WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 |

Следует подчеркнуть и тот факт, что в эти годы в Германии произошла своеобразная «встреча» ученых – противников в научно-техническом противоборстве, победителей и побежденных в специальных НИИ и КБ, возникших в последний период войны. Военно-технический опыт противника был тщательно изучен и обобщен советскими учеными в 13-томном «Сборнике материалов по изучению трофейной реактивной техники»324. Контакт с передовой немецкой техникой и немецкими специалистами стимулировал рывок в новых областях техники. Первая советская ракета была двойником Фау-2 с улучшенными характеристиками, а последующими «изделия» были вполне оригинальными325. Это еще раз подтверждает естественность, необходимость и плодотворность контактов ученых разных стран в области науки как условие для ее успешного развития. Эти контакты произошли как побочный результат окончания кровавой войны с немецким фашизмом. Специалисты в области военной техники шли по следам советских войск.

Итоги развития отечественной науки в годы войны подвела в июне 1945 г. юбилейная сессия, посвященная 220-летию Академии наук СССР. Она была организована с огромным размахом в разоренной и истощенной войной стране с целью поднять ее мировую роль и дать стимул и перспективу ее развитию. В сессии участвовало свыше 1200 советских ученых и представителей общественности, деятеля науки из 19 зарубежных стран – США, Англии, Франции, Китая, МНР, Югославии, Чехословакии, Польши, Болгарии, Румынии, Венгрии, Ирана, Индии и т.д. Это был по существу первый послевоенный конгресс ученых, на котором было выслушано 93 доклада советских и 36 докладов и сообщений зарубежных ученых. Иностранные ученые ознакомились с достижениями советской науки и рассказали о развитии науки в своих странах. Были возобновлены прерванные войной личные контакты, велись переговоры о возобновлении работы международных комитетов и ассоциаций ученых. Участники юбилейной сессии 24 июня 1945 г. присутствовали на Параде Победы на Красной площади, были приняты в Кремле, посетили Ленинград. Торжества носили сугубо официальный, пропагандистский характер. И в то же время это была встреча международной научной элиты, питавшей иллюзии относительно открывавшейся новой эпохи развития международных научных связей, хотя уже в ходе ее обнаружилось, что механизм холодной войны был запущен. Все же это было огромным событием для отечественной и европейской науки.

В состав иностранных делегаций входили известные ученые: директор обсерватории Гарвардского университета Х.Шапли, начальник почвенной службы США Ч.Келлог, председатель Национального фронта борьбы за освобождение и возрождение Франции, член Французской Академии наук знаменитый физик Фредерик Жолио-Кюри и его жена Ирэн Жолио-Кюри, президент Французской Академии наук М.Колльри, выдающийся немецкий физик М.Борн, французские математики Ж.Адамар, Э.Борель, будущий президент Чехословацкой академии наук чешский историк З.Неедлы, известные английские химики – президент Лондонского королевского общества в 1945-1950 гг. Р.Робинсон, будущий президент Лондонского королевского общества и Нобелевский лауреат С.Н.Хиншелвуд, президент Мексиканской академии наук М.С.Валларта, президент Индусской физической ассоциации М.Саха, президент Болгарской академии наук Л.М.Михалчев, Польской – С.Кутшеба, Сербской – А.И.Белич и др.Зарубежные ученые были приятно поражены уровнем развития науки в СССР. Им показали современно оборудованные Институт физических проблем П.Л.Капицы, Институт генетики и др.

Вернувшись на родину, они выступали в прессе перед общественностью своих стран, выражая стремление укреплять связи с учеными СССР.

Победа над фашистской Германией пробудила живой интерес ученых всего мира к достижениям российской науки и стремление укреплять с ней связи. Этот процесс начал активно развиваться снизу еще в ходе совместной антифашистской борьбы. Ученые стран антифашисткой коалиции стремились наладить обмен научной информацией. Многие отечественные ученые в 1942-1945 гг. были избраны почетными членами иностранных академий и научных обществ, награждались почетными медалями.

Выдающийся математик И.М.Виноградов был избран членом Лондонского королевского общества, ботаник президент АН СССР акад. В.Л.Комаров – Болгарской и Чехословацкой академий наук, медик акад.

Е.Н.Павловский – Иранской академии наук. Советские ученые состояли членами 95 научных обществ мира327.

Юбилейная сессия АН СССР подвела итоги самоотверженной работы советских ученых в военные годы и дала ей высокую оценку. В связи с 220-летием Академии наук СССР 10 июня 1945 г. Президиум Верховного Совета СССР наградил 1465 сотрудников АН СССР. Ряду выдающихся ученых и конструкторов было присвоено звание Героя Социалистического Труда328. За 1941-1946 гг. деятелям науки и техники было присуждено 1578 Государственных премий. Высокую оценку правительства получила и деятельность высшей школы страны. Ученые приглашались для работы в партийные органы.

