отрицательное отношение к западной культуре определялось констатацией ее «упадничества» (на которое указывал и один из крупнейших европейских философов) и чрезмерного «европопоклонства», начавшегося в петровскую эпоху. Но, как разъяснял П.Н.Савицкий в своей большой статье «В борьбе за евразийство(Полемика вокруг евразийства в 1920-х годах)», евразийцы никогда не призывали «замыкаться» от Европы, они указывали на то, что «сочетание своего основного и с восточным и с западным есть гармоническое и должное сочетание». Это существенное разъяснение П.Н.Савицкого почему-то «не замечалось» раньше критиками восточной ориентации евразийского учения о культуре.

Двусоставность русской культуры Н.С.Трубецкой, П.Н.Савицкий, Г.В.Вернадский определяли исходя из истории не только собственно русского народа, но и восточных славян в контексте всемирной истории.

Этот аспект в литературе по евразийству практически не изучен. В евразийских трудах становилось закономерным рассмотрение такой важной проблемы, как проблема этногенеза восточных славян. Имеется специальный доклад П.Н.Савицкого «Русские среди народов Евразии (методологическое введение в проблему)», прочитанный в 1934 году на съезде историков в Варшаве и рассматривающий вопросы истории восточных славян. В нем он разграничивает европейское славянство и восточных славян, которые в своем историческом развитии «соприкоснулись с народами финно-угорского, турецкого, монгольского и маньчжурского корня (а также с палеоазиатами)». Это обусловило особенности «общекультурного облика» евразийских славян. В связи с этим П.Н.Савицкий указывал: «Задача заключается в том, чтобы определить в какой мере отдельные своеобразные (в отношении остального славянства) особенности русского племени определились его восточными связями»[22].

До сих пор специальные исследования этого вопроса отсутствуют.

Утверждение П.Н.Савицкого о том, что основу русской нации, принадлежащей к особому культурно-историческому миру, составляет евразийское славянство, позволяло по-новому посмотреть на киевские истоки русской истории, этнографии, фольклора. Сам лидер евразийства, говоря в докладе о значимости возникающей науки истории Евразии, указывает на новую книгу Г.В.Вернадского «Опыт истории Евразии».

Некоторые вопросы новой истории Евразии рассмотрены Г.В.Вернадским в упомянутой уже выше статье «Монгольское иго в русской истории». Так, говоря о том, что вся история Византийского царства была связана и со степным Востоком, Г.В.Вернадский указывает: «Теми же отношениями окрашены ранние века русской истории, ее «домонгольский период» – Киевская Русь», в результате, по его словам, «русская цивилизация и культура постепенно пропитывались началами, с одной стороны, византийской (то есть греко-восточной) цивилизации и культуры степных кочевников, перенимая от них одежду и оружие, песнь и сказку, воинский строй и образ мыслей»[23].

Закономерным и важным явилось обращение евразийцев к рассмотрению типологических и контактных взаимосвязей восточных славян и "туранских народов" в области литературы и искусства. Среди них были музыковеды, искусствоведы, литературоведы. В своих исследованиях они специальное внимание уделяли восточным истокам, мотивам, которые обнаруживаются в литературных произведениях разных жанров(сказаниях, хождениях и др.), таких, как: "Повесть временных лет", "Слово о законе и благодати", "Хожение за три моря" Афанасия Никитина. Известно, что в свое время такие крупнейшие филологи, как А.Веселовский, Ф.Буслаев, А.Афанасьев отмечали внутреннюю близость восточных мифов, легенд, сюжетов. Они и другие ученые обращали внимание на то, что восточный колорит всегда сопровождал русскую культуру, литературу, музыку, устное народное творчество. Г.В.Вернадский в своем большом исследовании "Киевская Русь" (впервые изданном в российской печати в 2000 г.), уделяя особое внимание взаимоотношениям Руси и Востока, также считал, что "следует признать непосредственное влияние восточного фольклора на русский" и "поразительное сходство в строе гаммы русской народной песни с песнями некоторых тюркских племен".

П.Н.Савицкий призывал не забывать не только о том, что восточные истоки русской культуры связаны еще с византийской цивилизацией, но и о том, что она тоже являлась величайшей евразийской культурой: «евразийская», в географических пространственных данных своего существования, русская культурная среда получила основы и как бы крепящий скелет исторической культуры от другой «евразийской» культуры. Происшедшим же вслед за тем последовательным напластованьем на русской почве культурных слоев азиатско-азийского (влияния Востока) и европейского (влияния Запада) «евразийское» качество русской культуры было усилено и утверждено»[24].

В понятие «Восток» евразийцы по сравнению со своими предшественниками вложили свой особый смысл. Для славянофилов «Восток» – это славянский православный, единоплеменной мир, а «Запад» – это романо-германский, католико-протестантский мир. Славянофилы не противопоставляли западной культуре византизм как культурное начало России. Это было осуществлено крупнейшим русским мыслителем К.Н.Леонтьевым, который, как известно, в свое время предложил сделать центром русской культуры бывшую столицу византийской культуры и которая должна была отойти к России. Так, в своих «Письмах о восточных делах» он говорит, что «будут тогда две России, неразрывно сплоченные в лице государя: Россия – империя с новой административной столицей (в Киеве) и Россия – глава Великого Восточного Союза с новой культурной столицей на Босфоре».

Парадигма восприятия Востока у евразийцев во многом была связана с пониманием сущности византийской культуры. Ее разъяснение находим у П.Н.Савицкого: «Сущность византийской культуры определяется сочетанием многоразличнейших элементов. Токи религиозных, художественных и др. импульсов, шедших с Востока, из Палестины, Сирии, Армении, Персии, Малой Азии, а также из некоторых частей Африки, сопрягались здесь с восприятием западной государственной и правовой традиции. Также соприкосновение со степными культурами, столь определительное для образа русской культуры, не прошло в свое время бесследно для Византии. И многое в византийских модах и нравах восходит к заимствованию у степных «варваров», последовательными волнами набегавших на границы империи»[25]. Таким образом, понимание византийской культуры как евразийской расширило представление об основах русской культурно-исторической традиции.

Для евразийцев стали важными не только главные проблемы философии русской истории и культуры: Русь – Орда, Восток – Запад, Россия – Запад, Россия – Восток, но и проблема Русь – Византия. В свое время взгляды евразийцев на последнюю проблему были замечены Всеволодом Ивановым. По его словам, «они правильно вносят поправку в дело славянофилов, ища на Востоке того, чего не хватало Аксакову, Хомякову, Конст. Леонтьеву, чтобы обосновать наше отличие от Европы.

Только перетряхивая полным пересмотром историю Востока, найдем мы самих себя». Сами евразийцы указывали, что «несмотря на некоторые соприкосновения со славянофильством» их учение существенно новое.

Славянофилы разобщение России и Западной Европы связывали с разделением церквей: православно-византийской и католической.

«Византизм» славянофилами понимался как основа создания нового универсального православия, как религиозно-культурное начало РусиРоссии. Известно и другое понимание роли византизма в истории русской философии. Так, Чаадаев писал, что корень русского застоя и отсталости, отчуждения от Западной Европы именно в «византизме».

«Византизм» евразийцев отличался и от «византизма» К.Леонтьева.