Так, в Агитпроп ЦК ВКП(б) был приглашен биолог А.Р.Жебрак, будущий президент АН Украины.

Политическое руководство страны, отмечая 220-летие Академии наук, стремилось, с одной стороны, поднять престиж советской науки на гребне победы над фашизмом, довести до сведения мировой общественности ее достижения в военные годы, в строго ограниченных государством рамках наладить научные связи и контакты с мировым научным сообществом, без чего немыслимо было соперничество и соревнование с передовыми странами, особенно в области военной техники, доказать цивилизованность советской державы-победительницы и, с другой стороны, расширить, в частности и через мировое научное сообщество, влияние марксистской идеологии, особенно в странах Восточной Европы. Провозглашение развития международных связей целью Советского государства, естественно, встречало горячее одобрение и отечественного и мирового научного сообщества в условиях эйфории от победы над германским фашизмом.

На специальном приеме в Кремле в честь иностранных ученых заместитель председателя СНК СССР В.М.Молотов предложил тост за развитие «тесного сотрудничества между советской наукой и иностранной наукой в интересах наших народов»329. «Этот тост, как и многие другие заявления высших государственных чинов (не говоря уже об ученых), – пишет Н.Л.Кременцов, – символизировал новую идеологию государственной научной политики. Во время войны была возрождена концепция «единой научной политики». Она заменила собой представление о двух отдельных, противостоящих друг другу науках – советской и западной, буржуазной и пролетарской, господствующие в 1930-е»330.

Конечно, этот тост знаменовал определенные сдвиги в позиции власти, однако, выводы Н.Л.Кременцова нам представляются не совсем точными. Следует помнить, что в реальности в политике по отношению к научному сообществу и в самом научном сообществе всегда противоборствовали две точки зрения, две тенденции. Крупнейшие советские ученые, влиявшие на формирование политики, исповедовали концепцию «единой мировой науки», исходя из логики саморазвития науки, хотя подчас и отдавали дань марксистской риторике противопоставления пролетарской и буржуазной науки. Другая тенденция, исходящая от политического руководства, тенденция к замкнутости, изолированности и противопоставлению «пролетарской», «социалистической» науки как самой передовой по своему характеру и мировой, «буржуазной» поддерживалась молодой «красной профессурой», научной молодежью из пролетарской среды. Эта господствующая в 30-е гг. концепция лишь модифицировалась в 40-е в противопоставление отечественной русской науки – науке зарубежной, космополитической.

Послевоенная идеологическая кампания, вошедшая в историю как ждановщина, находила опору и поддержку у определенной части консервативно настроенных ученых и в обществе с гипертрофированно развитым национальным самосознанием. Столкнувшись на европейских полях сражений напрямую с западной цивилизацией, западной наукой и техникой, люди в шинелях невольно переосмысливали ценности советского и западного общества. Всплеск патриотизма и национализма, с одной стороны, огромный порыв мыслящей, творческой молодежи, ученых и деятелей искусства к более свободному, открытому обществу, к новым возможностям, – с другой, вызвали страх и негативную реакцию у политического руководства. Оно было напугано и озабочено этими настроениями. Не случайно появилась новая категория заключенных в ГУЛАГе – «за преклонение перед американской, западной техникой».

Политическое руководство и часть ученых не собирались отказываться от разделения науки на два лагеря и их противоборства, они только придали этой концепции более современный вид, более современное звучание в виде лозунга «догнать и перегнать передовые капиталистические страны в научно-техническом отношении».

Будучи прагматиками, политические руководители страны и в 1944-1945 гг. остро сознавали отставание СССР в ряде областей науки и техники. Они всегда стремились разными путями получить данные и результаты развития мировой науки, принуждали копировать западную технологию, побуждая ученых идти по стопам передовой зарубежной науки, и тем самым усугубляя отставание. Советское политическое руководство в то же время не отказывалось и от официальной концепции, рассчитанной главным образом на внутреннее потребление, советской науки как самой передовой в мире, противостоящей буржуазной и загнивающей науке Запада, что и выявилось в 1948-1949 гг.