Великий русский мыслитель противопоставлял «умирающей» Европе прежде всего Византию. Другой крупный русский философ С.Л.Франк, высоко оценивая парадоксальные идеи К.Леонтьева, отмечал: «Находясь в остром противоречии со славянофилами и со всем общественным мнением России, господствовавшим в то время, он возражает против намерения освободить славян от турецкого владычества, ибо, по его мнению, только под турецкой деспотией славянство и восточное славянство может уберечься от западного разложения, и только пока существуют мученики и герои, остается еще надежда спасти истинную культуру»[26]. Леонтьева привлекала «языческая» сторона «восточной» культуры, которую он хорошо узнал будучи русским консулом в Турции и Греции. Духовному, культурному разложению Запада он противопоставлял византийские организующие принципы – византийское самодержавие, византийское православие, византийскую культуру. Парадоксальность его идей заключалась в том, что он был убежден: Россия должна выработать совершенно своеобразную культуру, не похожую на западноевропейскую, основанную на византизме. Тогда Россия сможет выполнить великую миссию – дать миру новую культуру – «положительную, созидающую, в высшей степени новоединую и новосложную». Леонтьев подчеркивал:

«Конец петровской Руси близок… И слава Богу, ей надо воздвигнуть рукотворный памятник и еще скорее отойти от него, отряхивая романогерманский прах с наших азиатских подошв»[27].

Идеи К.Леонтьева были восприняты евразийцами. В программном коллективном манифесте «Евразийство(Опыт систематического изложения)» отмечалось: «Только К.Леонтьев решился формулировать выводы своего богатого и непредвзятого опыта и мужественно выступить против растворения русской культуры в отвлеченном и романтическом панславизме. Но на его слова также никто не обращал внимания, как и на – пускай часто даже поверхностные – впечатления иностранцев. А иностранцы не смешивают русской культуры ни с европейской, ни со славянством. Они воспринимают Москву, русский быт, русское искусство, русский психический уклад как «Азию», хотя, конечно, и отличают эту «Азию» от Индии или Китая. Для иранцев же русские – преемники Турана»[28].

Евразийцы не раз подчеркивали, что «Восток» – термин многозначный, и нельзя говорить об одной восточной стихии»(П.М.

Бицилли). Уже первое издание их трудов «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев» открывалось статьей крупного философа культуры П.М.Бицилли «Восток» и «Запад» в истории Старого Света», в которой обращалось специальное внимание на эту неоднозначность, на то, что во всемирной истории турко-монголам «много раз случалось побывать в положении «наследников» других восточных стихий. Евразийская философия истории культуры по сравнению с их предшественниками и современными русскими мыслителями отличалась более глубокой, широкой интерпретацией понятия «Восток», «восточная культура» и ее роли в «истории Старого Света».

Важным остается указание П.М.Бицилли о том, что существует не только контраст культур Запада и Востока, но и черты сходства, что культура Запада имеет свои восточные корни. Так, например, говоря о том, что раньше господствовало мнение о полной самостоятельности «западноевропейского, средневекового германо-романского искусства», он пишет:

«Доказано, что первыми образцами «германского» искусства (ювелирные работы франкских и вестготских могильников и кладов) Запад обязан Востоку, а именно Персии, что прототип характерного «лангобардского» орнамента находится в Египте; что оттуда же, с Востока, идет и растительный, и животный орнамент ранних миниатюр, еще недавно свидетельствовавший, в глазах историков искусства, о специфическонемецком «чувстве природы». Бицилли утверждает несостоятельность «противоположения «романо-германской Европы» и «христианского Востока» в области философской мысли. В качестве примера он приводит положение о том, что общим для средневековой западной и восточной мысли было явление платонизма, «с тою разницей, что Восток сумел положить платоновский идеализм в основу своей религиозной философии благодаря тому, что обратился к первоисточнику неоплатонизма – Плотину;

между тем как Запад знает Плотина лишь из вторых рук, равно как и Платона и к тому же часто смешивает их». Философ призывает не забывать «евразийский» период истории Старого Света, оставивший «такие богатства, красоты и истины, что мы до сих пор живем его наследием», призывает освободиться от «западной исторической вульгаты, зависимости, от которой, как оказывается, трудно отделаться даже людям, ощутившим русское «евразийство»[29].

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.