Испытание в США атомной бомбы бурно катализировало процессс «холодной войны», который подспудно назревал в 1944-1945 гг., и гонку вооружения, вытекающую из концепции двух лагерей и возможно большего расширения социалистического лагеря. Советское правительство остро осознало необходимость дальнейшего развития и укрепления науки, что отразилось в начале февраля 1946 г. в предвыборной речи И.В.Сталина, где была развернута программма широкого строительства научноисследовательских институтов, что, по его мнению, при государственной поддержке помогло бы ученым «не только догнать, но и превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны»331.

Теперь все чаще, отстаивая свои интересы, советские ученые апеллировали к достижениям зарубежных ученых. Авторитет международного сообщества явно или подспудно всегда присутствовал в диалоге власти и отечественных ученых. Нужды войны переключили внимание власти с «идеологического интереса» на достижение немедленных практических научно-технических результатов. Ученые все более основательно претендовали на ведущее влияние в формировании научно-технической политики государства. Интересны в этом отношении письма акад.П.Л.Капицы И.В.Сталину, написанные на исходе войны, где он размышлял о судьбах отечественной науки и техники после победы над фашизмом, о закрепление этой всемирноисторической победы «техническим и культурным превосходством», давал свою оценку уровню развития отечественной науки и техники в соотношении с мировым и свое понимание путей их развития. Он писал о том, что теперь после победы в войне необходимо «выиграть мир», высказывал свои соображения о положении ученого-творца в СССР, ибо в условиях борьбы за ликвидацию атомной монополии США и достижения рановесия в мире это играло огромную роль.

Большой интерес представляет и письмо министра высшего образования С.В.Кафтанова секретарю ЦК ВКП (б) А.А.Жданову, анализировавшее состояние организации науки и внедрения ее результатов в производство после войны, а также меры по ее дальнейшему развитию и улучшению государственного руководства наукой.

Размышления и оценки, данные в этих документах ученого и государственного деятеля, касающиеся проблем развития отечественной науки, не утратили своего значения и в конце XX в.

В письме И.В.Сталину от 14 марта 1945 г. П.Л.Капица по существу дает оценку состояния отечественной науки и техники и говорит о драматической судьбе ее творцов, настаивает на необходимости выработки технической политики государства, «идейном руководстве новой техникой».

Выделяя в качестве выдающихся достижений отечественной науки и техники проблему создания синтетического каучука и кислородную проблему, он пишет: «Для решения таких проблем надо, чтобы все, от мала до велика, чувствовали ярко необходимость искания и значения новых путей в технике. А ведь пока этого у нас нет. Вот прошло 27 лет после революции, мы много построили, много освоили, а как мало своего крупного мы внесли в технику! Лично я могу назвать только одно крупное наше достижение – это синтетический каучук. Это достижение действительно мирового масштаба, тут мы были вначале впереди, но, к сожалению, сегодня нас уже обогнали и Америка и Германия. Но как мало мы сами чувствовали и чувствуем значение этого крупнейшего достижения. Академик Лебедев, пионер и создатель, должен был бы быть национальным героем, а он после поездки в жестком вагоне схватил сыпной тиф и умер в 1934 г. Это позорнейший для нас случай. Нужно тут прямо сказать, что в капиталистической стране, если бы Лебедев погиб бы, то, вероятно, в своем салон-вагоне и при крушении своего поезда. Это не случайность, это показывает только то, что мы не чувствуем еще необходимости в людях, делающих новую технику. Их история у нас всегда одна – это Левша Лескова.

Отчасти, может быть, это просто потому, что гения народного у нас уйма, поэтому мы так по-хамски с ним обращаемся.

За эти 27 лет капиталистические страны дали по моему подсчету около двадцати фундаментально новых направлений развития техники, по силе, равной нашему синтетическому каучуку. Я отношу к ним, например, синтетическое горючее, пластмассы (плексиглаз и пр.), турбину внутреннего горения, телевидение, сверхтвердые сплавы (карбид вольфрама), ракетные самолеты и пр. А мы дали всего одно.

Так не должно продолжаться. Первым долгом тут виноваты мы, ученые, которые не сумели показать всю силу новой техники и бороться за здоровое направление ее развития.

Мне думается, что пора взяться за идейное руководство развития новой техники. Я это остро чувствую сейчас при работе Главкислорода. Как наша партия, идейно руководя правительством страны, сумела создать совсем новый государственный строй, так же надо создать идейным руководством новые направления развития нашей промышленности, использовав при этом все преимущества социалистического строя. Идейное руководство должно быть вне оперативного государственного аппарата. Наркоматы, госплан, академия его не могут выполнить...»332.

Говоря о роли передовой отечественной науки и техники для победы в научно-техническом соревновании, П.Л.Капица подчеркивал необходимость целенаправленной научно-технической политики государства, анализировал ее просчеты.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.